Я замираю, обрадованная тем, что привычное прикосновение к пистолету немного заземляет меня. Это федералы – значит, речь не об аресте Сэма за убийство Варруса. Теперь понять бы, с какой стати агентам ФБР вот так внезапно появляться у моих дверей. Если это имеет отношение к стрельбе в школе, свидетелем которой был Коннор, Майк Люстиг предупредил бы нас.

– А в чем дело? – спрашиваю я по интеркому.

– Проще будет объяснить, если впустите нас внутрь, – отвечает мужчина.

– Наверняка, – говорю я им.

Они ждут, пока я открою двери или скажу еще что-нибудь. Но я молчу, и они переглядываются. Женщина сердито надувает губы:

– Это касается вашего бывшего мужа, Мэлвина Ройяла.

Во рту возникает горький привкус. Ну конечно! Даже мертвый, Мэлвин постоянно находит способ вмешиваться в мою жизнь. Однако они правы: это не та тема, которую стоит обсуждать по домофону на радость соседям.

– Хорошо. Простите, если это покажется вам паранойей, но не могли бы вы оба поднести удостоверения к камере, чтобы я их рассмотрела? Мне надо будет проверить номера, прежде чем впускать вас.

С учетом того, что на меня и мою семью в нашем собственном доме как-то напали люди, прикинувшиеся сотрудниками правоохранительных органов, я не собираюсь испытывать удачу.

Двое агентов снова переглядываются, но делают, как я прошу. Не убирая пистолет далеко, звоню Майку. После нескольких гудков звонок переключается на его ассистентку, которая сообщает, что специального агента Люстига сейчас нет на месте – она передаст ему информацию, когда он вернется. Тем не менее она соглашается проверить номера удостоверений и подтверждает, что агенты настоящие.

Я заканчиваю звонок, убираю оружие в сейф и отключаю сигнализацию, прежде чем открыть входную дверь. Женщина первой протягивает мне руку:

– Я спецагент Рен. Спасибо, что согласились поговорить.

Вживую она ниже ростом, чем мне показалось, но сильная, судя по рукопожатию. Мужчина, наоборот, выше, только очень худой. Я замечаю у него на шее царапину – наверняка порезался, когда брился сегодня утром.

Приглашаю их войти и провожаю на кухню. Стоит им переступить порог, как они сразу обегают пространство цепкими взглядами – и гостиную, и коридор. Вряд ли что-то может их заинтересовать; на журнальном столе грудой навалены учебники Коннора, рядом – несколько флакончиков с лаком для ногтей, оставленных Ланни. Всё как в доме у нормальной семьи.

На кухне я указываю им на стол и предлагаю кофе.

– Да, спасибо, – говорит спецагент Рен, а спецагент Индири молча кивает. Рен занимает место, где обычно сижу я, – то, с которого открывается обзор на входную дверь. Индири усаживается напротив нее, так, что контролирует коридор, – видимо, на случай, если еще кто-нибудь окажется дома.

Налив кофе в три кружки и поставив их на стол, я сажусь между ними.

– Так в чем дело?

– Вам знакомо имя Купер Кунц? – спрашивает агент Индири.

– Не дадите контекст?

– Вы можете знать его как «сККунса», – говорит агент. – Это его никнейм в Сети.

Задумываюсь на минуту, пытаясь вспомнить, но в голову ничего не приходит.

– Простите, все равно не знаю.

– В прошлом он посылал вам имейлы с угрозами, – добавляет Рен. – Думаю, это поможет.

Я гляжу на нее, ожидая, что она вот-вот рассмеется. Наверняка Рен шутит. Однако ее лицо остается серьезным, и смеюсь уже я.

– Вы хоть представляете, сколько писем с угрозами я получила за прошедшие годы? Только сегодня больше сотни. А так, наверное, тысячи – если не десятки тысяч. Как бы я упомнила никнеймы всех, кто их посылал? Уж простите, ничем не могу помочь.

