Может ли этот день стать еще хуже?

Сначала я узнал от риелтора, что рынок недвижимости сейчас в таком состоянии, что я прилично потеряю, продав дом. Потом я съездил в «Полночное солнце» и сообщил, что увольняюсь. А теперь еще и Эйвери меня избегает.

Даже во время самых серьезных моих отношений она себе такого не позволяла. Два дня прошло с тех пор, как она заявила, что «в полном порядке», и сбежала на работу. За это время я подписал договор о продаже с открытой датой, организовал себе дополнительный день в Легаси, чтобы подыскать жилье, и нанял перевозчика для транспортировки своего барахла.

Я был так занят, что отодвинул все эмоции на задний план и до какого-то момента они оттуда не высовывались. Но сейчас я стоял перед домом Эйвери, и мои сомнения – все до единого – просачивались на поверхность. Как ее бросить? Как переехать в Колорадо, где я никогда ее больше не увижу? Не смогу обнять. Не смогу оказать помощь, от которой она упрямо отказывается, но в которой так нуждается.

Я сглотнул и постучал в дверь.

Пару мгновений спустя мне открыла Эделин.

– Привет, Рив.

– Привет, Эдди. Эйвери дома?

– Она только что звонила из редакции сообщить, что освободилась и уже в пути. Подождешь?

Раньше я отказался бы, пообещал бы, что позвоню, а сам перехватил бы ее где-нибудь по дороге, чтобы урвать хоть пару минут наедине. Но раз уж она не брала трубку, а на сообщения отвечала односложно, вероятно, это единственный способ с ней встретиться.

– Да, конечно.

Я вошел. Они жили в хорошем доме, однако последние одиннадцать лет сказались на нем не лучшим образом, и было не похоже, что хозяин вдруг очнется и решит его подлатать. Кстати говоря, нужно починить перила, пока я здесь.

– Эйвери? Это ты? – закричал ее отец из гостиной.

– Нет, мистер Клэр, это я, Ривер.

– Заходи, сынок.

Я закатил глаза: не столько от слова «сынок», сколько от самого тона. Тоже мне, нашел сынка. Мой отец задал бы ему хорошую трепку за то, что докатился до жизни такой. Но ради Эйвери… что ж, я готов немного потерпеть.

– Здравствуйте, – сказал я, войдя в гостиную.

Ну и срач. На журнальном столике – тарелки, на полу – мусор, а вонь такая, будто он к воде целую неделю близко не подходил. А то и две.

Очень хотелось прибраться к приходу Эйвери, но я знал: она тогда со стыда сгорит. Поэтому повел себя, как было заведено еще в первый год нашей дружбы: сделал вид, что все в порядке.

– В Колорадо, значит, едешь? – спросил он, чуть смещаясь, чтобы дотянуться до стоящего на полу пива.

– План такой.

– Нашел работенку получше? – Он сделал большой глоток из бутылки, а я на мгновение задумался, не мешает ли он препараты с алкоголем. Или Эйвери перед уходом благоразумно спрятала лекарства?

– Нет. В Легаси решили возродить пожарный отряд моего отца, но без меня не получится.

– Смотри-ка, какой важный.

Мне захотелось плюнуть на все, послать его к черту и увезти Эйвери от этого человека, который решил, что она ему обязана по гроб жизни. Но я лишь натянуто улыбнулся и сказал:

– Дело в количестве.

Он хмыкнул.

– Что ж, думаю, Эйвери немного расстроится.

– Наверное.

Между нами повисла неловкая тишина, которая, к счастью, вскоре была нарушена звуком открывающейся двери.

– Рив? – донесся снизу голос Эйвери.

– Я здесь.

Она вошла в гостиную: растрепанный хвост на голове, поношенная футболка с «Бисти Бойз».

– Увидела твой пикап во дворе… Все в порядке?

– Зашел вот повидаться с тобой, – ответил ее отец.

