Вода поглощает Мэдисон в мгновение ока. Свернутая веревка, которой ее щиколотка привязана к цементному блоку, скользит по краю борта, стремительно раскручиваясь. Я бросаю пистолет и хватаюсь за нее. Ладонь обжигает огнем – веревка срывает мне кожу. Я держусь изо всех сил, пытаясь ее остановить, но не могу.

Я опоздала.

За долю секунды надо принять решение: отпустить Мэдисон или попытаться спасти.

Если отпустить, она умрет.

Если пытаться спасти, придется бросить Сэма.

Сэм без сознания, но стабилен.

Полицейские уже на подходе.

Я не могу бросить Мэдисон. Она нужна, чтобы доказать, что Сэм невиновен.

Мое время заканчивается. Веревка натягивается, утаскивая меня за собой.

Вода как жидкая тьма. Я проваливаюсь в черную дыру, где царит леденящий холод. Инстинкт требует, чтобы я вырвалась на поверхность.

Я игнорирую его. Меня затягивает все глубже – в пропасть, где нет ни света, ни звука, ни тепла.

На уши больно давит. Мы погружаемся слишком быстро. Цементный блок такой тяжелый! Я сопротивляюсь погружению, делая толчки ногами, но это не помогает.

Несмотря на мои усилия, нас тянет вниз, и вниз, и вниз… Еще немного, и станет слишком глубоко. Я проиграю сражение с саднящими легкими.

Вытаскиваю из кармана складной нож. Открываю его. Нащупываю веревку. Режу.

Освобождение!

Один конец веревки уходит дальше в бездну. Другой – нет. Он ведет к Мэдисон. Я следую по нему, пока мои пальцы не натыкаются на что-то чужеродное. Тонкое, как паутинка.

Волосы Мэдисон, собранные в хвост.

Я хватаюсь за него, накручивая на запястье. А потом тяну.

Она не сопротивляется, и я понимаю, что, возможно, опоздала. Обхватив ее рукой за талию, начинаю ногами толкаться вверх, из последних сил устремляюсь к поверхности.

Мэдисон безвольно висит в моих объятиях. Тащу ее за собой, следуя за цепочкой пузырьков из моих изнывающих легких – только по ней можно понять, где верх.

Невозможно определить, где заканчивается вода и начинается воздух. Вокруг абсолютно темно. Наверное, именно так ощущается бесконечность. Бесконечная борьба.

Мои легкие горят. Стонут. В отчаянии молю собственное тело держаться.

Это похоже на наши ночи с Мэлвином. Все те разы, когда он душил меня во время секса, а я заставляла себя терпеть.

Не сдаваться.

Я говорила себе, что смогу.

Говорила, что я выживу.

Отказывалась отдать ему победу.

И не отдам ее сейчас.

Мэлвин подготовил меня к этому. Научил терпеть отсутствие воздуха в груди. Сопротивляться подступающей тьме, от которой мутится зрение. Натренировал задерживать дыхание так долго, что и представить нельзя.

Мои руки вырываются на поверхность. Потом голова. Я хватаю ртом морозный воздух, обжигающий легкие. Отплевываясь, цепляюсь за борт лодки. Вытаскиваю Мэдисон следом за собой и поддерживаю под спину, лицом к небу.

Она со всхлипом втягивает воздух и кашляет. Она жива.

Несколько секунд мы только дышим, фыркая и пыхтя. Потом Мэдисон стонет и переворачивается в моих руках. Мы висим у поверхности воды лицом друг к другу.

– Ты меня вытащила, – хрипло говорит она. В ее взгляде восторг и поклонение. – Я знала, что ты сможешь. Знала, что не ошиблась на твой счет, – ты такая же, как я.

Я качаю головой.

– Нет, – отвечаю ей. – Я не чудовище.

Выражение ее лица резко меняется. Теперь на нем разочарование, сожаление и печаль.