– Думаю, этот вы должны были запомнить, потому что сочли необходимым переслать сообщение в ФБР. – Рен наклоняется и достает из сумки коричневый конверт. Вытаскивает из него лист бумаги и через стол подталкивает ко мне. – Возможно, это освежит вам память…

На листе распечатка имейла, отправленного год назад. Мне достаточно взглянуть на первую строку, чтобы волосы на затылке встали дыбом. Она права, я прекрасно помню этого человека. Ему очень нравилось описывать – в деталях – множество кошмарных вещей, которые он собирается сделать с моей дочерью у меня на глазах. Однако обратить на письмо внимание меня заставила фотография Ланни, которую он прикрепил. Снимок был размытый, будто его сделали на ходу, в спешке, но фотографировали рядом с ее школой. Это означало, что он был в Ноксвилле. Возле школы моей дочери. На расстоянии вытянутой руки. Я немедленно переслала имейл в ФБР и несколько недель никуда не выпускала Ланни одну. Из ФБР ответили в их обычной манере: они этим займутся, но мне лучше дать им знать, если от этого человека поступят еще угрозы. Иными словами, они сунули это сообщение в кучу других таких же и пообещали что-нибудь предпринять, если угрозы продолжатся. Помню, в какую я пришла ярость, получив их ответ. Даже позвонила Майку спросить, не может ли он вмешаться. Он попробовал, но натолкнулся на ту же преграду, что и я. У ФБР нет такого количества агентов, чтобы разбираться с каждым придурком, угрожающим людям по интернету. По крайней мере, Майк был сердит не меньше моего. Он пообещал направить мое обращение вверх по цепочке. Получается, это сработало?

Я толкаю листок обратно по столу.

– И вы только сейчас решили этим заняться? Конечно, лучше поздно, чем никогда… Вам удалось отследить этого урода? Мы сможем предъявить ему обвинение?

– Да, мы смогли его отследить, – кивает Рен. – К сожалению, предъявить обвинение не удастся.

– Это почему же? – язвительно вопрошаю я.

Я уже на взводе и готова кинуться в бой, когда она отвечает:

– Потому что он мертв.

В растерянности хлопаю глазами. Это совсем не то, что я ожидала услышать.

– Он был убит несколько недель назад, – продолжает Рен. – Весьма жестоко.

Я замечаю, что оба, Рен и Индири, внимательно наблюдают за мной, отслеживая мою реакцию. Обычно я не радуюсь гибели других людей, и уж точно не их страданиям, но не могу сказать, что сожалею насчет смерти этого парня. Одной угрозой моей семье меньше.

Я смыкаю руки в замок на столе.

– Я, конечно, благодарна за то, что вы явились сообщить мне эту новость лично, но, думается, вы здесь не за этим.

Губы Индири слегка изгибаются в намеке на улыбку. Из них двоих он определенно добрый полицейский.

– Вы правы. Боюсь, у нас к вам несколько вопросов: в частности, насчет вашего местонахождения в последние недели.

Я искренне удивлена. В первую очередь потому, что реши я разделаться с тем парнем, то сделала бы это сразу после его первого имейла.

– Думаете, я имею отношение к убийству?

– Сейчас мы просто собираем информацию, – отвечает Индири, по-прежнему добродушно. Я бросаю взгляд на спецагента Рен – та настолько напряжена, что вот-вот взорвется. Определенно они здесь не из любопытства – его можно было бы удовлетворить простым телефонным звонком.

– Если назовете мне конкретные даты, я посмотрю по своему календарю, – говорю им, вытаскивая телефон из кармана.

Они указывают временной интервал; судя по нему, точно установить момент смерти им не удалось. Очевидно, потому, что тело обнаружили не сразу.

– Где его нашли? – спрашиваю я.

– Дома, – сообщает Рен. Значит, труп не выбросили где-нибудь в кустах.

– Я имела в виду, где в стране, – уточняю я.

Она откашливается:

– В Техасе. В маленьком городке близ границы, недалеко от Нью-Мексико.

Листаю календарь.