– А! – Она перевела взгляд с него на меня, а затем кивнула в сторону двери.

– Приятно было пообщаться, мистер Клэр, – сказал я.

– И мне, Ривер. Удачи в Колорадо, – бросил он, не отрываясь от телевизора и даже не глядя в мою сторону.

Я прошел за Эйвери по коридору и поднялся по лестнице – у меня перед глазами маячили шортики, обтягивающие ее роскошную задницу. Стараясь вести себя прилично, я отвел взгляд, однако теперь он упал на крепкие подтянутые бедра – и я тут же представил, как они обвивают меня за пояс.

Мы пришли в комнату Эйвери, и она закрыла дверь. Я огляделся: тут до сих пор было полно фотографий со старших классов и колледжа.

– Здесь ничего не меняется, – заметил я.

– Моя личная капсула времени, – ответила она и села на кровать.

Я пододвинул стоявший возле стола стул и оседлал его, повернув спинкой вперед, чтобы между нами была хоть какая-то преграда. С тех пор как я понял, что уезжаю, мой самоконтроль в ее присутствии – когда мне постоянно приходилось одергивать себя и сдерживать свою тягу к ней – заметно поиздержался, словно мое влечение осознало, что время на исходе.

– А мне нравится, – сказал я, – ведь это ты.

Она рассмеялась, но не над моими словами, а над собой:

– Не меняющаяся и покрытая пылью.

Терпеть не могу, когда она так делает.

– Надежная и верная.

Наши взгляды встретились. Интересно, она тоже чувствует это напряжение? Если да, почему не говорит?

А с чего бы ей об этом говорить, тупица.

– Я избегала встречи с тобой, – честно призналась она, глядя мне в глаза.

– Я понял.

– Я не знаю, что делать; проще было спрятать голову в песок и ничего не решать.

Она прижала подушку к груди.

– Что делать? Поговори со мной, а я – с тобой. Мы ведь друзья.

– А что будет с нашей дружбой, когда ты уедешь в Колорадо? Знаю, я должна за тебя порадоваться. Это ведь команда твоего отца, и я понимаю, как много для тебя значит ее возрождение. Но когда я думаю о себе… – Эйвери покачала головой.

– Что тогда? Не закрывайся от меня.

– Просто… – Она пожала плечами. – Когда ты купил землю, чтобы построить дом, – это был один из самых счастливых дней в моей жизни.

Я моргнул.

– Подожди. Как так?

– Да-да, глупо.

– Вовсе не глупо, просто я не понимаю.

Эйвери, поговори со мной.

– Когда это было? Три года назад? – спросила она.

– Вроде того. Ты встречалась с этим придурком математиком.

– Отличная память. – Она удивленно подняла брови.

– Я помню все, что касается тебя, – сказал я и тут же пожалел, потому что ее глаза стали еще шире. Осторожно. Нужно действовать осторожно. – Так что там с покупкой земли? – напомнил я.

– А, ну да. Ты купил землю, и я подумала, ты решил пустить здесь корни. Ты остался, когда все разъехались, – и подарил мне чувство стабильности.

– Ты сейчас про меня или про дом? – Не слишком-то похоже на слова любви или хотя бы привязанности. Такими словами можно и машину описать.

– О тебе, в хорошем смысле. Тогда я почувствовала, что ты всегда будешь здесь, что я могу на тебя положиться. Заглядывая в свое будущее, я видела в нем тебя. А сейчас мне безумно страшно.

Я встал со стула и сел рядом с ней на кровать.

– Мне тоже. Но я не могу не поехать.

Она положила голову мне на плечо, а я уткнулся ей в плечо головой.

– Я бы никогда не попросила тебя остаться, – прошептала она. – Я знаю, что ты не можешь.

– Как не могу и уехать от тебя. Просто не представляю, как.

– Тогда, похоже, мы в тупике.

На приборной панели светилось время – 1:36. Я уже час сидел в машине перед баром «Золотой орел» и думал, как объяснить Эйвери суть безумного плана, который нарисовался у меня в голове, когда я вышел из ее дома.

