Я сидела в кабинете доктора Стоуна и листала журнал, даже не замечая, что в нем написано. Все мои мысли были о Ривере.

Он меня поцеловал. Я зажмурилась и вспомнила его губы, касания языка, рук, сладкий вкус… Я провела кончиками пальцев по губам – и снова почувствовала его рядом.

Как все может в мгновение ока так измениться?

А вот так.

Лучший поцелуй в моей жизни: настолько сексуальный, что, если бы Ривер не остановился, не знаю, куда бы это нас привело.

На стол. На барную стойку. В его кровать.

Я ощутила, как кровь горячо приливает к лицу, открыла глаза и улыбнулась. Боже, как давно я не чувствовала себя такой счастливой! Мы словно два магнита, которые наконец-то легли нужными полюсами и им не осталось ничего иного, кроме как устремиться друг к другу.

– Чему это ты так радуешься? – проворчал с кушетки отец.

– Риверу, – честно ответила я. – Он вчера весь день писал мне с работы, но наши графики не совпали, так что встретиться не удалось.

Отец прищурился.

– Не слишком-то к нему привязывайся, Эйвери. Уедет и разобьет тебе сердце – и ты станешь еще стервознее. Хотя куда уж хуже… Берегись, – сказал он, показывая на меня пальцем.

Я постаралась успокоиться, однако мое тело уже практически встало в защитную стойку.

– Вообще-то на следующих выходных я думаю поехать с ним в Колорадо.

У отца отвисла челюсть, он был готов сжечь меня на месте взглядом.

– Никуда ты не поедешь!

– Поеду, – сказала я с уверенностью, которой еще утром не чувствовала.

Похоже, ты приняла решение.

– Пап, это всего лишь на выходные. Тетя Дон уже пообещала присмотреть за вами.

Когда я утром ей позвонила, она действительно была на седьмом небе от счастья.

– Не стоило доставлять ей такие неудобства.

– Пап, она живет в тридцати минутах от нас, к тому же на пенсии. Провести выходные с собственным братом – вряд ли такие уж неудобства.

Он заворчал.

– А что насчет Эделин?

– А что с ней? – Я закрыла журнал, перестав делать вид, что читаю.

– Ты надумала туда переехать? Вместе с ним? Ну конечно! Зачем еще тебя туда потянуло?

Нужно было молчать, пока не вернемся домой, или сказать перед самым приемом.

– Давай позже поговорим.

– Нет, док все равно, как обычно, опаздывает. Сейчас и поговорим. – Отец скрестил руки на груди. Ногти слишком длинные, но хотя бы я убедила его принять утром душ.

На долю мгновения меня захлестнуло картиной возможного будущего – где мне не нужно будет каждый день с ним ругаться, где я смогу жить для себя, смело шагнуть в независимую взрослую жизнь, о которой даже боялась мечтать. Будущего, в котором Ривер целует меня, а я наконец-то позволяю себе разобраться в своих истинных чувствах к лучшему другу.

– А что, если я и правда хочу переехать? – тихо спросила я. – Что, если я хочу, чтобы у меня была нормальная жизнь, пап?

– В которой ты не прикована к отцу-инвалиду? Это ты имеешь в виду?

– Ты не инвалид. К тому же Ривер сказал, что ты можешь поехать с нами…

– Хватит! – не выдержал он. – Не поеду я ни в какое Колорадо. И ты не поедешь. Твоя жизнь здесь, со мной. И пусть это не то, чего ты хочешь, знай: я тоже такой жизни не хотел. Увы, имеем, что имеем. Эйвери, мы всегда были вместе. Как я без тебя? А Эделин? Ты же знаешь, нам без тебя не справиться. Так что можешь поехать на выходные и помечтать немного, но ты и сама понимаешь, что вернешься, не бросишь семью.

Он исподлобья смотрел на меня, словно ждал, что я возражу.

Неужели он прав? Неужели мои желания вообще ничего не значат?

В кабинет постучали, избавляя меня от погружения в эти мрачные мысли.

– Мистер Клэр. – Доктор поприветствовал отца, сел за стол и просмотрел информацию на экране компьютера. – Ну что, как вы себя чувствовали в этом месяце? Вы набрали вес.

– Люблю хорошо поесть, – пошутил отец, пуская в ход свое обаяние, как он обычно делал на приемах в больнице. Конечно, ведь доктор мог дать то, что ему нужно.

Тобой он тоже манипулирует.

