Англия в 1714 году вышла из войны бесспорным победителем, но при этом ее государственный долг с 1697 года более чем удвоился, достигнув £36,2 млн
Но начался XVIII век, и Франция в него вошла страной с мощной экономикой, которая с 1720-х по 1780-е гг. переживала устойчивый рост. Особенно быстро развивались сектора, связанные с колониальной торговлей. Сотни французских судов курсировали в «атлантическом треугольнике»: из Франции они везли в Африку ткани, там наполняли трюмы чернокожими рабами для плантаций Вест-Индии, а оттуда возвращались в Европу, груженные хлопком, сахаром-сырцом и кофе. Колониальное сырье перерабатывалось на многочисленных фабриках близ морских портов, после чего готовая продукция частично потреблялась в самой стране, частично шла на экспорт.
«Лев и лягушка!!». Карикатура. 1803
Атлантическая торговля стимулировала развитие судостроения, текстильной и пищевой промышленности. В этом секторе экономики еще задолго до Революции шел бурный рост капиталистических отношений, предполагавших широкое использование наемного труда.
По общему объему атлантической торговли, выросшему за этот период в 4 раза, Франция вышла на 2-е место в мире после Англии. Причем разрыв между двумя странами быстро сокращался, поскольку французская внешняя торговля начала расти более высокими темпами.
Уже к середине XVIII века французы практически догнали своего главного конкурента, но обойти его помешала неудачная Семилетняя война 1756–1763 гг. Франция потеряла колонии в Северной Америке, Индии и Африке, сохранив лишь несколько островов в Вест-Индии.
Тем не менее, интенсивно развивая хозяйство в оставшихся у нее заморских владениях, Франция вновь принялась наращивать темпы колониальной торговли и к концу 1780-х гг. опять уже почти настигла Англию.
Однако даже к концу столетия Франция еще не пережила полноценный промышленный переворот, и крупное капиталистическое производство в ней было развито относительно слабо. С другой стороны, французская монархия уже к середине XVIII века миновала эпоху своего наивысшего могущества и вступила при Людовике XV в период упадка и разложения.
В результате господство на морях полностью перешло к британскому флоту (Royal Navy). Франция пыталась сопротивляться, но в войнах XVIII века французский флот терпел одно поражение за другим, а англичане захватывали в морях сотни оставшихся без защиты торговых судов. Таким образом, Англия постепенно оттесняла Францию от участия в морской торговле, а бороться со своим постоянным конкурентом французам не позволила их Революция.
Получается, что на протяжении большей части XVIII века продолжалась затянувшаяся дуэль между слабеющей абсолютистской Францией и быстро развивающейся буржуазной Англией. Столкновение «британского льва» и «французской лягушки» было излюбленным сюжетом политических карикатур того времени.
10 мая 1774 года Людовик XV скончался, и реваншистская линия во французском кабинете победила. В 1778 году Франция подписала договор о союзе с США, вмешавшись в обострявшийся конфликт между Англией и ее североамериканскими колониями.
«Естественные противники» вновь оказались в состоянии войны.
В это время больших успехов смогла добиться тяжелая промышленность Франции, в которую охотно вкладывали средства богатые дворянские семьи. В 1780-е гг. более 50 % металлургических предприятий в стране принадлежали дворянам, более 9 % – церкви. Именно в этот период (в 1782 году) дворянин Игнас де Вандель, пригласив английского металлурга Уильяма Уилкинсона, основал знаменитый металлургический завод в Ле-Крёзо. Там в 1787 году произошла первая во Франции плавка чугуна с использованием кокса.
В 1780-е гг. началось применение и первых паровых машин. Столь высокий уровень технологического развития в тот момент имели только Англия и Франция, далеко обогнавшие все остальные страны Старого и Нового Света.
Именно в то время шло уничтожение феодального строя или его остатков, что создавало условия для капиталистического развития. Завершилось оно Великой французской революцией, гегемоном которой была буржуазия. Как писал Фридрих Энгельс, «Франция разгромила во время великой революции феодализм и основала чистое господство буржуазии с такой классической ясностью, как ни одна другая европейская страна». Однако, если приложить эти критерии к реально существовавшей социальной структуре Старого порядка, то окажется, что им в полной мере соответствовали такие дворяне, как Ле Камю де Лимар (основатель медеплавилен Ромийи) или Игнас де Вандель (владелец металлургического предприятия Ле-Крёзо), но уж никак не те бездеятельные рантье, которые, собственно, и назывались «буржуазией».
