Были определенные плюсы в том, чтобы проснуться, обнимая Эйвери. Теплая, мягкая, словно специально созданная для моего тела.

Я открыл глаза, освободил ее волосы, запутавшиеся в моей щетине, и тихонько пробрался в душ. Когда я почистил зубы, было уже восемь тридцать, а она еще спала.

Нужно бы пойти вниз и раздобыть нам какой-нибудь еды – я просто умирал от голода, – но вместо этого я снова забрался в кровать. Стоило мне проскользнуть под одеяло, как Эйвери повернулась на бок и, словно ракета с самонаведением, распласталась по мне, положив голову на грудь, как на подушку, а бедро закинув прямо на член.

Я, конечно, был ее другом… но я точно не был святым.

Я приобнял ее одной рукой за спину, путаясь в густых светлых прядях. Она уютно обвилась вокруг меня, и я, поддавшись искушению, представил, что это теперь и есть наша жизнь.

Другая моя рука покоилась на ее колене. Я легонько провел по бархатистой коже к бедру – недалеко, сантиметров на десять, – наслаждаясь ее шелковистостью. Дальше я не заходил, потому что знал: футболка собралась на талии и мою руку от нежного тепла под ее трусиками ничего не отделяло.

Когда она вчера вышла из ванной в моей футболке, меня на мгновение охватило какое-то животное чувство обладания – она моя! – и стоило очень большого труда сдержаться и не запустить руки под мягкую ткань.

От одной мысли об этом мой член стал тверже. А может, от того, что она шевельнула бедром. Так или иначе мое тело тут же напомнило мне, что мы оба лежим почти голые.

– М-м-м-м, – простонала Эйвери, подползая ближе.

Она повела головой и уперлась губами мне в шею; мой пульс подскочил от такой нечаянной ласки. Знай она, как сильно я ее на самом деле хочу, сколько усилий мне приходится прикладывать, чтобы не распускать руки, она бы ни за что не захотела ночевать со мной в одной кровати.

Эйвери обычно нужно было время, чтобы все обдумать, изучить возможные последствия, а затем выбрать наиболее безопасный путь. Мне чертовски повезло, что вообще удалось выкрасть ее на несколько дней, не говоря уже о том, что я сейчас лежу и думаю, с какой легкостью мог бы проникнуть в нее пальцами и довести до оргазма еще до завтрака.

И это только усугубляет ситуацию со стояком.

Она снова шевельнулась, нежно целуя меня в шею, и моя рука напряглась, сжимая стройное бедро.

– Доброе утро. – Ее голос был еще хриплым спросонья, но чертовски сексуальным.

– Привет, – сказал я и стал ждать, когда она осознает, в каком мы положении.

Вместо того чтобы отползти подальше, она, наоборот, двинулась на меня, оказалась сверху, не переставая целовать мою шею.

– Эйвери, – простонал я, чувствуя под пальцами едва прикрытые тканью ягодицы.

Ого, кружевное белье!

– М-м-м? – промычала она.

Всей моей нервной системой завладела пульсирующая вибрация, скапливаясь в паху. Эйвери осторожно сползала, пока я не оказался прямо под жаром ее бедер.

Она что, смерти моей хочет? Единственное логическое объяснение, которое приходило мне в голову.

– Проснулась?

– Ага, – подтвердила Эйвери, спускаясь поцелуями по ключице.

– Ты… – Я зашипел, когда она слегка прикусила мне кожу. Бог мой, как хорошо! – Ты знаешь, что делаешь?

Она соскользнула еще ниже – и это было так приятно, что я двинул бедрами навстречу.

– Имеешь в виду, в курсе ли я, что забралась на тебя сверху и целую?

– Да, я об этом.

Одна моя рука легла ей на затылок, а вторая, собравшись в кулак, судорожно сминала простынь.

– В курсе ли я, что у тебя встал? – прошептала она, посмотрев из-под ресниц голубыми, как небо Колорадо, глазами.

– И об этом тоже.

Мой член дернулся, соглашаясь.

– В курсе, – подтвердила она, целуя мой живот.

Матерь Божья. Движения губ по коже – самая изощренная пытка.

– Всегда об этом мечтала, – сообщила она и начала водить языком по кубикам моего пресса.

У меня перехватило дыхание и все до единой мышцы напряглись. Она – воплощение всех моих фантазий.

– У тебя просто невероятное тело. Уверена, тебе это уже тысячу раз говорили…

Ох, только не это.