Я не стала ничего говорить. Доктор Стоун осматривал и ощупывал отца, задавая те же вопросы, что и каждый месяц.

– Как с болевыми ощущениями? – поинтересовался он.

А вот теперь все мое внимание было приковано к диалогу.

– Плохо, док, – пожаловался отец, болезненно морщась и прижимая руку к пояснице. – Становится хуже.

Доктор задумчиво кивнул, поглаживая бороду. Трудно поверить, что они с отцом ровесники – как и в то, что люди в таком возрасте вообще могут быть здоровы.

– Джим, не хочу вас обманывать, но вряд ли боль уйдет. С такой травмой, как у вас, нет никаких гарантий. Я понимаю, что вам больно.

– Может, поднимете дозировку?

Доктор Стоун вдохнул и снова повернулся к компьютеру, изучая информацию на экране.

– Боюсь, вы и так получаете максимальную дозу.

– Мне больно! – сорвался отец, заставив меня вздрогнуть от неожиданности. Он никогда не проявлял свой дурной нрав на людях. Нет, эту сторону характера он всегда приберегал для нас с Эделин.

– Я знаю, – сказал доктор, откидываясь в кресле. – Возможно, пришло время обсудить другие варианты.

– Что-нибудь посильнее? – предположил отец.

Я вас умоляю. У текущего препарата такая высокая концентрация, что выше только звезды.

– Есть новые методы, которые позволяют воздействовать на нервные окончания напрямую. – Доктор наклонил голову. – К тому же нужно что-то делать с вашим весом. Другие пациенты с аналогичными травмами ведут относительно активную, обычную жизнь. Да, они все равно продолжают испытывать боль, это правда, но нам удалось снизить ее интенсивность естественными средствами.

– Меня такое не интересует. Я хочу, чтобы перестало болеть. Без промедлений. Так что, поможете мне?

Доктор Стоун посмотрел на меня, и я опустила глаза. Если пожалуюсь на отца, дома столкнусь с ужасными последствиями.

– Эйвери, могу я поговорить с вами в коридоре?

– Зачем вам говорить с ней без меня? – спросил отец.

– Хочу обсудить кое-какие аспекты ухода за вами. Она ведь по-прежнему доверенный представитель ваших интересов в том, что касается лечения?

– Да, – буркнул отец.

– Тогда вам не о чем беспокоиться, правда? Или, может, вы от меня что-то скрываете?

– Нет.

Черт.

Даже не глядя на отца, я чувствовала, как он сверлит меня глазами, прожигает во мне дыру. Жар этого огня ощущался на расстоянии.

Мы с доктором вышли в коридор.

– Как он на самом деле? – спросил доктор Стоун, закрыв за собой дверь.

Злится. Пьет. Ругается. И все еще законный опекун Эделин.

– Нормально.

– Эйвери… – обратился он отеческим тоном, каким, наверное, разговаривал с Мишель, своей дочерью. С Мишель, которая поступила в техасский колледж после того, как мы выпустились из школы. С Мишель, у которой, несомненно, была своя жизнь.

Я могла бы соврать и тем самым усугубить ситуацию, отцу стало бы только хуже. Или могла сделать маленький шажок навстречу, попытаться хоть чуть-чуть изменить его жизнь. Если не ради себя, так ради Эдди.

– Он злится, – сказала я и опустила взгляд, предавая единственного своего родителя. – Много пьет, не встает с дивана, не ходит дальше чем за пультом от телевизора, за исключением наших поездок сюда каждый месяц, чтобы пополнить запас лекарств.

– Господи, – пробормотал доктор.

– Он губит сам себя, – сказала я, поднимая глаза.

– Да еще и вас за собой тащит.

Я покачала головой.

– Меня – вряд ли, а вот Эделин…

Доктор медленно кивнул.

– Прошу вас, не говорите никому, – прошептала я.

– Хорошо. Спасибо за честность.

Я сделала глубокий вдох и собралась с силами, прежде чем вернуться в кабинет. Мало того что я упала ему как снег на голову со своим Колорадо, так теперь еще и это. Похоже, мне и самой понадобится обезболивающее, потому что от отцовских криков мигрень мне обеспечена.

– Ну что ж, Эйвери говорит, ничего особо не изменилось. – Доктор натянуто улыбнулся. – Дозировку сохраняем старую. Я не хочу, чтобы вам было больно, но давайте попробуем и другие способы лечения, хорошо? Я настоятельно рекомендую вам вернуться к физиотерапии. Желательно, чтобы в этот раз вы на нее действительно ходили.

