Ночью пробудился он от шорохов и сел в кромешной тьме, и слышал тихие шаги зверей. Обступали его звери и шептали на своём древнем наречии, и он понимал всякое слово. Вопрошали звери, роптали: доколе томиться будем под игом телесности, правды последней не ведая? Доколе в глазах наших стоять будет осенняя влага и стылых дерев дрожание? Доколе плыть нам по тёмным течениям к морю, вечно стремясь и вечно не достигая? Чуешь ли нас, старец? Дивился он столь складным речам, и так отвечал: согбенна спина моя и немощно разумение, однако знаю, добрые звери, знаю доподлинно — воссияет и для вас свет! Свет невидимый, ощущаемый лишь шерстью загривной, но свет истинный, окончательный. Послушайте, звери: смело сквозь туманы к цели ответной ступайте, лапой мохнатой по мхам и хрупким хвоинкам. Ищите препятствие, звери, препятствие великое, пересечь кое не в силах станете. И поверили ему звери, и в тёмном тумане растаяли, чутьём ведомые. Он же лёг и спал до утра.

Утром двинулся он дальше, и шёл весь день, и шёл ещё десять дней. Дубравы золотились в солнечном свете, облака плыли, синицы сидели на столбах, распушив жёлтые пёрышки. К концу одиннадцатого дня повеяло в воздухе запахом морским, и вышел отец Вениамин на северный берег Беландии, к самому океану. У берега он вновь встретил титанов; титаны отдыхали от обороны и ели горячие щи из квашеной капусты, угостили щами и отца Вениамина. Понравилось ли тебе в нашем государстве, отче? Хорошо у вас, согласился он, и людей добрых в достатке, и зверей. Отрадно мне гостеприимство ваше, однако долее пребывать здесь не могу, теперь отправляюсь в Африку. Опасное дело затеял ты! Тебе ли, старику, в диких странах скитаться? Оставайся с нами: дадим тебе хижину и скарб необходимый, будешь рожь растить или виноградник возделывать и горя вовек не узнаешь. Спасибо, милые братья, но цель моя — святой Иерусалим, отвечал он, а опасностей не боюсь, ибо верую в милость Божию. Посоветовались титаны меж собой и решили помочь отцу Вениамину. Не вплавь же тебе океан безбрежный пересекать, давай мы тебя подбросим? А и подбросьте, любезные титаны, сие мне весьма кстати придётся. И поднялся тогда самый могучий из титанов, взял отца Вениамина в руку, размахнулся широко, да и швырнул его в сторону севера изо всех своих небывалых сил.

Три дня летел отец Вениамин по воздуху, воздавая хвалу доброте титанов и молясь за них Господу. Пролетал он над островами, видел людей тамошних в необычных одеждах; пролетал над стаями дельфинов, над китами и осьминогами; пролетал над айсбергами, населёнными пингвинами и тюленями — всех он приветствовал и благословлял, а они напутствовали его миром на своих наречиях. На исходе третьего дня завидел отец Вениамин на горизонте широкий зелёный берег и стал снижаться, снижаться, упал в воду и умело поплыл. А вскоре и достал ногами до дна; выбрался на землю Африканскую, сел на пригорочке и дал себе покой.