Я опрокинул ее на спину так быстро, что услышал под собой лишь «Ой!». Затем вытянул ее руки и прижал у нее над головой, а сам устроился между ног.

– Никто и ничто не имеет значения – только ты. Понимаешь?

Она кивнула, прикусывая губу. Я наклонился и освободил закушенную губу поцелуем.

– К слову о невероятных телах… – Мои руки исследовали ее изгибы: талию, на которой собралась моя футболка, жаркие бедра. – Боже, Эйвери, что ты со мной делаешь?

Бедра двинулись под моими ладонями, и я приник губами к шее, с наслаждением прислушиваясь к ее стону, к тому, как она тихонько произносит мое имя. Любое движение, любой звук опьяняли меня, заводили все сильнее.

Футболка задралась чуть выше талии, оставляя живот беззащитным перед моими поцелуями. Я спустился ниже, задерживаясь языком и зубами там, где она постанывала. Кожа вдоль тазовой кости была самой чувствительной – Эйвери в считаные минуты начала извиваться подо мной.

– Ривер… – стонала она, запуская пальцы в мои волосы, подталкивая меня.

– Я так хочу прикасаться к тебе, – признался я, выдыхая слова в резинку ее голубых кружевных трусиков.

– Так прикасайся.

Ее ответ окунул меня в такие глубины желания, о которых я даже не подозревал. Я хотел рычать, хотел, чтобы она была только моей, чтобы все знали, что эта женщина сочла меня достойным.

Я провел рукой вверх по внутренней стороне бедра, глядя ей прямо в глаза, чтобы сразу увидеть, если она вдруг возразит. Мои пальцы очерчивали границу трусиков, а затем нарушили ее и…

Тук-тук-тук.

– Серьезно, мать вашу? – проворчал я, а потом крикнул: – Кто там?

Эйвери подо мной захихикала.

– Мистер Малдонадо? Я представитель авиакомпании.

Я покинул теплую негу ее тела, в два шага пересек наш номер и распахнул дверь.

– Багаж?

– Вот, – сказал сотрудник, глядя на меня круглыми глазами.

Я вырвал у него из рук сумки и забросил в номер, прекрасно понимая, что мои трусы ничуть не скрывают эрекцию.

– Подпишите вот здесь, пожалуйста, – попросил он.

Я накорябал свою подпись на бланке.

– Спасибо, что принесли, – поблагодарил я и тут же захлопнул дверь.

Эйвери села на постели: роскошная копна взлохмаченных волос, моя футболка, вновь опустившаяся на бедра. Вот бы поскорее снять ее совсем…

Эйвери улыбнулась и поманила пальчиком.

О да!

В дверь снова постучали, и я выругался.

– Ну что еще?

На пороге, скрестив руки на груди, стоял Бишоп в полном облачении. Он смерил меня строгим взглядом.

– Оставь игры на потом, братишка. Сегодня нас ждут дела. Через полчаса встречаемся с Ноксом.

– Через полчаса? – вскрикнула Эйвери и побежала в ванную, волоча за собой свой маленький чемоданчик.

– Не мог еще часок подождать? – спросил я, как только дверь за ней захлопнулась.

– Считай, это моя месть за то, что ты помешал тогда нам с Сарой Гэнстон, – сказал он, развернулся и ушел.

– Да мне было всего четырнадцать! – крикнул я ему вслед.

– Ничего личного, – бросил он, в точности повторяя мои слова в тот вечер, когда меня отправили на поиски брата и я нашел их с Сарой.

Я оделся в чистое и стал ждать Эйвери. Даже если у нас весь день распланирован, единственные мои планы на вечер – это она.

– Здесь великолепно! – прошептала Эйвери, когда мы осматривали здание команды Легаси, «клуб», как они его ласково называли.

– Денег Бэш не пожалел, – согласился Нокс, показывая нам основное помещение клуба с окнами в пол и сногсшибательным видом на горы. – Хотел, чтобы у команды было все необходимое.

– А что насчет людей? – спросил Бишоп, оценивая ряд застекленных кабинетов с одной стороны и огромные столы – с другой.

Здание было просто гигантским. Две кухни, обеденные зоны, кабинеты, большое фойе, тренажерный зал, а комнат внизу достаточно, чтобы разместить двадцать два человека, из которых предположительно будет состоять команда.

