От отвращения меня передергивает. Рука невольно взлетает вверх и обхватывает шею.

– Кость Мэлвина в горле? – От этой мысли я едва не давлюсь.

Индири кивает:

– Патологоанатом считает, что она могла способствовать смерти.

Я содрогаюсь, представив, каково это – задохнуться от кости Мэлвина. За прошедшие годы я повидала немало ужасов. На процессе, когда меня обвиняли в пособничестве Мэлвину, прокурор старался как можно чаще демонстрировать фотографии с местами преступлений и трупами жертв. Меньше года назад я была вынуждена смотреть, как женщина в невыносимых муках истекала кровью после того, как безумный маньяк ампутировал ей руки и ноги. Раз за разом мне приходилось лицезреть самое отталкивающее в людях, но почему-то именно от этой детали мои внутренности завязываются в узел.

– Зачем кому-то это делать? – спрашиваю я.

– Нам еще предстоит это выяснить, – говорит спецагент Индири. – К работе над делом мы привлекли профайлера, и, по ее предварительному заключению, это указание на личный характер убийства. Иными словами, это не залетный преступник и не ограбление, которое пошло не так. Человек, убивший Купера Кунца, знал о его нездоровом увлечении Мэлвином Ройялом.

– А заодно и вами, – добавляет Рен. Она не старается скрыть сталь в голосе, и я понимаю, что Рен продолжает меня подозревать, несмотря на алиби. Если она рассчитывала напугать меня, ей следовало разузнать обо мне побольше. Я и не с такими имела дело за последние годы.

Спецагент Индири игнорирует замечание напарницы:

– Вы не единственная, кому Кунц отправлял сообщения с угрозами, но точно вы были его главной мишенью. Изучив его компьютер, мы узнали, что он писал на многих форумах, включая посвященный Мэлвину Ройялу. Мы проверяем его переписку, ищем другие связи. Войнушки в интернете в наше время зачастую переходят в реальный мир.

От его слов у меня падает сердце. Если они начнут копать на форумах про Мэлвина Ройяла, то, скорее всего, выйдут на Коннора. В прошлом году мой сын был одним из самых активных форумчан, и шансы, что он взаимодействовал с Кунцем, весьма высоки.

Возможно, мне стоит оставить эти сведения при себе, надеясь, что агенты ничего не отыщут. В конце концов Коннор удалил свой аккаунт и стер все посты. Однако проблема в том, что ФБР догадалось: за ником Маленький помощник Мэлвина скрывается мой сын. А это означает, что в их базах данных есть запись об этом.

Я переплетаю пальцы рук и делаю глубокий вдох.

– Тогда вам стоит кое-что узнать. Мой сын, Коннор, несколько месяцев переписывался на форуме о Мэлвине Ройяле. Можете обратиться к Майку Люстигу – он тоже специальный агент и сообщит вам подробности.

Рен настораживается:

– Можем мы поговорить с вашим сыном?

– Ни в коем случае. – Мне даже раздумывать не приходится. Я ни за что не допущу, чтобы Коннору напоминали о том периоде в его жизни.

Рен пробует настаивать:

– Было бы очень полезно выяснить, взаимодействовал ли он с…

– Я сказала нет, – рявкаю на нее. Она прожигает меня взглядом, и на секунду мне кажется, что Рен не уступит. В этом случае она не знает, с кем связалась. Я готова на что угодно, чтобы защитить моих детей.

Индири вмешивается, по-прежнему спокойно, пытаясь разрядить напряжение:

– Мы вас понимаем. Мы переговорим со спецагентом Люстигом и всё у него выясним. А пока – вы не знаете, ваш сын как-то связан с другими участниками форума? Может, переписывается с ними в мессенджерах или сообщениями?

Мне очень хотелось бы ответить «нет, ни с кем и никогда», но я не могу быть до конца уверена. Коннор настаивал, что только писал посты – отвечал на вопросы о Мэлвине и раскрывал подробности, которые узнавал из писем Мэлвина, продолжавших приходить после его смерти. В то время у него были проблемы в школе, он чувствовал себя очень одиноким. На форумах про Мэлвина к нему относились как к рок-звезде. В кои-то веки он был популярен…

Мне хочется верить сыну, когда он говорит, что только писал посты, но Коннор так долго лгал насчет своего участия, что мне до сих пор сложно полностью ему доверять. Поэтому я отвечаю Индири:

– Власти не нашли никаких доказательств еще какой-то его вовлеченности, за исключением постов в открытом доступе.

Совершенно очевидно, что два спецагента находят возможную связь между моим сыном и Купером Кунцем весьма интригующей. От этого мне становится не по себе. Одно дело, когда они подозревают меня, и совсем другое будет, если ФБР попытается втянуть Коннора.

Я встаю и собираю со стола кружки, давая понять, что разговор окончен.

– Если это все, что вы хотели спросить, мне пора возвращаться к работе, – говорю им.

Оба встают. Рен сует руку в карман, вытаскивает визитную карточку и кладет ее на стол:

– Если найдете время отправить мне фотографии чеков, о которых упоминали ранее, а также контактную информацию вашей подруги Кец, буду вам крайне признательна.

