Какая же она глубокая… Я посмотрел на траншею, которую мы прокопали с юга от пожара, и убедился, что огонь ее не преодолеет. Мы выбрали единственное подходящее место и постарались убрать всю растительность, насколько это было возможно.

– Ты как? – спросил Бишоп, убирая бензопилу в чехол.

– В порядке, закончил.

Пот ручьями стекал у меня по лицу. Скорей бы спуститься с хребта и снять каску.

Вызов поступил почти сразу, как ушла Эйвери. По сравнению с прошлым пожаром огня было не так много, но я все равно принял вызов. Я бы в любом случае его принял. Я воспринимал это как дань уважения команде «Полночное солнце» перед уходом.

А еще крыл его на чем свет стоит. Этот сраный пожар, каким бы маленьким он ни был, отнял у меня четыре дня с Эйвери. Может, в мировом масштабе четыре дня – ничто, но когда у нас с ней осталась всего пара недель и неизвестно, что будет дальше, это целая вечность.

– Можно ехать, – сказал Бишоп, закидывая бензопилу на плечо.

Я кинул последний взгляд на горный хребет. Доведется ли мне еще хоть раз тушить пожар, наслаждаясь пейзажами Аляски? Я испытал светлую грусть от этой мысли. Через год в это время я буду уже в команде Легаси, если, конечно, нам удастся набрать количество, которое требует совет.

– Ривер? – позвал меня Бишоп, когда ребята пошли вниз.

– Ага, иду, – откликнулся я и поспешил нагнать остальных. Если удастся спуститься с горы за пару часов, может, еще успею сегодня увидеться с Эйвери.

– Готов вернуться домой? – спросил Бишоп, когда я поравнялся с ним.

– В который из них? – уточнил я.

– В оба.

– Я готов увидеться с Эйвери.

Бишоп улыбнулся.

– Вон оно как все у вас…

– Честно говоря, я и сам не знаю, «как» у нас. Она согласилась поехать на выходные в Колорадо, и я этому рад.

– Этому и всему остальному? – Брат искоса посмотрел на меня.

– Я буду рад всему, что она готова мне дать, – спокойно ответил я.

Бишоп не из тех, кто любит поговорить о чувствах. Я видел, как он сжал челюсти. Он даже несколько раз открывал рот, будто хотел что-то сказать, но так и не решался.

– Да скажи уже ради бога! – не выдержал я.

– Может, передумаешь насчет Легаси? У тебя здесь жизнь, дом, отличная команда и прекрасная девушка. Если решишь не ехать, я пойму.

Я думал об этом: просто взять и остаться. Мне нравились ребята из «Полночного солнца», мой дом, природа вокруг… черт, я даже почти привык к безумному графику светила. Оставшись, я получу возможность сохранить Эйвери, узнать, к чему это нас может привести. Если быть ее парнем окажется так же просто, как лучшим другом, уверен, нам будет замечательно вдвоем. И практически так же уверен: вероятность того, что она переедет со мной, ничтожно мала.

Она никогда не оставит отца, а тот никогда не согласится ехать.

Но если я не уеду, Легаси никогда не воскресит свой пожарный отряд особого назначения, и я утрачу единственное, что осталось мне от отца – а вместе со мной и Бишоп и все, кто потерял тогда родителей.

Ситуация дерьмовая, как ни крути.

– Ривер? – переспросил Бишоп, продолжая спуск вместе со мной.

– Прости, так много всего навалилось. Насчет команды я не передумал. Надеюсь только, что поездки в Колорадо будет достаточно, чтобы Эйвери захотела переехать со мной.

Бишоп тихонько присвистнул.

– Не слишком ли многого ты требуешь от девушки, с которой встречаешься всего неделю?

А мы встречаемся? Мы как-то даже не обсуждали вопрос, кто мы друг другу.

– Я хватаюсь за соломинку. Просто не мог уехать, не попробовав.

– Ты ее любишь.