– Не хочу обманывать, людей нам не хватает, – признал Нокс. – Проблемой занимаются Эмерсон с Бэшем, обзвонили всех «детей» старой команды. Пока что все до единого согласились приехать. Но вот приедут ли, узнаем завтра.

– А что будет завтра? – спросила Эйвери, сплетая наши пальцы.

– Заседание совета, – пояснил Нокс, – на котором мы должны предъявить команду. Если наберем нужное количество, станем пожарным отрядом особого назначения «Легаси».

– А если не наберем? – спросил я.

– Ты хоть раз видел, чтобы Бэш с чем-то не справился? – в свою очередь спросил Нокс.

– А ты хоть раз видел, чтобы не справился кто-то из нас? – парировал я.

– Вот и я о том.

Даже не глядя на Эйвери, я почувствовал, как она закатывает глаза.

– Ладно, предположим, что небо упадет на землю и вашей со всем справляющейся маскулинности окажется недостаточно. Что тогда?

Нокс улыбнулся.

– А ты мне нравишься.

– Даже не думай, – предостерег я.

Эйвери переводила взгляд с него на меня.

– Знаешь, если все твои местные друзья такие красавчики, в Колорадо, пожалуй, не так уж плохо…

У меня отвисла челюсть, а Эйвери лишь мило улыбнулась и продолжила:

– Действительно стоит подумать о переезде.

Нокс рассмеялся.

– Если не наберем нужное количество, все равно создадим команду, просто не будем использовать старое название.

– Название команды, в которой работал твой отец? – спросила Эйвери.

– Да.

– Как бы то ни было, можешь на нас рассчитывать, – сказал Бишоп. – Даже если нам не удастся сохранить имя, это все равно будет их команда. Их гора.

– Вот и славненько, – откликнулся Нокс. – А теперь перейдем к приятному. Следуйте за мной.

И он повел нас в один из кабинетов с картой Легаси на стене.

– Ты в порядке? – тихо спросила Эйвери, отведя меня в сторону.

– Ага.

– Ты очень напряжен.

Я постарался расслабиться, но ничего не вышло.

– Единственная причина, по которой я решил уехать с Аляски, рискуя потерять тебя, – это команда моего отца. Несколько лет назад нам не дали собрать ее заново, и если сейчас появился шанс…

– Ты должен им воспользоваться, – она закончила мысль за меня и нежно улыбнулась. – Понятно. Я уважаю тебя за такое решение.

– Но что мне делать, если это будет уже не команда «Легаси»?

Она сжала мою руку.

– Дождись завтра – тогда и решишь. А пока… – Она замолчала, глядя на Бишопа, который вместе с Ноксом стоял возле карты.

– Что пока? – спросил я.

– Можем мы хотя бы на пару дней притвориться?

– Притвориться? – Я взял ее лицо в ладони, чтобы она не отводила взгляд.

– Сделать вид, что все решено и я с тобой переезжаю. – В ее глазах мелькнула паника.

– А для этого нужно притворяться? – тихо спросил я.

– Мы оба знаем, что все намного сложнее, чем нам хотелось бы.

Я поцеловал ее.

– Хорошо, давай притворимся. Надеюсь, ты поймешь, какой может быть жизнь, если ты откроешься и позволишь себе выйти за рамки, которые сама себе установила.

Она сглотнула, кивая.

– Договорились. Идем?

Я сжал ее руку в ответ, и мы вместе вошли в кабинет.

– Все в порядке? – спросил Бишоп и слегка прищурился, глядя на меня.

– Лучше не бывает, – сказал я, подходя с Эйвери к карте.

– Итак. Как и обещал, приятное. Бэш припас козырь в рукаве. Он знал, сколько потребуется сил, чтобы перевезти сюда весь отряд… и сделал пару звонков риелторам.

Мы с Бишопом переглянулись. Он пожал плечами.

– Вы либо получите приветственный бонус, которого хватит, чтобы купить понравившийся дом, либо сможете въехать в один из тех одиннадцати, что Бэш уже приобрел.

– Это что, шутка? – ошеломленно спросил я.

– Никаких шуток, – заверил Нокс. – Можно, конечно, жить и здесь, но если вы приедете с семьей, – он посмотрел на Эйвери, – Бэш решил сделать все возможное, чтобы переезд прошел гладко. Поверь мне, для него такие траты – мелочь.

– Технологии, – ответил я на молчаливый вопрос Эйвери. – Продал несколько приложений и очень хорошо инвестировал.