– Нет, – буднично бросил отец, будто доктор спрашивал, не хочет ли тот пюре на гарнир.

Доктор Стоун выписал в блокноте рецепт, вырвал страницу и улыбнулся отцу.

– Я не прошу, я настаиваю. Если хотите через месяц получить новый рецепт, позвоните по этому номеру, – сказал он, протягивая отцу листок и визитку. – Доктор Максвелл отличный специалист, и перед следующим приемом я обязательно спрошу у нее, посещали ли вы рекомендованные ею процедуры.

Отец резко посмотрел на меня.

– Что ты ему сказала?

– Пап… – взмолилась я. Как будто мало мне было вечно пьяного отца-затворника, о котором все только и говорят, так теперь он еще и на людях сцены закатывает? Это какой-то новый уровень ада, на который я не спускалась с тех пор, как мне в шестнадцать пришлось стаскивать его с барного стула в «Золотом орле».

А теперь я там работаю.

– Джим, она сказала, что боль вам сильно мешает, – ответил доктор Стоун. – Физиотерапия – не наказание. Мы пытаемся найти долгосрочное решение, которое позволит вам вернуться к обычной жизни. Упражнения укрепят мышцы спины, вам станет лучше. И девочкам, которые так о вас заботятся, тоже будет попроще.

Отец заворчал.

На самом деле он так давно о нас не заботился, что, наверное, совсем забыл, что это значит.

– Божечки! – Эделин визжала от радости и приплясывала вокруг меня, как самая обычная тринадцатилетняя девочка.

– Тише! – шикнула я, когда мы подошли к моей машине.

– Я не могу тише!

Она заняла пассажирское сиденье, а я села за руль.

– Очень даже можешь.

– О-бал-деть! Ты и Ривер! Ну наконец-то!

Того и гляди, сердечки над головой кружиться начнут.

– Прекрати! – рассмеялась я. – Слушай, я лишь хотела убедиться, что ты не против, если на следующих выходных с тобой посидит тетя Дон.

– Совершенно не против! Пока она у нас, папа будет вести себя хорошо.

Эделин продолжала щебетать и раз десять повторила, как ей не верится, что спустя столько лет мы наконец-то вместе. И каждый раз я ей напоминала: мы не вместе, а всего лишь поцеловались.

– Нет, вместе! Вы вместе едете в Колорадо!

– Я еду посмотреть его родной городок, в котором он собирается жить. Он еще не знает, когда нужно переезжать.

Хотелось бы, чтобы это было не так скоро.

– Переезжай с ним! – воскликнула сестра, вертя в руках телефон.

– Что?

– Переезжай. С ним. Бросай этот город к чертовой матери!

– Не ругайся, – машинально укорила я. – К тому же мне это даже в мыслях тяжело дается.

– Почему? Можно подумать, здесь так хорошо, – фыркнула она. – Нет, серьезно. Если есть шанс выбраться, хватайся за него! Я вот уеду при первой же возможности.

– Тебе здесь не нравится?

Эделин пожала плечами, по-прежнему глядя в свой дурацкий телефон.

– Да так. Не то чтобы у меня был тут миллион друзей. Просто… – Она снова пожала плечами. – Здесь все какое-то… затхлое. Ничего не меняется. Как заросший пруд, на котором только трава и комары.

– Но есть ведь и хорошее, правда?

– Ну да, конечно. Ты. И тете Дон я всегда рада. И все же я здесь не останусь. Уеду в колледж – а там видно будет. Но я не хочу думать, что осталась лишь потому, что не было иного выбора. Ты ведь на меня не злишься?

Она заглянула мне в глаза.

– Не злюсь, – сказала я, поворачивая на улицу, где жила ее подруга. – В твоем возрасте я думала точно так же.

– А потом погибла мама.

Я кивнула.

– А потом погибла мама.

А с ней и мое будущее.

Я свернула на дорожку к дому, припарковалась и легонько тронула Эделин за руку, пока та не выскочила из машины.

– Эдди, если бы у тебя был выбор, ты бы уехала? На моем месте?

– Не раздумывая, – тут же сказала она. – Отец превратил твою жизнь в ад. А когда Ривер уедет… Я просто считаю, что ты заслуживаешь счастья. Вы оба заслуживаете.