Мои пальцы крепче вцепились в рукоять топора.

– И давно ты знаешь?

Он пожал плечами, от чего бензопила слегка подпрыгнула.

– С первого года, что мы провели здесь. Я знал, что рано или поздно ты соберешь яйца в кулак.

– Да уж, позже некуда.

– Кому нужны игры, победа в которых достается легко? О них никто не вспомнит. Зато матчи, исход которых определился в последний момент, в дополнительное время, помнят все.

– Когда игроки хватаются за соломинку?

– Вот именно, – сказал брат и похлопал меня по плечу.

Для четверга народу в баре было многовато. Девушкам сегодня делали скидку, и это привлекло немало посетительниц, которые, в свою очередь, привлекли немало посетителей.

Я пробрался через толпу и занял столик в дальней части так, чтобы видеть Эйвери у барной стойки.

Дьявол, ну до чего хороша! Она разливала выпивку по бокалам, и ее собранные в высокий хвост волосы раскачивались с каждым движением из стороны в сторону.

– Так что, ты теперь с Эйвери, да? – спросила Джесси, забирая пустой стул справа от меня.

– А ты откуда знаешь? – спросил я в ответ, не отрывая взгляд от Эйвери. Она встала на цыпочки, чтобы достать с полки бутылку, и у меня появилась отличная возможность полюбоваться ее задницей. Я рефлекторно затаил дыхание. В зале было по меньшей мере тридцать человек, что жили с нами по соседству. Здравый смысл подсказывал: это не лучшее место, чтобы строить глазки. Тем более предаваться фантазиям о том, как я облокочу ее о барную стойку, стяну с нее джинсы и познаю, какова она на самом деле. У меня никогда не было проблем с тем, чтобы держать себя в руках в присутствии Эйвери. Разумеется, мое тело реагировало на ее появление, но теперь, когда я уже отведал ее вкус и знал, что она хочет того же… телу было плевать на здравый смысл.

Да еще и стойка идеальной высоты.

– Я тебя умоляю! Как будто в нашем городе можно хоть что-то сохранить в тайне! За последние несколько лет лишь слепой не видел, как вы друг на друга посматриваете. Мы только и ждали, когда Эйвери наберется храбрости, чтобы поговорить, а ты перестанешь развлекаться со своими однокурсницами.

– Как мы друг на друга посматриваем? – точно попугай повторил я. Мой взгляд по-прежнему был прикован к Эйвери. Ну да, со мной действительно все понятно. Черт возьми, да если она рядом, я не в силах даже смотреть в другую сторону – отсюда и мои постоянные расставания, – однако Эйвери ни разу и не намекнула, что хочет быть больше чем друзьями. Да брось она в моем направлении хоть один влекущий взгляд – я тут же оказался бы у ее ног, она бы слова не успела сказать.

Но она не подавала никаких знаков. Наверное, поэтому я и не понимаю, что на самом деле происходит. А если она меня целовала только из страха потерять лучшего друга? Может, я принуждаю ее к тому, чего она в глубине души не хочет?

Я никогда раньше не испытывал такой неуверенности в себе, да еще так чертовски не вовремя, учитывая, что у меня меньше недели в Колорадо на то, чтобы убедить ее бросить все ради меня.

– Ну вот, – усмехнулась Джесси, поигрывая бутылкой пива в руках. – Ты смотришь на нее, будто готов живьем съесть.

– Справедливо, – согласился я, устав скрывать свои чувства. Я сглотнул, в горле вдруг пересохло. – А она?

– Разве не очевидно? – Официантка удивленно взглянула на меня.

– Нет.

– Она смотрит на тебя так, будто ты единственное, чего она хочет: политый шоколадом сладенький кусочек. Она всегда на тебя так смотрела.

Я наконец оторвался от созерцания Эйвери и глянул на Джесси. Та кивнула и рассмеялась.

– Видел бы ты сейчас свое лицо. Челюсть отвисла – об пол не ударься.

