Долго ли, коротко ли скитался отец Вениамин по тёмному океану, сначала шёл по дну, а после, как грудь окрепла, снова плыл — месяц, два ли, а то и полгода — и вот стала понемногу вода светлеть и мельчать. Скоро берег, думал он, да только что за берег? Остров ли пустынный, Беландия ли чаемая? Могло ведь и течением отнесть… Но на всё воля одного только Бога. Стал отец Вениамин грести с особой силой, чтобы скорее под ногами твердь почвы ощутить. Гребёт он гребёт, и вдруг видит: вздымаются на горизонте из океана два исполинских утёса и в буре брызг в его сторону движутся. Нырнул отец Вениамин от греха подальше и под водою поплыл. Ныне богобоязненности ни от кого не жди, все до одного в грехе погрязли, и если кто к тебе движется, то не ради добрых слов, а ради похоти. Пока он так рассуждал, всколыхнулось вокруг, забурлило, и гигантские руки стали его вылавливать. Изворачивался он, ускользал, меж пальцев с башню величиной просачивался, и не могли злодеи изловить его. Но хитры они были и коварны: забросили под него сеть с мелкой ячейкой и потянули быстро. Рванулся отец Вениамин, запутался, забился как рыбёшка мелкая. А его уж на свет вытащили — два великана, солнце затылками закрывающих, с лицами суровыми.

— Кто ты таков? Куда плывёшь и зачем? — голоса, как гром небесный.

— Звать меня Вениамин, странник я. Зла никому не желаю, путь держу в Беландию, далее в Африку, далее в Иерусалим.

— Отчего ж дельфином не устремишься? Али птицею не полетишь?

— Оттого что грех образу и подобию Господа изменять.

— Ну а коли во благо то изменение?

— Не нам о благе судить. Благ лишь Бог; человеку же пристало послушание.

— Хорошо говоришь, странник. Однако же кто слабых от зла защитит? Не помыслами одними человек спасается, но делами добрыми превыше всего. Посмотри на нас, титанов: облик устрашающий и могучий приняли мы не ради прихоти, но для обороны честной Беландии от лихих врагов — пиратов, садистов и мутантов-мучителей. Грех ли нам?

— Верю вам, добрые люди. Нет на вас греха, и труды ваши суть добродетель, — отец Вениамин прослезился и перекрестил титанов, просунув руку сквозь сеть.

Титаны просияли. Они в два шага отнесли его к берегу и аккуратно опустили на землю. Раскинувшись на спине, отец Вениамин без движенья лежал и смотрел в небо, вознося Создателю хвалу за чудо твёрдой земли. Титаны сели рядом, содрогнув скалы, закурили папиросы величиною с дом и ласково взирали на отца Вениамина. Отец Вениамин поднимал и опускал руки, сгибался в пояснице, сплёвывал воду и начинал дышать. Постепенно завязалась беседа. Поведал отец Вениамин титанам о своих странствиях многолетних и о тьме беспросветной, мир накрывшей. Поведал о жутких нелюдях, юг земли населяющих, о вампирах, кровь высасывающих, о василисках, в камень путника превращающих, об упырях, плоть пожирающих, о драконах, пламень извергающих, о гнусных валькириях, похотью сочащихся. Нет границ падению и злу человеческому. Поведал и о вере своей, неугасимым лучом сияющей.

— Вот так и иду в Иерусалим. Место то священно. Молить там Господа буду, чтобы вернул нам на спасение надежду, чтобы не отвращал лице от тварей Своих. Слабы мы и неблагодарны, но есть и в нас крупицы добра. И вы тому подтверждение, братья титаны.