– Неприлично хорошо, – добавил Нокс.

– Это я уже поняла, – кивнула Эйвери.

– Ну так что? Поедешь со мной смотреть дома?

Давай, Эйвери, притворись.

– Поеду, – ответила она, расплываясь в улыбке, способной затмить солнце.

За следующие пять часов я успел ее дважды покормить, показать мои любимые места в городе и даже сводить в редакцию газеты.

Пожилой мистер Бьюкенен, по-прежнему заведовавший редакцией, сообщил, что ищет нового репортера, по совместительству редактора и дизайнера.

– Вот она, жизнь в маленьком городке, – сказал я, когда мы вернулись к джипу, который Нокс выделил нам из нового автопарка команды. Машина была только из салона, а погода – идеальной, чтобы покататься с открытым верхом.

– Мне нравится, – сказала Эйвери, надевая солнцезащитные очки и пристегивая ремень безопасности. – Спасибо, что проехал мимо школы. Эдди просила фотографии.

– Всегда пожалуйста, – ответил я, вырулив на главную улицу. – Как у нее дела?

– Говорит, у тети Дон все под контролем. С другой стороны, я совершенно уверена, что даже будь дом охвачен пламенем, сестра все равно бы мне этого сейчас не сказала.

– Она понимает, что тебе нужна передышка, – заметил я. – Где следующий дом?

Эйвери крепко ухватилась за листок, который пытался улететь с порывом ветра.

– Пайн-авеню, шесть-пятнадцать.

Я ввел адрес в навигатор и повернул налево к окраине.

– Незнакомый район…

– Город сильно изменился, пока тебя не было?

– Дело не только в этом – большую часть восстановили еще до того, как я уехал на Аляску. Легаси разрослось. Наверняка уже до четырех тысяч жителей дотягивает.

Мы выехали за город.

– Красиво здесь, – сказала Эйвери, глядя на окружающие нас горы.

– Как тебе шесть домов, что мы посмотрели?

– Неплохо. Хотя я слабо себе представляю в них тебя… то есть нас, – тут же поправилась она. – Немного гламурные и слишком близко стоят друг к другу.

– Согласен. Аляска меня, похоже, испортила. Мне нравится быть вдали от людей.

– Совсем одичал, – пошутила Эйвери.

– Ну так, чуть-чуть.

Дорога вела дальше в горы, мы отъехали от города уже на добрые пять километров.

– Пайн-авеню, – сказал я, сворачивая на проселочную дорогу.

Мы проехали еще километра полтора, и слева от дороги появился дом.

– Ого! – восхитилась Эйвери.

Действительно «ого». Мы въехали на подъездную дорожку и припарковались. Это был бревенчатый дом, как у меня на Аляске, только больше.

– По словам Нокса, построили совсем недавно, – сообщил я, когда мы вышли из джипа. – Территорию еще не успели благоустроить.

Она оглядела двор.

– Здесь можно разбить клумбы, я бы посадила в них роскошные цветы. Высокие, чтобы все крыльцо в них утопало.

Я взял ее за руку, переплел наши пальцы, и мы поднялись по ступеням.

– Кресла-качалки? – спросил я.

Эйвери мотнула головой.

– Качели.

– Качели, – согласился я и ввел комбинацию в кодовый замок. Дверь открылась, а я, не задумываясь, что делаю, подхватил Эйвери на руки и прижал к груди.

– Ривер! – Она рассмеялась. – Мы ведь не женаты.

– Мы притворяемся, забыла?

Эйвери обвила меня руками за шею, и я внес ее в дом.

– Ого, – только и сказала она.

– Ты это уже говорила, – заметил я, и мы начали осматриваться.

– И, возможно, повторю еще раз десять.

На уровне второго этажа над прихожей и огромной гостиной шла галерея, уводившая в комнаты с обеих сторон. Значительную часть стен занимали окна, из которых открывался вид на горный хребет и лес.

– Как будто мы одни на всей планете, – вздохнула Эйвери, когда я опустил ее и поставил на ноги.

– Посмотрим, что тут еще есть?

Она обрадованно кивнула и пошла изучать дом. Мне, как обычно, только и оставалось, что следовать за ней.

Мы обнаружили изысканную кухню, нашпигованную всякой техникой, столовую, просторный подвал – и это мы еще даже на второй этаж не поднялись. Комнаты были обставлены – пусть не совсем в моем вкусе, тем не менее все в целом производило очень сильное впечатление.