Мой взгляд перескакивал с одной на другую. Неужели Эйвери на меня засматривалась? Почему, черт возьми, я ничего не замечал? Я что, совсем ослеп? Или, может, она так хорошо скрывала свои чувства?

– Вот уж не думала, что настанет день, когда Ривер Малдонадо потеряет дар речи.

– Все рано или поздно бывает впервые, – тихо сказал я. Может, у меня получится. Может, я действительно нужен ей так сильно, что она согласится уехать. В моей голове стремительно проносились варианты развития событий, и я разблокировал телефон. Она может остаться до конца учебного года, если так нужно для Эдди, или дать отцу еще пару месяцев, чтобы принять решение, – и уже к лету приехать в Колорадо. Я к тому времени найду и обставлю дом, и они смогут пожить со мной, пока не определятся, чего хотят дальше.

А может, Эйвери и не уедет потом никуда. Может, мой дом станет нашим.

В груди до боли защемило. Нельзя ее торопить. То, что я был влюблен в нее последние семь лет, еще не значит, что мои чувства взаимны. Вот только учитывая сроки, которые установили для команды Легаси, особого выбора у меня все равно нет.

Мне очень нравилось любоваться ею издалека, но я больше не мог ждать ни минуты – так хотелось поскорее обнять ее.

Ривер

ЧЕМ ЗАНИМАЕШЬСЯ?

Я нажал «Отправить» и увидел, как она достала телефон, улыбнулась и ее пальцы запорхали, набирая сообщение.

Эйвери

РАБОТАЮ. А ТЫ? КАК ПОЖАР?

Ривер

ПОБЕЖДЕН НА ВСЕ СТО. ДУМАЮ, НЕ ПРИГЛАСИТЬ ЛИ МНЕ СЕКСУАЛЬНУЮ БЛОНДИНОЧКУ НА СВИДАНИЕ?

Она нахмурилась, лицо помрачнело.

Ривер

ЧЕМ ЗАНИМАЕШЬСЯ?

Ривер

МЕНЯ ТАК ЗАВОДИТ ЗЕЛЕНАЯ ЛЕНТА В ЕЕ ВОЛОСАХ.

Она широко распахнула глаза, тут же оторвалась от телефона и принялась радостно осматриваться, покачивая зеленой лентой, которой ее волосы были собраны в хвост.

Увидев меня, она подпрыгнула и сорвалась с места. Я едва успел отодвинуться и встать из-за стола, а она уже была в моих объятиях, такая мягкая и сладко пахнущая.

– Привет, детка, – просиял я, прижимая ее к груди и отрывая от пола.

Она закинула свои невероятные ноги мне на пояс и зарылась лицом в шею.

– Ривер. – Она выдохнула мое имя, словно молитву. – Почему ты не сказал, что вернулся?

– Хотел тебя удивить, – ответил я, легко удерживая ее и наслаждаясь тем, как она ко мне прижимается.

Эйвери обняла меня крепче и запустила пальцы мне в волосы, слегка впиваясь ногтями в кожу головы.

– Я ужасно беспокоилась.

Черт, как же я ее люблю!

– Все прошло отлично, честно-честно. Прости, в горах телефон не ловит. Пожар и правда был несложный.

– Хорошо. Я не знала, успеешь ли ты вернуться до того, как нужно будет ехать.

Я погладил Эйвери по спине, и она посмотрела мне в глаза.

– Ничто не помешает мне увезти тебя на выходные в Колорадо.

Ничто. Ни ее отец, ни даже Эдди, как бы я ни обожал ее. Эти выходные – только наши.

Ее взгляд опустился к моим губам, и меня охватило желание – куда более сильное, чем я когда-либо испытывал, возвращаясь домой с пожара.

– Будешь так смотреть, я тебя поцелую на виду у всех. Меня-то сплетнями не напугать, но вдруг их боишься ты.

Она украдкой облизнула нижнюю губу кончиком языка.

– Не боюсь.