Через двадцать четыре минуты бар закроется – и за это время мне нужно собраться с силами, прежде чем я к ней пойду.

Дверь отворилась, и у меня перехватило дыхание, – но из здания вышли две местные девчонки. Крис помахала, и я опустил стекло.

Она забралась на подножку и засунула свою милое личико в кабину.

– Привет, Ривер! – невнятно пробормотала она, обдавая меня перегаром.

– Привет, Крис. По какому поводу гуляешь?

– У меня сегодня день рождения.

– С днем рождения! Так значит, тебе теперь продают алкоголь?

Она медленно подмигнула мне карим глазом, а затем сдула упавшие на лицо волосы.

– Ага. Чем занимаешься?

– Эйвери жду.

Она раздраженно откинула голову назад.

– Что за парочка? Аж противно! Никогда не понимала: чего она держит такое классное тело во френдзоне. Я быстренько бы на тебя вскарабкалась, как по лестнице. – Она хрюкнула от смеха. – Как по лестнице! Сечешь? Потому что ты пожарный.

– Я так и понял, – ответил я. Девица была пьяна в стельку, а ведь я ее знал, когда она еще и водить-то толком не умела.

– Ривер, извини, – крикнула ее подруга Лорен, – она в дрова.

– Ничего я не в дрова! – Крис облизала губы. – Хочешь, подождем вместе? Я найду тебе занятие, чтобы ты не скучал.

Обычно я бы даже подумал, а не согласиться ли. Крис была шикарна, да и я вроде обет воздержания не давал. Но, во-первых, она пьяна, а я никогда бы не воспользовался ее состоянием, а во-вторых, ну… она не Эйвери. А я хотел Эйвери.

– Не сегодня. Лорен, отвезешь ее домой?

Та кивнула и повела подругу прочь от моего пикапа.

– Без проблем, я трезва как стеклышко. Пока, Ривер!

К тому моменту как девчонки погрузились в машину Лорен и уехали, было 1:45. Мое сердце гулко стучало, в животе появилась легкость, которую я обычно ощущал, прежде чем войти в огонь, – я собирался сделать шаг, способный изменить мою жизнь.

Я вышел из машины и уже начал подниматься по ступеням, когда вдруг осознал, что не могу ждать до двух, – ни секунды больше ждать не могу.

Я распахнул дверь, и Эйвери подняла удивленный взгляд от столика, который протирала.

– Ривер?

Я не ответил, лишь посмотрел на Майка – тот, как обычно по вторникам, сидел у конца стойки.

– Майк, иди домой.

– Но двух еще нет, – возразил тот.

– Уже почти.

Мужик за сорок слез со стула, бросил деньги на стойку.

– Эйвери, спасибо за компанию.

– Не за что, – с улыбкой ответила она.

– Пока, Ривер.

– Пока, Майк. И спасибо.

Он кивнул и вышел, дверь за ним закрылась. Он не пьянчуга, просто сбегает сюда каждый вечер от жены, примерно в полдевятого опрокидывает бутылочку пива, а потом сидит и потягивает содовую.

Маленький городок, все про всех знают.

– Что ты здесь делаешь? – спросила Эйвери, нервно облизывая губы.

– Ты одна?

– Скоро будет, – сказала Мод, появляясь из-за стойки, где, очевидно, расставляла бутылки с алкоголем. – Так что ни в чем себе не отказывайте. – Она игриво просигналила Эйвери бровями. – А я выйду со служебного входа и запру.

– Мод! – взмолилась Эйвери.

– Нет-нет, я тебя не слышу! – Мод заткнула уши и принялась напевать, словно пятилетка. Не зря она мне всегда нравилась. Под собственный аккомпанемент она прошагала в сторону служебного входа, а затем я услышал, как захлопнулась дверь.

Эйвери оперлась о стол, ухватившись за край так, что побелели пальцы.

