Но два года назад произошёл случай, оправдавший все его беспокойства. После школы к Всеволоду Владиславовичу подошли два мужика, бритые, коренастые, в серых рубашках поло и джинсах. Маленькие значки ПСС у воротников.

— Ты географ? Пойдём, поговорим.

— Если под географом мы договоримся понимать преподавателя географии, то да, это я. А вы, позвольте поинтересоваться, кто?

— Мы отцы. Наши девочки у тебя учатся, Катя и Саша.

— Хорошо, давайте поговорим, но только не долго, — он посмотрел на часы и для верности добавил: — Меня ждут друзья.

— Пойдём в машину, — они махнули рукой на автомобиль неподалёку.

— Нет, давайте лучше здесь. Вот, смотрите, какая удобная лавочка.

Он сердцем почувствовал недоброе и не хотел в машину. Они переглянулись и согласились: опустились по краям лавочки, оставив ему середину. Матёрые предплечья с отчётливыми мускулами, наверное, бригадиры. Он сел, невольно сдвинув коленки и поставив на них портфель.

— Мы тебе сука пидор голову открутим.

— Что??

— Чтоб не смотрел на наших девочек.

— Да с чего вы взяли??

— Все знают, что ты пидор, — процедил правый.

— Слухами земля полнится, — процедил левый.

— Но если я, как вы выражаетесь, «пидор», то зачем мне девочки? Ничего не понимаю! Это противоречие! И какими такими слухами? — он поворачивал голову то к одному, то к другому.

— Нам всё про тебя рассказали.

— Как ты в очко долбишься.

— Кто вам такое мог рассказать обо мне?? И вообще, какое дело вам, посторонним людям, до моей личной жизни?

— Нам твоя говняная жизнь похеру. Долбись ты хоть в уши, если ни стыда ни совести нет.

— Мы за наших девочек волнуемся. Чтоб такая тварь, как ты, им жизнь не исковеркала.

— Я квалифицированный педагог, я преподаю географию! Вы хотите обвинить меня в сексуальных домогательствах? Это ложь и клевета. Извольте собрать доказательства и направить их в правоохранительные органы. Встретимся в суде! — он встал, чтобы видеть их разом, колени подло ослабли.

— Нахера нам твои органы.

— Мы тебе сами черепок проломим.

— Вы мне угрожаете? В таком случае я буду вынужден обратиться в милицию, ваши имена я узнаю.

— Обратись, обратись, сука. Менты ох как пидоров не любят.

— Потому что у них тоже дочки есть. Как у всех нормальных людей.

— Послушайте, господа, — он приложил руку к груди, вдруг осветившись надеждой поговорить доверительно. — Я вам клянусь, что у меня даже в мыслях не было ничего подобного о ваших девочках! И вообще о каких бы то ни было девочках. Я взрослый мужчина, и, разумеется, не лишён сексуальных желаний, но их объектами, уверяю вас, являются исключительно половозрелые женщины.

— Если в очко долбишься, значит, пидорас.

— А если пидорас, значит, скоро на деток переключишься. Как Набоков.

— Но в этом нет никакой логики! С таким же успехом и вы можете переключиться на деток! Разве человек, любящий спелые яблоки, станет вожделеть незрелые? И что за нелепые слухи о Набокове? Вы найдёте опровержение в любой подробной биографии! Неужели жёлтая пресса по-прежнему их пережёвывает? — говоря это, он уже понимал всю бессмысленность спора и разумных доводов.

— Короче, пидор, даём тебе последний шанс. Вали нахер из этой школы куда подальше, иначе пожалеешь.

— И учти, мы за тобой присматриваем. Всё знаем.

Сказав это, они встали и, не оглядываясь, пошли к автомобилю. Всеволод Владиславович пытался зачем-то запомнить его номер, но цифры и буквы прыгали в голове, мешались и перепутывались.