Но постепенно его энтузиазм перестал бить фонтаном: он уже выходил на прогулку через день, и делал не двадцать разных снимков, а выбирал один-два объекта и пробовал дубли с разных позиций. Он всё больше смотрел чужие фотографии, и всё больше удивлялся, как у других людей на том же материале получаются снимки намного сильнее и глубже, чем у него. Светлые, ясные, контрастные — смотришь на них, и кажется, что видишь живое. Он занялся постобработкой своих снимков, изучил специальные программы и фильтры, но всё было напрасно — с каждым днём он всё больше злился на себя и завидовал конкурентам. И, наконец, Вадиму пришлось признать, что художественная съёмка бытовым фотиком — это добровольное мученичество. И он решился: хватит. Пора покупать взрослую камеру.

На зеркальную камеру с простым объективом ушло две зарплаты, но оно того стоило! Это стало понятно уже после первого пленера — его фотографии наполнились светом, выровнялись, прояснились. Он был счастлив, и даже снял портреты родителей на фоне заката. А на следующий день они пошли вместе в кино, как раньше, и вместе смотрели фильм катастроф — со взрывами, извержениями и разрушительными цунами.

Портрет мамы понравился решительно всем — он получил много отзывов, породил дискуссии и стал работой недели на фотосайте. Но самым неожиданным для Вадима результатом, хотя и вполне закономерным, стало предложение от одной молодой пары — стать их свадебным фотографом. Два выходных, проведённые на свадьбе, принесли бы ему серьёзный доход, на который можно было бы купить ещё один объектив. Решение далось Вадиму непросто. Речь шла даже не возможности подработать, а о будущей его судьбе: профессиональная фотография, со свадьбами, детскими садиками, школами и желающими запечатлеть свои прелести дамами — или свободное творчество, трудное, бесплатное и никому не нужное. Весь день он томился, терзался и не знал, что ему делать. Он рассказал о своём затруднении папе, и тот с ходу дал ему дальновидный и мудрый совет: свадьбами никогда не поздно заняться. Плюнь на эту свадьбу! Твори! А если нужен новый объектив, я проспонсирую.

И Вадим затворил, окрылённый. Несколько месяцев подряд он ездил за город, когда на автобусе, когда на электричке, и выискивал заброшенные дороги, разрушенные дома, остановившиеся заводы. Он уже понял свою любовь — упадок, запустение, останки индустриализма, иссушенный скелет цивилизации, покинутой человеком. Иногда он впускал в кадр лица и фигуры, но только людей старых, серьёзных, отрешившихся от личности, слившихся с выщербленными бетонными заборами и сплетениями ржавой арматуры.