За свои двадцать пять он повидал много пособников режима, и всех их можно было условно разделить на две группы — активные, как отец, и пассивные, как мать. С пассивными было всё предельно ясно: они трусили, боялись выразить свой протест. Это как в школе, когда на перемене в класс заходят наглые старшеклассники, всего лишь двое-трое, и начинают издеваться. В памяти Василия ярко отпечаталось, как дылды с толстыми коленками заставляли его завязывать им шнурки на ботинках, а он покорно склонялся, вместо того, чтобы позвать на подмогу друзей. Теперь, вспоминая о тех моментах, он наполнялся ненавистью и стыдом за себя — ведь так просто было их победить! Для этого нужно было только перешагнуть через свой страх. Несколько быстрых ударов, смелый крик, гнев и решимость в глазах друзей — тысячу раз он рисовал себе эту картину. Но увы… В школьном прошлом навсегда застряли занозой страх и покорность. Вот так и пассивные пособники. Их давят всё больше и больше, а они терпят и твердят в уме: разве я что-то могу? Меня уничтожат, если я хотя бы пикну. Все молчат, и я помолчу, что я сделаю один? Надо немножко потерпеть, наворуются, наобманываются, наиздеваются и отстанут, а я тихонько проживу. Трусливые твари! Холопы, холуи, быдло. Не верят в себя, не доверяют никому!

Но самая омерзительная разновидность пассивных — это «духовные»! Каждый народ имеет то, что заслуживает; надо начинать улучшение с себя; власть от Бога; кесарю — кесарево. Или «философы»! Несправедливость была и будет всегда, она заложена в природе вещей; зачем бороться, ведь на смену этим придут другие, точно такие же; если бы у тебя оказалась власть, ты вёл бы себя так же; ищи свободу внутри себя; испытания даются для совершенствования; всё — суета пред лицем смерти. Стоики хреновы. С такими Василий даже не мог спорить, ему просто хотелось сжечь взглядом, испепелить этих рабов, оправдывающих свои цепи и даже находящих в них добро и пользу!

Активные, на его взгляд, были сложнее устроены. У пассивных страх лежал на поверхности, а у активных он был загнан так далеко вглубь, что и следов не оставалось — только повышенная температура поверхности выдавала бурлящую в недрах магму. Власть надо любить! Власти надо помогать! Кто против этого — тот бездельник, предатель и преступник! Если всех давят, то на это есть важные причины; если кого-то бьют, то за дело; если кого-то бьют несправедливо, то это ложь и клевета; если несправедливо бьют тебя, то это по ошибке. Откуда это пошло? Со сталинских времён, когда этот образ мыслей вдолбили в головы молотами? Но ведь отец родился позже и не застал? Тогда откуда?