Мое сердце замерло: я должна ее спросить. Я не могу сделать такой выбор без нее.

– Хорошо, а если бы у тебя была возможность поехать со мной? Ты бы поехала? Я понимаю: это сложно, у тебя тут друзья, жизнь, папа, но, если представить такую ситуацию, ты бы поехала?

Она склонила голову набок, чем очень напомнила нашу маму.

– Да я бы завтра вещи собрала! Ну чисто теоретически.

– Теоретически… – повторила я.

Эделин наклонилась вперед, оперлась о приборную панель и поцеловала меня в щеку.

– Не съешь себе весь мозг, сестричка. До скорого!

– Ага.

Она сказала, что любит меня, я ответила тем же и оставила ночевать у Мэнди. Я вела машину, погруженная в серьезные мысли: а что нужно, чтобы взять ее с собой?

Если ты вообще поедешь.

Не могу же я бросить Эделин. Даже отца я оставлять не хотела. Как бы низко он ни пал, он все-таки мой отец.

Все на свете отдала бы ради пяти минут с мамой. А если я уеду, потеряю его и буду так же жалеть?

Я и сама не поняла, как моя машина очутилась у дома Ривера. Вообще-то я собиралась к себе домой, но, видимо, мое подсознание лучше знало, что мне на самом деле нужно.

Зевс не залаял за дверью, а значит, его не было дома. Наверное, отправился с Ривером на пробежку. Я взялась за ручку. Можно ли мне войти? Ключ у меня, конечно, все еще был, однако наши отношения вошли в очень странную переходную фазу; я не знала, кто мы теперь друг другу.

Дать ключ лучшей подруге? Без проблем.

Дать ключ своей девушке? А вот это уже серьезно, как встреча «Титаника» с айсбергом.

Как переезд в Колорадо.

Я решила полюбоваться послеобеденным солнцем, висевшим прямо надо мной, уселась на крыльцо и вытянула ноги. В тишине на меня снизошло умиротворение – оно заполняло мою грудную клетку, с каждым вдохом распространяясь по телу, как всегда, когда рядом был Ривер или хотя бы его дом.

Неподалеку зашуршала галька, я открыла глаза, и у меня перехватило дыхание. Матерь божья. В мою сторону бежал Ривер, рядом с ним трусил Зевс без поводка.

На Ривере не было футболки, и он подставлял теплому солнцу свое шикарное загорелое тело. Я всегда считала его сексуальным. Сложно было не замечать, как к нему стаями слетаются девушки, да и мне он казался привлекательным. Но необходимость следить за тем, чтобы не истечь слюнями, была для меня в новинку. Этнические узоры татуировки, растянувшиеся по всей груди, подергивались при движении, а когда Ривер подошел ближе, я заметила тоненькие струйки пота, скользившие по его рельефному торсу прямо к кубикам пресса.

Ходячая реклама секса.

Он замедлил бег, и я подобрала ноги под себя. Ривер широко улыбнулся.

– Привет!

– Привет! – ответила я, внезапно смутившись. Когда мы разговаривали в последний раз, он едва убрал язык из моего рта.

Во взгляде его карих глаз читался неистовый голод, и я почувствовала, что он в этот момент подумал о том же.

– Что ты здесь делаешь? – спросил Ривер, а Зевс кинулся облизывать мне лицо.

– Тебя жду.

Он с легкостью поднял меня на ноги.

– Логично. Зайдешь?

Я кивнула, мы вошли в дом и направились на кухню. Ривер достал из холодильника две бутылки воды и предложил одну мне.

– Спасибо, не хочу, – сказала я, беспокоясь, что, если выпью, меня тут же стошнит.

– Как угодно, – ответил он, залпом осушая свою бутылку.

Боже, он даже пил сексуально.

– Так почему ты, как чужая, сидела у меня на крыльце? У тебя есть ключ, – сказал Ривер, выбрасывая пустую бутылку в мусорку.

– По-моему, странно было бы им сейчас воспользоваться.

Мой взгляд скользил по его мускулистой спине, когда он отвернулся, чтобы выбросить бутылку. Я, конечно, знала, что Бишоп ему в тренажерном зале спуску не дает, но… Раньше он всегда надевал футболку в моем присутствии, если мы были не на озере. Да и я, честно говоря, не смотрела.

Зачем хотеть того, чего у тебя все равно никогда не будет?

Но теперь я могла его получить. Словно сексуальная неудовлетворенность, которую я все эти семь лет подавляла, разом пробивала мою защиту тараном из чистой стали.

