Всю жизнь вместе с ней, короткую, но всю.

Был только небольшой период, когда он её не знал — сборочный цех. Сначала быстро-быстро тикающая темнота, когда его процессоры подключили к питанию, потом постепенно ощущаемые члены: руки, ноги, торс, двигатели, боекомплект. Потом свет и звук: пространство, движущиеся объекты вокруг. Потом в него вставили память, дали ток, и предметы получили имена и смысл. Улыбка дяди Саши, обтачивающего напильником последние заусенцы на его лобовых локаторах, задравшийся свитер Миши, по пояс погрузившегося в сплетения проводов и привинчивающего радиатор транзистора — ой! винтик на пол полетел! — и Миша бежит за винтиком, тот весело скачет, скачет и останавливается, описав игривую завитушку. Пыльные окна на высоком потолке цеха, станки, стружка, смазка. Родной Тракторный завод.

Над В-152 работали в две смены, а ночью уходили, оставался только Миша в каптёрке. Миша звякал кастрюлькой, заваривая лапшу, слушал радиоприёмник, а в полночь обходил цех, вешал на ворота замок и укладывался спать. Становилось темно, скучно, и В-152 пытался развлечься: включал инфракрасное видение и разглядывал выступавшие из тьмы инфернально-багровые контуры станков, ковырялся пальцем в реактивном сопле, выуживая комки пыли, и перегружал гироскопы, от чего кружилась голова, и захватывало дух, как будто падаешь с высоты. Миша просыпался, зажигал свет и выходил из каптёрки, зевая.

— Ты чего шалишь, Ваня? Не спится?

— Уууу! — В-152 на секунду запускал двигатель, и Мише в лицо пыхало тёплым воздухом. — Миша, пошли погуляем! Что мы здесь сидим? Я тебя покатаю!

— Нельзя, нельзя пока, ты ещё не собран до конца. Вот дособираем вас, и вывезем на полигон, вот там уж нагуляешься!

— Нас? Кого нас?

— В соседнем цеху ещё одного собирают, боевого робота, такого же, как ты.

— Миша, а почему ты такой маленький? Кто тебя собирал, мурашки?

— Сам ты мурашка! Меня вообще не собирали, я у мамы родился в животе. У нас, у людей, всё по-другому. Эй, не трогай меня! Пусти! Сломаешь сейчас, я же хрупкий!

— А зачем вы меня собрали, Миша?

— Специально. Чтобы ты был большой и сильный, и защищал отечество от врагов! Мы тебя собрали, а ты нас теперь люби.

— Хорошо. А скоро на полигон?

— На следующей неделе.

— А вон там что?

— Это трактор, он ездит.

Миша тёр глаза и хотел спать. Он погасил свет и снова улёгся, а В-152, выждав полчаса, повернул голову и шёпотом заговорил с трактором. В лунном свете лицо трактора казалось одухотворённым, но он не понимал ни слова и молчал, поблёскивая стеклянными фарами.