Да катись оно! Я запустил пальцы в ее хвост, притянул к себе и страстно поцеловал. Главное, не забывать, где мы находимся, не то начну раздевать ее прямо посреди переполненного бара. Я старался, чтобы поцелуй был недолгим – мне лишь нужно было утолить тоску по ее губам, которую я испытывал с того самого момента, как отправился на вызов.

Но мои старания не увенчались успехом.

Как только ее язык коснулся моего, я пропал. Впился, запрокинул ее голову, чтобы достичь сладких глубин, и совершенно позабыл, где мы. Черт возьми, да я вообще не осознавал, что на земле есть кто-то кроме нас.

Она выгнулась – и я почувствовал под рукой ее ягодицы, у меня перехватывало дыхание от того, как ее грудь прижималась ко мне. Эйвери тихонечко, но очень сексуально простонала, и я был готов схватить ее в охапку, унести отсюда и трахнуть прямо в пикапе, если это хоть немного охладит мой пыл.

Рядом с нами кто-то вежливо откашлялся, и я вспомнил, что мы тут не одни, а очень даже наоборот. Я попытался отстраниться, однако Эйвери нежно присосалась к моей губе, а затем, уже отпуская, легонько прикусила ее.

Матерь божья.

Пульс зашкаливал, и я никак не мог восстановить дыхание. Я был слишком возбужден, чтобы находиться в людном месте.

– Добро пожаловать домой, – прошептала она, глядя на меня голубыми глазами, подернутыми пеленой страсти и счастья.

– Такие приветствия мне нравятся, – признался я и медленно опустил Эйвери на пол, наслаждаясь при этом каждым миллиметром пути, который ее выпуклости проделали вниз, тесно прижимаясь к моему телу. – Ты сводишь меня с ума.

– Взаимно.

– Ну наконец-то, черт бы вас побрал! – прокричал кто-то из посетителей бара.

Все дружно захлопали, а Эйвери зарделась румянцем и спрятала свое прекрасное личико, уткнувшись мне в грудь.

– Ну ладно, ладно, – сказал я, и аплодисменты стихли.

– Боже, – пробормотала она.

Я взял ее за подбородок и поцеловал в носик.

– Я лучше пойду, мне еще на завтра вещи нужно собрать.

– Не поздновато ли для сборов?

– Ты же меня знаешь, я всегда тяну до последнего.

Как тянул до последнего, чтобы признаться, что хочу тебя.

Она улыбнулась и нежно поцеловала меня.

– Заедешь за мной утром?

– Конечно.

Поцеловав Эйвери на прощание – теперь я наконец-то мог это сделать, – я пошел к выходу, не то наброшусь на нее с новыми поцелуями. Она помахала, когда я обернулся, – и внезапно восемь или около того часов до следующего поцелуя показались мне вечностью.

Я мог думать только о ней – и когда укладывал вещи в небольшой чемодан, и когда пытался хоть немного поспать. Не верится, что отношения, которые были между нами семь лет, привели к тому, что ждет нас в эти несколько дней.

Я должен найти способ убедить ее, что она будет счастлива в Колорадо, что ради меня стоит пойти на риск. Я ведь просил ее не о каком-то пустяке – я просил оставить старую жизнь позади и начать новую за тысячи километров отсюда. И все потому, что понимал: нам будет хорошо только вместе.

А вдруг ее отец не поедет? Сможет ли она его оставить?

Будильник на прикроватной тумбочке размеренно тикал, напоминая, что вставать всего через несколько часов, но это не помогало мне унять ни взбудораженный мозг, ни подступающую тошноту, которые непременно возвращали меня к одной мысли: как бы сильно я ее ни любил, семью она никогда не бросит.

Я не мог допустить, чтобы пожарный отряд моего отца канул в небытие, так и не возродившись, но я также знал: я превращусь лишь в жалкую тень себя, если Эйвери останется на Аляске.

Я должен сделать так, чтобы следующие несколько дней были идеальны.