– А что тут странного? У тебя есть ключ – так открывай им.

Ривер пристально посмотрел на меня, и я чуть не растаяла. Неужели это то самое обаяние, которым так восторгались девчонки в баре? Может, он просто никогда его на мне не использовал?

– Ты дал мне его до… ну, ты понимаешь.

– До чего?

Я шумно выдохнула.

– Ну, сам знаешь.

От его ухмылки у меня в трусах вспыхнул пожар. Хорошо, что он умеет тушить пожары.

– Скажи мне.

– До того как поцеловал меня и твоя лучшая подруга Эйвери превратилась… не знаю… В Эйвери, которую можно целовать?

Он осторожно подошел ко мне и встал близко-близко.

– Эйвери, мне всегда хотелось тебя целовать, просто нельзя было идти на поводу у своих желаний. А еще мне хотелось заниматься с тобой любовью…

– Ривер!

Я покраснела. На его лице появилась обворожительная широкая улыбка.

– Мне нечего терять. Надоело сдерживаться, ходить вокруг да около и скрывать, как сильно я хочу тебя.

Боже, а он хорош! После таких слов я была готова наброситься на него и раздеть прямо на кухне.

А может, все дело в том, что у тебя больше года не было секса?

– Хорошо, – прошептала я.

И это все, что ты можешь ответить?

Ривер погладил меня по щеке большим пальцем.

– Ты по-прежнему моя лучшая подруга. И так будет всегда – не важно, сколько раз мне еще удастся тебя поцеловать и как часто ты будешь позволять к себе прикасаться. Даже решив, что это был наш первый и последний поцелуй, ты все равно останешься моей лучшей подругой.

Эта мысль болью отдалась у меня в животе.

– А если бы я решила, что между нами не может быть ничего большего?

– Тогда я приложил бы все усилия, чтобы убедить тебя в обратном.

– О…

– О… – повторил он и нежно поцеловал меня в лоб, а затем отстранился.

Горькое разочарование разгорелось у меня между ног.

– Так зачем ты приехала? – Ривер посмотрел в телефон и отложил его. – Через двадцать минут тебе на работу.

– Ехала, ехала и приехала.

– Что ж, всегда рад тебя видеть.

Он взял вторую бутылку воды, поднес ее к губам и отхлебнул, все это время не спуская с меня взгляда.

Его движения были такими привычными, мне с ним было так просто, что я не могла пожелать себе другого будущего.

– Я поеду, – кивнула я и тут же уточнила: – На выходные.

– Правда? – Он просиял, как в тот раз, когда я подарила ему на день рождения билеты на концерт «Мамфорд энд Санс».

– Да.

Ривер мгновенно прижал меня к своей невероятно сексуальной и очень потной груди и закружил по кухне.

– Тебе понравится! – обещал он, продолжая кружить.

Давно я не чувствовала себя так легко. Будто бы оторвав меня от пола, он поднял не только мой вес, но и мою душу.

– Можно тебя поцеловать? – спросил он, останавливая взгляд на моих губах.

– Да, только поторопись, через пять минут мне пора бежать.

Я глубоко вдохнула, когда он коснулся моих губ, изучая их, словно в первый раз. Потом мы оба разомкнули губы, и нежный поцелуй превратился в страстный так быстро, что у меня голова пошла кругом.

Боже, как он целуется!

Он завладел всеми моими мыслями. Я думала только о том, как подобраться к нему еще ближе и поцеловать еще сильнее.

Наконец Ривер закинул мои руки себе на плечи.

– Тебе лучше идти, не то придется остаться тут со мной.

– Ничего не имею против.

Издав стон, он поставил меня на ноги и медленно отодвинулся.

– Давай. Иди. И приготовься к великолепной поездке в Колорадо, потому что там ты будешь моей.

– Мне нравится, как это звучит… «моей».

– Мне тоже, – тихо признался он.

Хорошо! И не просто хорошо: ничего лучше я пока не испытывала! Когда он смотрел так, будто всю жизнь ждал, чтобы попробовать меня на вкус, а теперь планирует проглотить целиком, – я таяла.

Как это вышло? Мы были лучшими друзьями, а всего за пару дней превратились в похотливых подростков?

– Эйвери, иди.

Он облизнул нижнюю губу, и я поняла: если останусь еще хоть на мгновение, на работу мне уже не попасть.

И я побежала.