Ночь оказалась необыкновенно короткой. Они говорили, говорили, говорили — как удивительно легко с ней было говорить! — а потом вдруг запиликал будильник в Мишиной каптёрке. Уже утро? Он наскоро попрощался, а потом весь день переживал — не так надо было! сухо, плохо! Ждал, ждал вечера. Ужасно долго тянется эта вторая смена! Что они там прикручивают? Сколько можно? Ему нестерпимо хотелось говорить с ней, а если не с ней, то о ней. Миша, в чём отличие женского начала от мужского? Всё очень просто, Ваня, чёт и нечёт, — отвечал Миша, дымя паяльником.

И вот ночь настала, и вот они снова были вместе, и снова говорили. Её мысли поражали его своей простотой и разумностью, как будто за её спиной лежали годы жизненного опыта. «Как ты думаешь, что такое счастье?» «Счастье — это радость, которую создал ты сам!» И в то же время — свежестью, неожиданными изгибами. Как ты думаешь, судьба действительно есть? Конечно есть! Но не одна, а две, и они спорят между собой, пересекаются, переплетаются. И тогда ему становилось весело воображать и рассуждать, и он предлагал теории о многомерности судьбы, пространстве судьбы в нескольких координатах. С разрешения Миши он пригласил её в гости в их цех, и она позволила выкрутить свою видеокамеру — трогательно и беззащитно ждала — а потом восхищалась чистотой окна на потолке, портретами поэтов у Миши в каптёрке, одухотворённым, но неживым лицом трактора. Как же так? почему он бессловесен? — спрашивала она, и в глазах её стояли слёзы.

На следующую ночь они упросили Мишу поставить трактору процессор. Процессор, немного памяти и речевое устройство. Миша сначала сопротивлялся: поставить — не проблема, но система управления! Он же не сможет управлять своим телом, так смысл в процессоре? А чтобы сделать управление… это ж куча работы! А мы тебе поможем, Мишенька, не так уж это и сложно. Газ, тормоз, передачи, поворот руля. Зато представь! И Миша представил, и увлёкся, и за три ночи они оживили трактор. Трактор ничего не умел, только ездить, думать и говорить, но что ещё нужно, если рассудить?

— Как тебя зовут? — спросил В-152.

— Трактор.

— Тебя не могут звать Трактор, ведь ты и так трактор!

Трактор сначала ничего не ответил, а потом пошевелил рулём, погасил фары и отвернулся к стене.

— Обиделся? Миша, он обиделся! И что теперь делать?

— Ну, надо его чем-то утешить. Или давайте я его перепрограммирую! Куда это годится, чтобы трактор обижался, это же чистый сюр, — и Миша взмахнул разводным ключом.

— Прекратите! Вы его напугали! Грубияны! — возмутилась она. — Эй-эй? Тракторчик? Давай дружить! Хочешь, поедем ко мне в гости?

И она легко уговорила его. Трактор сначала недоверчиво повернулся, но скоро уже раззнакомился со всеми, зажёг оранжевые габаритные огни и весело покатил по широкому проходу между станками. Вот такая она была! Тёплая, открытая, добрая.