Сама не знаю, почему меня удивляет ее просьба. Строгое требование всех протоколов – до конца проверять алиби подозреваемого. Я просто решила, что предоставила достаточно информации, чтобы подозрения с меня были сняты. То, что она не уверена в моем алиби, означает, что я все еще подозреваемая. Надеюсь, проверка положит этому конец.

Я сопровождаю двух спецагентов к выходу, жму им руки и захлопываю за ними дверь. По привычке сразу же запираю замок и активирую сигнализацию. Вернувшись в офис, пробую позвонить Сэму – рассказать о визите ФБР, – но телефон переключается на голосовую почту. Бросаю взгляд на часы – только перевалило за полдень, и у меня еще куча работы, но мой мозг просто не способен сейчас на чем-нибудь сосредоточиться.

Внезапно я обнаруживаю, что уставилась на фото могилы Мэлвина… бывшей могилы, если уж быть точной. Кто-то умудрился не только похитить его тело, но и скрыть все следы. Не найди полиция фалангу его пальца на месте убийства Купера Кунца, пропажу тела Мэлвина вообще не обнаружили бы. А это означает, что тот, кто его откопал, не хотел, чтобы о его преступлении узнали сразу же, зато теперь ему все равно. Так что изменилось?

Для извлечения костей Мэлвина из могилы потребовалась чертова прорва усилий. На современных кладбищах тела хоронят на глубине полутора метров, и вручную гроб придется откапывать много часов. К тому же работать пришлось бы по ночам, при минимальном освещении, чтобы никто не заметил. А вскрыв гроб, им пришлось бы как-то перетаскивать останки Мэлвина. Извлечь останки, подвергшиеся разложению (в зависимости от того, сколько они пролежали в земле), – это не то же самое, что перекинуть труп через плечо или увезти в тележке. Нужно транспортное средство где-то поблизости. А потом пришлось бы еще закапывать обратно гроб, утрамбовывать землю, чтобы не осталось холмика, все подчищать и ликвидировать следы…

Качаю головой, пытаясь продумать последовательность действий. Самым разумным было бы использовать мини-экскаватор. В наши дни они применяются почти на всех кладбищах. Но как бы расхититель могил применил технику, не обратив на себя внимания?

Я делаю пометку проверить в местных компаниях, сдающих в аренду садовое оборудование, не арендовал ли кто у них в последнее время мини-экскаватор. Хотя проще будет, если сузить временной интервал… но для этого надо знать, когда примерно это случилось.

Возможно, у меня и выйдет. Я ввожу адрес кладбища на гугл-картах и переключаюсь на вид со спутника. Приближаю, пока не становится примерно виден участок с могилой Мэлвина. Потом начинаю отматывать время назад – к этому же изображению в предыдущие даты. К сожалению, картинки слишком размытые и ничем мне не помогают. Однако сдаваться я не собираюсь. Большинство людей не отдают себе отчета, что практически каждый снимок, который они делают, содержит отслеживаемые метаданные, включая геолокацию. Когда они постят эти фото онлайн, метаданные загружаются вместе с изображением. Даже если заблокировать сопровождающую информацию или вообще удалить фотографию, метаданные можно будет восстановить с помощью специальных программ. И у меня – очень кстати – есть к ним доступ благодаря моей работе. Я вбиваю координаты могилы Мэлвина, взятые с гугл-карт, в поиск по базе изображений. С учетом количества фото и видео, загруженных в интернет в каждую дату, поиск может занять некоторое время, поэтому я оставляю его работать в фоновом режиме, а сама переключаюсь на другую вкладку.

Щелкаю по папкам в моем компьютере и открываю ту, что озаглавлена «Налоги-2019». После того как Коннор отыскал флешку с ключом к письмам Мэлвина, которые я от него прятала, я решила, что надежнее будет скрывать информацию, к которой я не хочу предоставлять ему доступ, на самом виду. То есть в моей финансовой папке. Не представляю, какому тинейджеру придет в голову интересоваться налоговыми документами. До сих пор это срабатывало.

Ввожу пароль, и передо мной разворачивается список файлов. Здесь я храню данные о самых отъявленных психах из «Сайко патрол» – те, что пересылала в ФБР. Раньше я пыталась их отслеживать, надеясь, что настоящее имя или адрес заставят ФБР активнее реагировать на угрозу. Правда, тогда мои сыскные навыки не были такими впечатляющими.

Я не имела того опыта, что имею сейчас. А еще доступа к инструментам и базам данных, которыми ныне располагаю. Я начинаю с первого имени: «Ядерный взрыв». Щелкаю на его папку, внутренне подбираясь, – я знаю, что там найду. Какое-то время он слал мне угрозы регулярно, раз в месяц или чаще. Он был большим поклонником порно с пытками и любил с помощью фотошопа заменять лицо жертвы моим, а потом отправлять мне результаты. Видео начинает проигрываться автоматически, и я едва не подпрыгиваю, торопясь нажать на «Стоп».