– И что же у тебя такого важного, что нельзя было отложить до утра?

Я оперся о другой стол напротив нее, теперь нас разделяло не больше метра.

– Я знаю, как решить нашу проблему.

– Да неужели? А то я что-то не вижу особых вариантов. Разве что ты никуда не поедешь, а потом возненавидишь меня за то, что лишила всех возможности собрать команду.

– Вариант номер один: я буду ездить посменно – лето проводить в Колорадо, а на зиму возвращаться сюда.

Она покачала головой, даже не дав мне закончить мысль.

– Не годится. Ты не найдешь здесь такую работу, которая позволит постоянно мотаться туда-сюда. Этот фокус не пройдет даже с местной пожарной командой. Следующая гениальная идея?

– Ну ладно. Тогда ты поедешь со мной.

Теперь уже я ухватился за край стола, а она вдруг побледнела.

– Что? Это шутка?

Боже, у меня будто огромный ком в горле встал… Или просто сердце пытается выпрыгнуть из груди?

– Я серьезен как никогда.

Между нами повисла тишина. Эйвери лишь моргала и, слегка приоткрыв рот, не спускала с меня непроницаемого взгляда.

– Эйвери, я серьезно, – тихо повторил я.

– Я поняла.

– Я все обдумал…

– Ну разумеется! С нашего последнего разговора прошло целых двенадцать часов, у тебя было время «все обдумать».

– Ты ведь всегда хотела уехать. – Я начал перечислять причины, как и планировал.

– И ты знаешь, почему так не выйдет! – закричала она. – Ривер, как ты себе это представляешь? Я не могу просто собраться и уехать. Я не ты. Меня здесь держит долг. Мне нужно заботиться об Эделин и отце.

– Знаю. Каждый день, что мы знакомы, я вижу, как тебе тяжело. И вижу, как это помогло тебе стать сильной, невероятной.

– Прекрати! – Она закрыла уши руками и плотно зажмурилась, между бровей собрались тоненькие морщинки.

Я подошел и осторожно отнял ее руки от лица.

– Открой глаза, – тихо попросил я.

Она распахнула голубые глаза, в которых плескалось столько эмоций, что у меня едва не перехватило дыхание.

– Скажи мне вот что. Если бы не Эделин, не отец и не все те обязательства, приковавшие тебя к этому месту, ты бы со мной поехала?

Ее взгляд забегал – верный знак того, что она пытается о чем-то с собой договориться.

Эйвери всегда была непоколебима в своей верности семье, в том, что обязана заботиться об отце и сестре. Меня очень привлекало это ее качество, но сейчас нужно было, чтобы она хоть чуть-чуть уступила.

– Ты бы хотела уехать со мной? Выбраться отсюда? За игрой «Колорадо Рокиз» следить не менее интересно, а солнце появляется чаще, чем здесь. И самое главное – мы будем вместе.

Ее взгляд метнулся ко мне.

– Не могу – как бы привлекательно ты это ни описывал.

Я легонько погладил ее по запястью большим пальцем.

– Наша жизнь далека от идеальной, но я хочу знать, в идеальном мире – пожалуйста, представь – если бы у тебя не было обязательств, если бы решение зависело только от нас, ты бы хотела поехать со мной? Сделала бы этот шаг?

– В Колорадо? – спросила она.

– В Колорадо, – подтвердил я на тот случай, если она вдруг подумала, что я приглашаю ее к себе на чашечку чая.

Она закрыла глаза и прошептала:

– Да.

Я выдохнул и не смог вдохнуть, мое тело сбрасывало напряжение, овладевшее мной с того самого момента, как Бишоп сообщил, что нам нужно ехать.

– Ох, слава богу.

– Но это не имеет значения! – вскричала Эйвери и скривилась, пытаясь сдержать слезы. – Не важно, чего я хочу. Я бы все отдала, лишь бы начать с чистого листа, уехать куда-нибудь, где я не буду дочерью «того пьяницы», сохранить тебя, моего лучшего друга… Ничто не имеет значения. Это моя жизнь.