Впрочем, при всей важности торговли и промышленности главной отраслью экономики Франции тех времен все же оставалось аграрное производство.
Да, Франция, несмотря на все свои усилия, оставалась аграрной страной, а в эту сферу, как известно, очень медленно проникают технологические новшества. Столь медленно, что, по словам французского историка Жака Ле Гоффа, сельский мир Европы вплоть до XIX столетия можно было считать пребывавшим в «долгом Средневековье».
Тем не менее во Франции Старого порядка и в сельском хозяйстве наблюдался определенный прогресс. Просветительские сельскохозяйственные общества при активной поддержке властей вели пропаганду новейших методов агрикультуры. И со временем их усилия стали приносить плоды. Крестьяне постепенно осваивали передовые достижения агрономической науки, но особенно восприимчивыми к новшествам оказались ориентированные на рынок крупные дворянские и фермерские хозяйства, ставшие своего рода «матрицей капитализма».
В целом рост валового продукта сельского хозяйства с 1709 по 1780 г. составил примерно 40 %. Интенсивное строительство государством дорог, мостов и каналов способствовало расширению внутренней торговли и специализации различных регионов на производстве тех или иных видов продукции.
Население Франции росло, и на протяжении XVIII века увеличилось с 18 млн до почти 30 млн человек. Франция стала самой густонаселенной страной Западной Европы, а в целом по континенту она занимала 2-е место, лишь немногим уступая огромной по площади России.
Рост численности населения был связан с распространением кукурузы и картофеля – новых высокоурожайных культур, завезенных из Америки. Однако к концу XVIII века возможности для роста были исчерпаны, стало ощущаться перенаселение, цены на хлеб подскочили, а реальная заработная плата резко упала.
Кроме того, у Франции XVIII века обнаружилась еще одна большая проблема – относительная бедность государства. Правда, такая проблема стояла не только перед ней, но и перед другими абсолютными монархиями Европы.
Происшедшая в XV–XVI вв. «военная революция», связанная с распространением огнестрельного оружия и, соответственно, с новыми методами ведения боевых действий, вынудила государства создать постоянные профессиональные армии. А это было очень дорогое удовольствие. Пришлось вводить новые налоги и строить специальный аппарат управления, который мог бы обеспечивать регулярное поступление средств в государственную казну.
Слабость французской валюты объяснялась тем, что, несмотря на значительный ввоз драгоценного металла во французское королевство, существенные суммы нелегально вывозились в Женеву. И кончилось все тем, что королевство столкнулось с острой проблемой нехватки металлической монеты. Для решения этой проблемы использовались самые разные меры, включая введение billets de monnaie (банкнот).
После 1708 года министр финансов Николя Демаре изъял большую часть этих бумаг из обращения, но дефицит финансов остался.
К моменту смерти Людовика XIV в 1715 году государственный долг находился в районе 1250 млн ливров, хотя Демаре представил эти цифры так, что сразу этого было не понять.
Удовлетворять возросшие финансовые потребности государства должна была старая, унаследованная еще от Средневековья система сбора налогов. Но она с этой задачей уже не могла справиться, и получилась парадоксальная ситуация: «организм вырос, а кровеносная система осталась прежней», то есть в богатой стране существовало бедное государство, испытывающее постоянный дефицит средств.
Главным недостатком фискальной системы Франции было непропорциональное распределение налогового бремени. Население страны делилось на три сословия: первое (духовенство), второе (дворянство) и третье (все остальные). Первые два сословия имели большие налоговые привилегии. Впрочем, это не значит, что они совсем ничего не платили. Дворяне и все представители непривилегированного третьего сословия – так называемые «ротюрье» (roturiers) – выплачивали подушный налог и косвенные налоги. Коммерция во Франции считалась делом унизительным, недостойным благородного дворянина. Ею могли заниматься только эти самые «ротюрье», а нарождающаяся буржуазия стремилась увести свои доходы в сферы, свободные от налогов. Буржуа скупали дворянские земли и превращались в получателей феодальной ренты. Зачастую буржуазия тратила свои капиталы на покупку государственных и муниципальных должностей, которые не просто продавались за деньги, но и являлись наследственным владением.