Она тянется ко мне. Прижимается щекой. Я ощущаю на своей руке ее ладонь. Напрягаю плечи, опасаясь, что она потянет меня под воду. Но вместо этого Мэдисон шепчет:

– А вот и да, Джина…

Ее рука смыкается на моей. Я даже не успеваю понять, что до сих пор держу нож, когда она уже заносит его над водой. Пытается развернуть в мою сторону. Но я достаточно владею самообороной, чтобы легко уклониться от удара.

Чересчур легко…

Она не сопротивляется, когда я выворачиваю наши руки так, что нож больше не целится в моем направлении. Когда отталкиваю лезвие от своего лица.

Я слишком поздно понимаю, что она не собиралась атаковать меня. Ее цель – не я.

А она сама.

Пока я отклоняюсь, она устремляется на нож. И тот бьет ее в шею.

Я застываю от шока.

– Нет, – шепчу еле слышно. – Нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет!

Кровь, горячая и густая, льется мне на пальцы. На ладонь. Вниз по руке. В воду. Тьма встречается с тьмой.

Я разжимаю хватку, роняя нож. Он устремляется ко дну. Слишком поздно. Ущерб уже нанесен. На шее Мэдисон разверзается колотая рана.

– Нет! – кричу во весь голос. Пытаюсь свободной рукой зажать рану, не давать крови течь. Это не помогает. Рана слишком глубокая. Дыхание Мэдисон становится хриплым; она пытается говорить, но ничего не получается. Ее тело дергается в конвульсиях.

– Я здесь, – говорю ей. И вспоминаю, как другая женщина умирала у меня на руках. Шерил Лэнсдаун сотворила ужасные вещи. Она убила своих новорожденных близнецов и несколько других людей. И все равно она не заслуживала умереть вот так: после пыток, истекая кровью на холодном цементном полу…

Из глаз у Мэдисон текут слезы, и я отвожу ее волосы с лица, отчего на лбу и на щеках остаются розовые полосы. Понятия не имею, плачет она от злости, от страха или от сожаления. Единственное, что мне известно, – если она умрет, то станет еще одной жертвой Мэлвина, продолжающего убивать даже из могилы.

– Мне очень жаль, Мэдди, – шепчу я ей на ухо. Это правда. Мне жаль, что я, сама того не желая, подвела ее к этому моменту. Жаль, что она увидела во мне нечто, чего не было на самом деле. Жаль, что она жила в таком одиночестве и отчаянии.

Жизнь постепенно покидает ее. Конечности перестают двигаться. Пальцы вздрагивают, словно она тянется к чему-то недостижимому.

– Все хорошо, – шепчу я ей. И понимаю, что тоже плачу.

Ее рука в воде находит мою. Наши пальцы переплетаются. Она напоминает мне ребенка, инстинктивно ищущего утешения. Я искренне жалею ее. Как и тех, чьи жизни она отняла.

После смерти я еще несколько мгновений держу ее, но вода слишком холодая, а я полностью одета, так что оставаться на плаву мне тяжело. Я придерживаюсь за борт лодки, но пальцы немеют, и хватка ослабевает.

У меня стучат зубы, все тело содрогается от холода. Вокруг сплошная темень, небо сливается с озером, и они становятся одним целым.

– Сэм! – кричу я, подтягиваясь к краю борта. И вижу его: он перекатился на бок и держится за голову одной рукой. Сердце подпрыгивает у меня в груди. Сэм приходит в себя, слава богу!

В ночи вспыхивает красно-синяя мигалка – приближается полицейский катер.

– Сюда! – зову я. Голос у меня слабый и хриплый, и звук мощного мотора заглушает его. Катер сбрасывает скорость и закладывает резкий разворот, становясь параллельно лодке. Волной меня отрывает от планшира, за который я держалась.

Внезапно я ухожу под воду. Ледяная, она вцепляется в меня, маня в черные глубины. Мэдисон висит на мне мертвым грузом, утаскивая на дно, пока я пытаюсь удержаться на плаву. Но мои конечности тяжелеют, цепенеют, и вода смыкается надо мной…