– Давайте посмотрим… Две недели назад. Утром во вторник я возила машину на замену масла. Это будет легко проверить. После обеда забирала сына с конной терапии; могу дать вам имя и номер конюшни, если захотите убедиться. Позвонила по «Фейстайму» моей подруге Кец ближе к вечеру; она детектив полиции Нортона, так что сами решайте, верить ей на слово или нет.

Переключаюсь на банковское приложение и проверяю последние операции по кредиткам.

– В среду утром я покупала кофе в кофейне за углом – я у них постоянник, так что они меня вспомнят. Вечером мы всей семьей ездили ужинать в «Дольче Вита» – официант может подтвердить, а если нет, у них должно было остаться бронирование. В четверг я сделала несколько покупок и, если надо, могу найти чеки. – Поднимаю голову и смотрю на них. – Этого достаточно?

Агенты переглядываются.

– А в промежутках? – напирает Рен.

Любезно ей улыбаюсь.

– Не сомневаюсь, что вы уже проверили полетные списки авиакомпаний и не нашли никаких упоминаний обо мне, так что я не могла улететь туда, где он жил. На поезде получилось бы слишком долго, плюс мне пришлось бы арендовать автомобиль или еще как-то добираться до места из ближайшего города. Эти базы данных вы тоже проверяли. Остается собственная машина. Часов десять езды, может дольше. Но давайте предположим пять – даже тогда мы говорим как минимум о двенадцатичасовой поездке туда и обратно. Так что нет, мне не надо отчитываться о промежутках в моем календаре. Достаточно доказать, что у меня не было двенадцати часов, чтобы прокатиться туда и прикончить этого ублюдка.

Рот агента Индири снова складывается в улыбку. Рен смотрит на меня так, будто хочет надавить еще, но он говорит:

– Вы правы. Этого должно хватить, а если нет, мы дадим вам знать.

Ни один из них не делает движения, чтобы встать, а это означает, что у них остались еще вопросы. Я даже догадываюсь какие.

– Сэкономлю вам время: Сэм на этой неделе выполнял грузовые рейсы. Все они зарегистрированы в Ассоциации воздушного транспорта. Хотя я уверена, что вы об этом знаете, иначе не сидели бы здесь, болтая со мной.

На этот раз Индири все-таки улыбается.

– И это тоже правда.

Я киваю.

– Теперь, когда вопрос моей причастности – точнее, непричастности – урегулирован, может, расскажете, зачем вы здесь на самом деле? Если это просто расследование убийства, им должны заниматься местные копы, а не ФБР. Опять же, вы упомянули Мэлвина Ройяла. Пока что я никакой связи не вижу, если не считать, что Купер Кунц определенно не являлся его фанатом.

– Вы снова правы, – подтверждает Индири. – Мы нашли кое-что от Мэлвина на месте преступления.

Я хмурю брови. Вскоре после того, как Мэлвина признали виновным, кое-какие его вещи попали на черный рынок – одежда, письма, которые он писал, в один момент даже пряди волос. Что за ценность в них видели покупатели, я понятия не имею. Мне было отвратительно даже думать об этом.

– Что именно вы нашли? – спрашиваю я, не зная, действительно ли хочу услышать ответ.

– Фрагмент кости, – ровным голосом произносит он.

– Кости? – переспрашиваю, не уверенная, что правильно расслышала. – Человеческой? Его кости?

Индири кивает Рен, и та достает из конверта еще одно фото. Его явно сделали криминалисты: кусочек кости лежит на синей ткани. Судя по линейке рядом, кость длиной около дюйма, и она тонкая.

– Это средняя фаланга его указательного пальца, – объясняет Рен. – Левой руки.

Не отрываясь гляжу на фото. К горлу подкатывает тошнота при мысли, что это была часть Мэлвина. Кость из руки, которой он пытал женщин, а потом ложился со мной в постель и ею же ласкал.

Я отталкиваю снимок, глотку обжигает желчь.

– Как вообще к этому парню могла попасть его кость? Не мог же Мэлвин отрезать себе палец и выставить на продажу? Уж точно я бы заметила его отсутствие, когда он похитил меня с намерением запытать до смерти в прямом эфире.