Со своей стороны духовенство ежегодно вносило в казну огромную сумму – «дар» церкви. Однако поземельный налог (постоянный налог на земельные наделы и недвижимое имущество), называвшийся «талья» (taille) и являвшийся основным источником государственных доходов, с дворянских и церковных земель не выплачивался. Более того, при покупке дворянином крестьянской земли приобретенный участок также освобождался от ее уплаты. А поскольку расширение подобным способом дворянских владений носило в XVII–XVIII вв. массовый характер, база налогообложения сокращалась, и это еще больше отягощало налоговое бремя для тех, кто привилегий не имел.
Помимо сословных привилегий, избавлявших от уплаты тальи, серьезным недостатком французской фискальной системы было и то, что за долгую историю существования этого налога короли даровали и продали слишком много частных освобождений от него. Особенно активно это делалось в периоды гражданских смут XVI–XVII вв., когда монархи, чтобы привлечь на свою сторону тот или иной город, могли освободить его от тальи навечно.
Откупная система взимания тальи, предполагавшая продажу права сбора налога от имени короля отдельным людям, создавала почву для массовых злоупотреблений откупщиками при сборе налога.
С течением времени талья, наряду с налогом на соль, который назывался «габель» (gabelle), превратилась в один из основных источников доходов королевской казны. В 1589 году поступления от тальи достигли рекордной суммы в 21 млн ливров, а в XVII веке талья обеспечивала до 50 % доходной части государственного бюджета.
При этом государственный долг рос, и к началу 1780-х гг. на уплату процентов уходило до половины государственных доходов. Население стонало от тяжести налогов, а та же талья превратилась в один из самых ненавистных институтов «Старого режима».
И вот в 1787 году во Франции начался экономический спад, постепенно перешедший в кризис. Доходов не хватало. К 1788 году расходы превышали доходы на 20 %, и казна брала займы, проценты по которым были для нее неподъемными.
Возможно ли было избежать катастрофы, когда, с одной стороны, в народе с каждым днем нарастало стремление к наживе, а с другой, – правительство беспрестанно то возбуждало эту страсть, то ставило ей препоны, то разжигало ее, то лишало людей всякой надежды, толкая одновременно всех к гибели.
А вот в Англии талья представляла собой произвольный налог, взимаемый королем с крестьян своего домена, горожан и евреев, и этот налог просуществовал с конца XII века лишь до 1340 года. Талья была официально упразднена королем Эдуардом III, а после этого в вопросах налогообложения утвердилось верховенство парламента.
Рост экономической мощи буржуазии и укрепление средних слоев вошли в серьезное противоречие с феодальным режимом Стюартов, стремившихся установить абсолютную монархию. Отметим, что Англия при наличии монархии оставалась единственной в Европе страной с доминирующей ролью парламента, который существовал с XIII века и имел вполне весомые законодательные права. В частности, он рассматривал вопросы целесообразности введения новых налогов. И интересы налогоплательщиков защищались парламентом при обсуждении статей доходов и расходов государственного бюджета. В конечном итоге расширенные права парламента вошли в непримиримое противоречие с замыслами правящей династии. Английский король Яков I был сторонником абсолютизма континентального типа, и ему казалось странным такое положение вещей, что монархи Франции и Испании могли устанавливать налоги по своему усмотрению, а он должен этот вопрос согласовывать с парламентом. Сменивший его Карл I спровоцировал Английскую революцию и был казнен 30 января 1649 года (тогда впервые народ лишил жизни своего монарха, и этот пример очень важен, чтобы увидеть, до какой степени дошла у англичан готовность отрекаться от традиций). Его сын Карл II расправился с цареубийцами, но управление страной при нем уже было поручено олигархической группировке из пяти человек. Яков II (младший брат Карла II) вообще был свергнут и бежал во Францию.