Поплутав во дворах, они вышли к нужной пятиэтажке, задорно раскрашенной после капремонта. Какой номер квартиры, говоришь? Ага. Третий подъезд, первый этаж направо — глаз у Виктора был намётан.

— Ты подъезды умеешь открывать?

— А как вы думаете?

Кодовый замок тут же послушно пикнул. Жди здесь, Вероника. Нет, я с вами. Дверь направо была старенькая, с потёртым коричневым дерматином. Виктор позвонил. Тишина, потом смутный шорох — изнутри явно подошли и наблюдали. Виктор постучал согнутым пальцем в глазок: откройте, милиция!

— Ордер есть? Без ордера не открою, — гнусавый голос изнутри.

— Придётся ломать! — да, почему бы и не сломать?

Виктор ждал ответа несколько секунд, а потом вдруг осознал свою ошибку — квартира-то на первом этаже! Выпрыгнет и уйдёт! Надо было подкрепление брать, дурак, расслабился совсем. Он отступил на шаг, отстранил Веронику, и с размаха ударил ногой чуть пониже ручки — трах! Косяк сухо расщепился, и дверь распахнулась, хлопнув по стене. Из глубины коридора на него двинулась тучная пожилая женщина:

— Ты что творишь, тварь?! — она толкнула его руками в грудь, — Ты что, паскуда, делаешь? К живым людям в дом вломился!

Под ногами шуршали конфетные фантики.

— А ну, мать, говори, откуда конфеты?

— Не твоё ментовское дело! В магазине купила! На последнюю пенсию! А кто мне теперь дверь ставить будет? Ах ты гад!

В комнате звякнуло стекло, и Виктор рванулся туда, но женщина схватила его за куртку и не пускала. Виктор был сильнее, оторвал её руки, переборол, вырвался, вломился в комнату. Рама настежь, ковёр, початый коньяк на телевизоре. Снаружи, по осенней листве, неровно убегал прочь Саша Стекло. Виктор подскочил, перекинул ноги за подоконник, сел, пружинисто спрыгнул. Удачно. Стой! Стрелять буду! Стой! Виктор мчался следом, настигая. Обречён, не уйдёт далеко в тапках. И правда, тапка слетела, и Саша оступился, упал. Виктор налетел, навалился ему на спину, заломил руки, щёлкнул наручниками.

— Что ж ты, дурак, думал уйти? Давай вставай.

Они поднялись, тяжело дыша, красные.

— Вперёд.

Сзади их нагнала Вероника.

— Мы теперь куда?

— В тюрьму его повезём, куда ж ещё.

Они минут пять ждали трамвая, Виктор заглядывал Саше в лицо, но тот отводил злые глаза, глядя то в светлое небо, то в даль улицы. В трамвае Виктор усадил его к окну, Веронику — напротив, а сам стал рядом. Пассажиры косились на них, Вероника жевала конфету и разглаживала фантик, Саша мрачно смотрел в окно. Виктор, положив ему руку на плечо, уговаривал, утешал:

— Саша, у тебя впереди ещё целая жизнь! Не отчаивайся. Что было, то было, ошибки исправимы. У тебя есть потенциал, Саша. Ты же совсем не уголовник, поверь мне, уж я-то навидался. Вот даже оперу например взять: все блатные слушают итальянцев, а ты своей дорогой пошёл. Нет, брат, это не твоя жизнь. Сейчас прими наказание, как мужчина, а потом начинай новую.