– Ого, – снова сказала Эйвери, когда мы вошли в главную спальню, отделенную от трех гостевых галереей, под которой мы проходили, пока были внизу. Огромная кровать, просторная ванная комната и вся стена в окнах, выходивших на горы. Из спальни вела дверь на отдельный балкон. Мы вышли на него и оба свесились за перила, глядя с высоты второго этажа.

– Никогда не видела ничего прекраснее, – призналась Эйвери, убирая за ухо выбившуюся из собранного узла непослушную прядь.

– Я тоже, – сказал я, не отрывая от нее взгляда. Это все еще была моя Эйвери, только здесь она будто стала свободнее, сбросила тяжелую ношу с плеч.

– Я вижу… – обронила она, поворачиваясь ко мне.

– Что? – Отчаянно хотелось узнать, каким она видит будущее, как ей этот дом и все вокруг.

– Вижу, что мне бы здесь понравилось. Я бы работала в редакции газеты, а Эдди пошла бы в школу. Вижу, что мы могли бы начать жизнь с чистого листа – вижу это так же отчетливо, как свежую краску на стенах дома. И это…

– Страшно? – предположил я.

– Прекрасно. Это прекрасно. Я вижу тебя – как ты готовишь на кухне, будишь меня утром нежными поцелуями…

– Именно то, чего я хочу.

– Это твой дом, бери его.

Вечернее солнце играло в ее светлых прядях, обрамлявших лицо. Она обвела взглядом огромный задний двор, заканчивавшийся у леса. Деревья и горы я любил почти так же сильно, как саму Эйвери.

– Он мог бы стать не просто моим, а нашим. – Я взял ее за руку. – Я хочу, чтобы ты жила здесь, спала в этой спальне. Целовала меня на кухне, валялась со мной на диване за просмотром какой-нибудь чуши по «Нетфликсу». Я хочу ходить с тобой по окрестным горам, разговаривать, смеяться, заниматься любовью. – Я поднес ее руку к губам и поцеловал каждый пальчик. – Я хочу прожить свою жизнь здесь с тобой. Уезжая, я могу потерять не только лучшую подругу, но и все, что между нами было и еще может быть, если мы дадим себе шанс.

Я с замиранием сердца ждал ответа, а она переводила взгляд с меня на окружающий пейзаж и обратно. Все эти семь лет я был с ней осторожен, держал свои чувства при себе, не говорил лишнего. Позволив себе выговориться, я испытал облегчение и в то же время страх.

Уж лучше пожар – с огнем я хотя бы знаю, что делать. А Эйвери… Ей бы я позволил спалить себя дотла.

– Красивая мечта, – тихо сказала она.

– Которая может стать реальностью.

Эйвери, не сдавайся!

Она вздохнула.

– А как же Эдди?

– Ты совершенно не обязана жить здесь со мной. Но вообще-то, в доме полно места. Больше всего на свете я хочу просыпаться каждое утро рядом с тобой, а из спальни слева по коридору открывается отличный вид, который ей наверняка бы понравился.

Ее глаза наполнились слезами.

– И ты готов жить с Эделин?

– Эделин мне как сестра. Я ведь всегда помогал тебе с ней. Ты для нее и так очень много сделала, и я хотел бы хоть чуть-чуть облегчить твою ношу. Кроме того, окна той спальни расположены высоко – ни один мальчишка не заберется.

Эйвери рассмеялась, две слезинки наперегонки скатились по щекам.

– Не знаю, что и сказать.

Я стер с ее лица влажные дорожки.

– Скажи «да». Скажи, что пойдешь на это безумие и переедешь ко мне. Скажи, что прыгнешь вместе со мной. Давай совершим хоть один безрассудный поступок.

– Откуда ты знаешь, что у нас получится?

Я увидел в ее глазах страх и, наверное, растерялся бы, если бы не мерцавшая в них крошечная искорка надежды, за которую я тут же ухватился.

– Ты всегда была для меня важнее всех. Я тебя не обижу, не предам, не покину, если буду знать, что ты разделяешь мои чувства.

– А что ты чувствуешь? – прошептала она, открывая дверь, которую я все эти годы держал под семью засовами.

– Эйвери, неужели ты не понимаешь, что я безумно, искренне, всем сердцем люблю тебя?

Я не стал дожидаться ответа, подкрепив свои слова поцелуем.