– Она не обязана быть такой. – Я взял ее лицо в свои руки.

– Обязана. А как насчет Эделин? Ей что прикажешь делать?

У меня потяжелело в груди от того, что другие были ей всегда важнее.

– Она тоже может поехать.

Я почувствовал, как ее челюсть уходит вниз и рот от удивления открывается.

– Что?

– В Легаси отличная школа, новое здание. Городок маленький, но люди очень хорошие, я таких нигде не встречал. Эдди там будут рады, как и тебе. Не смотри на меня так, словно я размечтался. Это вполне возможно.

– Ты бы взял ее с собой? С нами?

– Ну конечно. Она – часть тебя, и ей тоже нужно выбраться отсюда.

– А отец?

Я сжал челюсти. С этим смириться было сложнее всего – но придется, чтобы сохранить Эйвери в моей жизни. Она стоит любых препятствий, которые ждут меня впереди, и каждого сантиметра битого стекла, по которому я готов ради нее пройти. Эта девушка – главное, что есть и будет в моей жизни.

– Он тоже может поехать, – тихо сказал я.

– Вот теперь ты точно издеваешься. – Она попыталась стряхнуть мои руки со своего лица, но я ее не выпустил. – Ты ведь его ненавидишь.

– Мне не нравится, как он с тобой обращается, – поправил я. – И я никогда не понимал, почему ты это терпишь.

– Он опекун Эдди. Я не могу ее бросить! А еще я обещала маме молчать, не впутывать никого в семейные дела. Эдди была для меня важнее всего, и если ради ее будущего я должна была жить дома и каждый день ездить в колледж – это не такая уж большая цена. Так я думала.

– Если для того, чтобы ты была рядом, мне придется ужиться с твоим отцом, так и быть. В Колорадо есть хорошие лечебницы. Может, нам удастся помочь ему и он бросит пить…

Она всхлипнула – издала долгий протяжный звук. Я был совершенно не готов к такой реакции.

– Эйвери, – прошептал я, – не плачь.

– Зачем? Зачем тебе это? Зачем ты тащишь худшую часть моей жизни в свою?

Уголки моих губ тронула улыбка, и я вытер одинокую слезу на щеке Эйвери.

– Потому что тогда у меня будешь ты. Я не могу потерять тебя. Все это время я жил здесь не ради Бишопа, а ради тебя.

– Но почему? – едва слышно спросила она.

– Господи, да неужели ты до сих пор не поняла?

– Нет, – прошептала она, и в ее голубых глазах промелькнула смутная надежда.

– Еще как поняла. Ты всегда это знала, как и я.

И тогда я поцеловал ее, надеясь, что она все-таки не кинется на меня с кулаками.

Она резко вздохнула от удивления, а я осторожно продолжил, ожидая ответа. Какая мягкая… Я провел языком по нижней губе Эйвери, повторяя приятный изгиб, припал к ее губам, покрывая вкрадчивыми поцелуями, однако время шло, и вместе с ним таяла моя надежда. Она позволяла целовать себя, но не отвечала.

Я медленно отстранился, боясь смотреть ей в глаза, опасаясь увидеть в них отвращение. Идиот! О чем я вообще думал, когда полез к ней с поцелуями? Мы никогда не переходили границу, даже не приближались к ней, – а я сейчас ее злостно нарушил. Глаза Эйвери были закрыты, и я не имел ни малейшего понятия, что она чувствует.

– Эйвери? – тихо позвал я.

Ее пульс учащенно забился под моей рукой.

Она широко распахнула глаза, в которых не было ни капли злости, лишь удивление.

– Ты меня хочешь?

– Я всегда хотел тебя.