В свое время я смогла отыскать его под этим же ником на нескольких сайтах. На каждом он запостил кое-какие личные сведения, так что я вышла на него в реале. Его звали Салем Адамс, и он работал оператором погрузчика на складе близ Бойсе. Я подумывала собрать послания этого урода и отправить его боссу, но тогда мы еще были в бегах, и я предпочла не высовываться.

Я вбиваю его имя в один из самых мощных поисковиков, к которым у меня есть доступ по работе, гадая, не повлекла ли его активность в онлайне реальных последствий. Но вместо заметки о его увольнении за какие-нибудь злобные расистские посты нахожу некролог. Копаю еще немного и выясняю, что он был убит несколько месяцев назад – в ходе неудавшегося ограбления… Не могу сказать, что сожалею о его смерти. Одним ублюдком, плюющимся ядом, в мире стало меньше.

Перехожу к следующему имени из списка психов: QP113d, он же Форрестер Блэкени. Если Салем был одним из первых фанатов Мэлвина, Блэкени увлекся его преступлениями где-то год назад. Однако когда он решил, что я помогала мужу совершать убийства, то атаковал меня весьма агрессивно. Не только слал мне злобные имейлы с угрозами, но даже связался с моим боссом: спросил, в курсе ли она, что наняла серийную убийцу. Джей Би не оценила его благих намерений и в ответ бросила все ресурсы агентства, чтобы отследить Блэкени и уведомить все его контакты, которые смогла найти. Также она с большим удовольствием переслала мне статью из газетенки в его краях, сообщавшую, что его уволили с должности менеджера по продажам после того, как его деятельность в онлайне выплыла на свет благодаря неравнодушию соседа, пожелавшего остаться анонимным.

Заново проверяю его имя и хмурю брови, наткнувшись на еще один некролог. Деталей в нем не сообщается, а попытки выяснить побольше не приносят результата. Уточняю дату его смерти и понимаю, что это произошло вскоре после разоблачения, за которым стояла Джей Би. На секунду ощущаю укол вины, гадая, есть ли между этими событиями связь.

Следующие несколько имен в моем списке не дают никаких интересных результатов. Но дальше я натыкаюсь еще на двоих, которые умерли: один погиб предположительно при сделке с запрещенными веществами, второй – в стычке местных банд. Следующие двое, похоже, пропали без вести – обстоятельства исчезновений не выяснены.

Откидываюсь на спинку стула, созерцая результаты своих трудов. В моем списке психов больше пятидесяти имен, и четверо из них погибли. Еще двое пропали – предположительно, мертвы. Плюс Купер Кунц, насчет которого ФБР меня только что допрашивало. Смертность примерно 10 %. С учетом того, что количество убийств в США составляет примерно 7,5 на 100 000 человек, такой показатель подозрительных смертей в выборке из пятидесяти выглядит тревожно высоким.

Я вспоминаю про визитную карточку специального агента Рен на моем кухонном столе и подумываю составить список, чтобы отослать ей. Но она ясно дала понять, что не является моей поклонницей, и это чувство взаимно. К тому же я не уверена, не сочтет ли она, получив информацию, что я и есть звено, связывающее их смерти воедино, – а это лишь укрепит ее подозрения на мой счет.

Вместо этого я возвращаюсь к статье про смерть Салема Адамса и нахожу имя полицейского, которое указано там. Отыскиваю его номер телефона и звоню. Удивительно, но со второго гудка он берет трубку. Я-то ожидала, что меня переключат на оператора…

Секунду не знаю, что сказать, но потом называю свое имя и объясняю, что звоню, чтобы уточнить информацию по делу Салема Адамса. Он слегка колеблется, прежде чем ответить:

– Вы не могли бы объяснить, почему интересуетесь этим делом?

За последние годы я усвоила, что лучшая ложь – та, что ближе всего к правде.

– Конечно. Я частный сыщик. – Называю ему свою компанию и номер лицензии частного детектива. – Имя мистера Адамса всплыло в ходе расследования, которое я провожу для одного нашего клиента.

– К сожалению, мэм, поскольку дело не закрыто, я не имею права разглашать детали.

Ответ вполне ожидаемый. Смешно было рассчитывать, что он возьмется откровенничать со мной, но попробовать стоило.

– Понимаю… – Я делаю паузу, прикидывая, не спросить ли его насчет человеческих костей на месте преступления, но потом понимаю, что, если ответ будет положительным, это только усложнит ситуацию. Возможно, эти сведения специально держат в тайне, и я попаду под подозрение, позвонив ни с того ни с сего и расспрашивая о них.

Благодарю офицера за уделенное время и сбрасываю звонок. С минуту сижу, постукивая по столу ручкой. Звонить в другие правоохранительные службы, связанные с остальными делами, не имеет смысла: мне ответят точно так же. Однако есть кое-кто, с кем они, возможно, согласятся поговорить.

Кец берет трубку, и я слышу ее сдавленное дыхание. Голос у подруги тоже напряженный, и меня охватывает тревога.

– Что случилось? – немедленно спрашиваю я.

– Всё в порядке, – отвечает Кец. – У меня схватки.