– Это нам еще предстоит выяснить, – отвечает Рен.

В ее голосе подозрение. Неужели они до сих пор считают, что я могу быть причастна?

– Смею вас заверить: когда я застрелила Мэлвина Ройяла, все его пальцы были при нем.

Индири снова почти улыбается.

– Благодарю за подтверждение, хотя в нем и нет необходимости. Мы уже знаем, откуда взялась кость. Кто-то раскопал его могилу.

Новость бьет меня словно кулак в живот. Я оседаю на стуле, голова начинает кружиться. Я слышала, что такое порой случается: люди настолько увлекаются своими кумирами, что раскапывают их могилы, а потом продают содержимое гробов как сувениры. Это отвратительно и дико, но меня не удивляет. На момент смерти Мэлвина у него имелись фанаты, готовые выполнить любой его приказ – включая похищение его детей и убийство бывшей жены. Хотя скорее то были не фанаты, а последователи. Я так переживала, что кто-нибудь из них попытается отыскать могилу Мэлвина и откопать его, что предприняла максимальные меры предосторожности. Его похоронили в безымянной могиле, на кладбище, никак не связанном с его биографией. У меня в домашнем офисе висит снимок этой могилы. Она неприметная – просто небольшой камень в море других таких же. Напоминание о том, что он мертв и больше нас не потревожит.

– Как они вообще его нашли? – Я вдруг понимаю, что очень зла. Никто не должен был отыскать эту могилу. А раз ее нашли, значит, я что-то упустила – оставила подсказку насчет местоположения, сама того не зная. И это наводит на мысль: что еще я могла упустить? Какие еще есть слабые места, которых я не вижу?

– Мы пытаемся это выяснить, – отвечает Индири.

Я провожу ладонью по лицу.

– Когда это произошло? Почему меня не уведомили сразу же?

В кладбищенской конторе я оставила строгое указание связаться со мной немедленно, если кто-нибудь будет расспрашивать о захоронении или с ним что-то произойдет.

– Мы не знаем.

У меня широко распахиваются глаза.

– В каком смысле не знаете? Как это возможно? Нельзя же раскопать могилу так, чтобы никто не заметил!

– Поверьте, мы обеспокоены не меньше вашего, – говорит Индири.

Громко фыркаю в ответ. Конечно, это просто кости, и меня не должно волновать, что они пропали, но меня очень успокаивало сознание того, что Мэлвин лежит в могиле – и что это я отправила его туда.

Рен достает из конверта еще несколько фото. Я сразу же их узнаю. Могильный камень Мэлвина. Выглядит точно так же, как на снимке у меня над столом.

– Мы говорили с администрацией кладбища и со всеми могильщиками, которые работали там за последний год. Никто из них не помнит, чтобы кто-нибудь проявлял интерес к могиле Мэлвина, и никаких происшествий поблизости тоже не было. Не находили ни следов раскопок, ни кучек земли. Ничего позволяющего заподозрить, что с могилой что-то неладно.

– Надо думать, вы уже разрыли ее, чтобы проверить, что тела нет? – спрашиваю я.

Индири кивает:

– На этой неделе. Гроб был на месте, но пустой. Мы отправили, что смогли, криминалистам, надеялись найти какие-нибудь волокна, отпечатки пальцев, но…

Он замолкает на полуслове. При таких условиях было бы удивительно, найди они хоть что-то. Тем более что им неизвестно даже, когда совершено преступление. Я роняю голову на руки.

– Просто поверить не могу! Каким больным уродом надо быть, чтобы раскопать могилу и продавать кости как сувениры?

Спецагент Индири ерзает на стуле.

– Мы считаем, это другой случай.

Я поднимаю глаза и смотрю на него.

– Почему? Как еще объяснить, что у Купера Кунца оказалась одна из костей Мэлвина?

– Потому что мы нашли эту кость у него в горле. По заключению патологоанатома, ее поместил туда человек, убивший его.