Она сдавленно всхлипнула и охватила мои губы в голодном поцелуе. Я ощупывал языком ее рот – как я мечтал о нем все эти годы! – и, о боже, это превосходило мои фантазии. Я даже не думал, что будет так хорошо: легкий привкус мятного чая, который она так любила, и самая настоящая сладкая Эйвери.

Я проводил языком то в одну, то в другую сторону, изучая ее, и она с каждым движением прижималась ко мне все сильнее, терлась об меня, вызывая волны тепла, которые устремлялись к моему члену.

Я сместил руку и наклонил ее голову, чтобы поцеловать еще сильнее. Пусть она запомнит этот поцелуй на всю жизнь, потеряв покой и сон, – как я из-за нее. Она таяла, прижимаясь ко мне, наши тела словно сплавлялись в одно.

Ко мне вдруг пришло ошеломляющее осознание. Обалдеть! Я целую Эйвери. И она мне отвечает так, будто от этого зависит ее жизнь. Я провел пальцами по ее лицу, а затем увел руку дальше, спускаясь по спине и оставляя пространство для возражений. Их не последовало. Тогда я ухватил Эйвери за задницу, поднял и усадил на стол. Я встал между разведенных ног, она навалилась на меня и, продолжая целовать, простонала мне в рот, заметив эрекцию.

Никогда еще ни с одной женщиной я не был так тверд, как сейчас. Но и Эйвери не была обычной женщиной. Она – всё, чего я хотел. Эталон, с которым я сравнивал других девушек. Та единственная, что завладела моим сердцем, сама того не зная.

Она откинула голову назад, и я осторожно покрыл поцелуями шею, стараясь не оставить следов на нежной коже. Нам обоим уже не восемнадцать – я не собирался грубо набрасываться на нее, как неопытный мальчишка.

Она запустила пальцы в мои волосы, толкнулась в бедра, простонала мое имя. В жизни не слышал ничего прекраснее.

Я вернулся к ее губам ради последнего, самого долгого упоительного поцелуя, в который вложил все, что мог. Да я чуть имя свое не забыл, отдав ей всего себя без остатка.

Затем, проявив невероятную выдержку, я отстранился. Она подняла на меня затуманенный, полный страсти взгляд, ее губы распухли от поцелуев.

Да я просто кремень.

– Ривер? – хрипло спросила она таким сексуальным голосом, что мне немедленно приспичило узнать, какого цвета ее трусики и как они будут смотреться на полу.

Вместо этого я поцеловал ее в лоб и убрал руки – пока не трахнул лучшую подругу в баре, в котором она работает. Эйвери заслуживает намного большего, да и я после столь долгого ожидания – тоже.

– Я хочу тебя, – проговорил я низким, словно чужим голосом.

Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но я прижал большой палец к ее пленительным губам.

– Не говори ничего. Я просто хочу, чтобы ты знала: у тебя есть выбор. Я – это выбор. Не важно, что ждет нас впереди – дружба или что-то больше, – я хочу, чтобы ты поехала со мной в Колорадо. На следующей неделе я отправляюсь туда на выходные и уже купил тебе билет. Всего один уик-энд, никаких долгосрочных обязательств, но я хочу, чтобы ты поехала и посмотрела, сможешь ли там жить. Со мной или без меня – это твой выбор.

Я провел пальцем по ее губе и наклонился, чтобы урвать еще один поцелуй.

– Боже, я так много лет этого ждал…

– Ривер…

– Не нужно, – мягко настаивал я. – Ничего не говори, просто подумай. Я подожду снаружи, пока ты закроешь бар. А завтра все обсудим, хорошо?

Она кивнула, и я медленно отодвинулся, стараясь не замечать, как быстро вздымается ее грудь, как ее рот все еще приоткрыт, будто она ждет, что я снова страстно прильну к ее губам.

Может, я только что все испортил. Может, она этого и не хотела, а я настоял и лишился лучших в своей жизни отношений – и все же у двери я обернулся и увидел, как она подносит пальцы к губам, и не смог сдержать улыбку.

А может, я только что принял лучшее в своей жизни решение.