В понедельник В-152 и В-153 разбудили рано-рано, ещё до рассвета, и сказали, что время пришло. Долго укутывали камуфляжным брезентом — никто не должен знать о роботах, секретные технологии — и две упряжки тракторов с дистанцией в пятнадцать минут повезли их на полигон. Везли долго, по тряским просёлочным дорогам, без остановок, и В-153 жаловалась по радиосвязи, что её укачивает. В-152 раздвинул снизу складки брезента и подсматривал: деревушки со скамеечками вдоль заборов, еловые леса, картофельные поля, виноградники, белые аисты.

Солнце уже клонилось, когда они прибыли на место — необъятный полынный полигон. Трактора распряглись и цепью потянулись к далёкой реке, омыть с себя пыль, а к В-152 и В-153 подбежали подтянутые инструкторы-испытатели и опытно расчехлили их всего за несколько минут. И тут, впервые увидев её вне тьмы ночного цеха, он окончательно потерял голову. В красках окружающего мира В-153 была абсолютно совершенна! Неведомый дизайнер, желая подчеркнуть идеальные линии тела, сделал его монохромным, в изысканных оттенках серого. Матовый графит сочетался со вспыхивающей на солнце сталью, чёрный зеркальный пластик — с пепельным титаном, свинец — с чугуном, и только глаза задорно светились зелёным. Она улыбнулась его замешательству и протянула руку: идём!

Инструкторы-капралы, приплясывая от нетерпения, под завязку зарядили их оружием и боеприпасами, расставили по полигону деревянные мишени, запустили в воздух разноцветные шарики и щёлкнули секундомерами. И начался учебный бой! Наслаждаясь могучими телами, В-152 и В-153 рванулись, взвились и помчались по сложным траекториям, испуская струи огня и потоки пуль, круша и взметая, распыляя и измельчая всё кругом. Инструкторы хлопали в ладоши и показывали большие пальцы — великолепно! великолепно! — а В-152 и В-153, с восторгом переглядываясь, царили над полигоном, как боги разрушения. Тренировка длилась три дня и три ночи, с короткими перерывами на перезарядку боекомплектов, а потом, после сдачи всех нормативов, удовлетворённые инструкторы объявили им небольшие каникулы.

Те полевые, полигонные недели были самыми счастливыми — они уже знали, что любят, но не говорили об этом, к чему? Любовь стояла вокруг маревом, плотным облаком, пропитывала их сильные, ровно работающие тела. Радость. Они лежали в волнах седой полыни, под осенним ветерком, а мимо плыли прозрачные паутинки. Хотел бы ты стать маленьким паучком, летящим на паутинке? Если бы я летел с тобой… Или к тебе… Да… Они касались друг друга плечами, ногами, двигателями, и от прикосновений по хребту бежали вереницы мурашек. Миша жарил на костре хлеб, нанизывая продолговатые ломтики на прутик, и хрустел корочкой, жмурясь от удовольствия. Их друг Трактор резвился поодаль, разгонялся до полной скорости и круто поворачивал, поднимая веер сухой пыли, а утомившись, устраивался рядом с костром и заводил с Мишей разговоры.

— Миша, а почему на нас нападают враги?

— Потому что они нас ненавидят.

— Вот зря! Пусть бы лучше любили, не пришлось бы воевать!

— Они другое любят: деньги, власть и наслаждения. И хотят всё захватить. А тех, кто против — ненавидят.

— Странные какие! И ненавидят, и любят сразу. Непоследовательно. А есть кто-нибудь, кто вообще всё ненавидит?

— Это дьявол.

Трактор в задумчивости поворачивал туда-сюда руль.

— Получается, он и себя самого ненавидит?

— Да.

— А почему он не убьётся?

— Потому что он ненавидит шевелиться!

И они покатывались со смеху, а В-152 и В-153 веселились вместе с ними. Выждав момент и переглянувшись, подхватывали маленьких друзей на плечи, взмывали в воздух! Трактор кричал ура, а Миша ругался, стараясь удержать на затылке кепку.