В седьмом классе Василий увлёкся музыкой в стиле рок, все дни напролёт слушал повстанческий панк, а на день рождения попросил гитару. Все родные замерли: вдруг это судьба, вдруг он станет музыкантом, артистом, композитором? Благоговея, мама с бабушкой отправились в магазин и приобрели недорогую, но красивую гитару с изображением пламени на деке. Продавец одобрил их выбор и подтвердил, что многие великие симфонисты начинали именно с гитары. Он уговорил их взять ещё бронзовый бюст Брамса, чтобы юноша вдохновлялся, и дал телефон хорошего преподавателя. Бюст Василию понравился, но от преподавателя он отказался наотрез. Он засел за самоучитель и провёл несколько месяцев в упорных занятиях, мужественно преодолевая боль в пальцах, а мама с бабушкой ходили на цыпочках по коридору, замирая у его двери и прислушиваясь. Музыкальный пик наступил, когда Василий разучил серенаду Мусоргского и спел её от начала до конца, под неуверенные аккорды. Мама и бабушка плакали и целовались за дверью. Но увы, за плавным взлётом последовал крутой спуск, и Василий быстро охладел к гитаре. Всё-таки музыка — это не моё, сказал он на кухне. А что же твоё, Васенька? Но тут уж отец вступился: дайте парню погулять, пока молодой! Жизнь долгая, ещё определится. Ещё отпашет своё!

В поисках себя Василий несколько месяцев походил на греблю, несколько месяцев — на каратэ, а потом стал готовиться к поступлению в колледж. Мама советовала ему бухучёт, отец — вентиляцию, но Василий метил выше: в экономику и управление на предприятии. Он открыл математику, напрочь ничего не понял, и, сжав зубы, стал двигаться по темам назад и назад, ища такое место, которое он уже знает и с которого нужно начинать учить. Место обнаружилось в учебнике за четвёртый класс, задачи про яблоки и молочные бутылки. Он решил несколько задачек, выучил правило и подумал: жаль, что нет специальности просто «управление», без экономики. Да и вообще, зачем для экономики, скажем, геометрия? Или эти бессмысленно сложные уравнения? Разве в экономике это нужно? Нет же. Там только проценты, а проценты я знаю. А если вдруг и понадобятся сложности — на то есть компьютеры, пусть решают, не каменный век, в конце концов!

Как раз в это время он познакомился с Михаем, у которого был друг, у которого был папа-активист, и Михай открыл Василию глаза на политику. Настоящее потрясение! Оказывается, не зря он так не любил историю: все учебники — сплошное враньё! Оказывается, они переписывались заново при каждой новой власти. И Василий засел за подлинную историю — Михай подбросил ему пару правильных книжек. Книжки сильно разнились между собой в трактовке истинной истории, но в главном сходились: нынешняя власть лжёт и чинит бесчинства. В прошлом тоже было всё плохо, говорили книжки, но сейчас настоящий апофеоз несправедливости. Василий загорелся жаждой правды. Он сходил на несколько демонстраций, осмотрелся, и своими глазами увидел, как невинные люди подвергаются беспощадным гонениям за одно лишь желание открыто волеизъявляться. Он кричал вместе с другими, требовал свободы, получал дубинкой по спине, спасался от автозаков и постепенно закалялся. Экзамены он сдал плохо, в колледж не поступил, расстроив маму и разозлив отца, но не значило ли бы поступление в колледж согласие с системой?