Мчась вниз по холму к пирсу, снова набираю 911. Стоит мне услышать голос на другом конце, как я торопливо выпаливаю:

– Скажите Диакосу: они на озере Стиллхауз! Я преследую их.

Рассохшиеся доски трещат и стонут под моими ногами, пока я бегу к старым лодкам, качающимся у края. Не утруждаюсь тем, чтобы распутывать узел: вместо этого заталкиваю телефон в карман, чтобы освободить руки, вытаскиваю складной нож и перерезаю ту, которой к пирсу привязана более-менее крепкая моторка. Дважды проверяю предохранитель на пистолете и сую его за ремень. А потом прыгаю и раскачиваюсь вместе с лодкой, пока она не выравнивается. Сую кончик ножа в зажигание и поворачиваю. Приходится сделать несколько попыток, прежде чем мотор оживает. Скоростной лодку никак не назвать: хоть я и вытянула дроссель на всю длину, мотор фырчит и протестует, пока старая посудина мучительно медленно отходит от пирса.

Подкрасться потихоньку на озере невозможно: звук разносится над водой, а полная луна ярко сияет с неба. Поворачиваю нос ко второй лодке и плыву вперед; сердце едва не выпрыгивает у меня из груди. Мотор разогревается, и я набираю скорость, пока ветер не начинает развевать мои волосы.

По мере приближения свет на другой лодке становится ярче, и я вижу две фигуры, стоящие у кормы, одна больше другой, но обе – неразличимые тени. Однако ошибиться нельзя – это Мэдисон и Сэм. Они борются и толкают друг друга, а лодка качается у них под ногами. Когда мне уже кажется, что она перевернется, сбросив обоих в ледяную воду, я слышу выстрел. Он громко раскатывается по поверхности озера, разрывая ночную тишину.

У меня внутри все сжимается от паники. Беспомощно смотрю, как Сэм отшатывается, цепляясь руками за воздух. Похоже, он спотыкается обо что-то на дне лодки, потому что ему не удается сохранить равновесие, и Сэм падает. Раздается стук – это его голова ударяется о планшир. Он скрывается на дне лодки.

– Сэм! – Я сбрасываю скорость и дергаю руль, разворачивая лодку и позволяя инерции отнести меня бортом ко второй посудине, где стоит Мэдисон, сжимая в руках пистолет, нацеленный туда, куда упал Сэм. Выхватываю свой и сдергиваю предохранитель. – Бросай оружие, Мэдисон!

Она разворачивается ко мне лицом, и от ее резкого движения лодка опять раскачивается. Волосы Мэдисон растрепаны, одежда порвана и испачкана грязью. При виде меня ее глаза широко распахиваются, а рот приоткрывается от изумления. Потом она замечает пистолет, нацеленный ей в грудь. Мэдисон делает короткий вдох и раскидывает руки в стороны, все еще держа пистолет, но отводя его от меня.

– Слава богу! Гвен! – Она чуть ли не плачет.

Все, о чем я могу думать, – Сэм, лежащий на дне лодки. Раненый. Истекающий кровью. Мне надо попасть к нему. Сердце колотится у меня о ребра, легкие от паники съеживаются, и становится трудно дышать.

– Он п-пытался убить меня! – восклицает Мэдисон жалобно.

– Брось гребаный пистолет! – ору я. Мне не добраться до Сэма, пока она вооружена.

Мэдисон дергается, будто от пули. Открывает рот, но, похоже, решает не отвечать, и закрывает. Поведя запястьем, бросает пистолет за борт. Раздается всплеск, и я выдыхаю с облегчением оттого, что она не сопротивлялась.

– Отойди назад к корме, – приказываю ей. – Руки за голову.

– Гвен! – молит она. – Не знаю, что происходит, но я не виновата. Сэм напал на меня. Клянусь. Он пытался…

Я не желаю ее слушать. Не сейчас.

– Быстро! – рявкаю в ответ.

Наверное, Мэдисон видит ярость и ужас на моем лице, потому что, сглотнув, кивает. Не опуская рук, переходит на корму и садится возле мотора. Это лучшее, на что я сейчас могу рассчитывать. Продолжая целиться в нее, пригибаюсь и хватаюсь свободной рукой за борт их лодки. С металлическим скрежетом борта ударяются друг о друга.

И тут я наконец вижу Сэма. Он лежит, распростертый на дне. Кровь вытекает из раны на руке и собирается в лужицу под его головой – там, где он ударился о планшир. Лицо белое как мел. Глаза закрыты.

Он не шевелится.

Воздух покидает мои легкие.

«Нет!» – кричу я внутри. Нет-нет-нет-нет… Этого не может быть. Он не умер. Не мог. Не после того, через что мы прошли. После того, как выжили…

Я прыгаю в их лодку и опускаюсь на колени рядом с ним. Стараясь по-прежнему держать Мэдисон на прицеле, прижимаю пальцы свободной руки к его шее. Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста…

Слышу пульс. Ровный и сильный. Его грудь мерно поднимается и опадает. Сэм жив.

Мне кажется, я сейчас лишусь чувств от облегчения – но нет, нельзя. Вместо этого я испускаю медленный, прерывистый вздох.

– Вези нас на берег, – приказываю Мэдисон.

Она так и сидит на корме с руками за головой. И не двигается.

– Я не хотела, чтобы так вышло, Гвен… Ты должна мне поверить…

– Я ничего не хочу слышать! – Кажется, я теряю контроль. – Сейчас же заводи проклятую лодку!

Мэдисон трясет головой и стонет:

– Я не знаю как!

– Вытягивай трос и дергай.

Она колеблется, потом разворачивается к мотору.

Пока она занята, я пытаюсь осмотреть рану Сэма, но одной рукой это сделать затруднительно. Бросаю взгляд на Мэдисон, по-прежнему возящуюся с мотором. Прикидываю расстояние между нами, пытаясь определить, безопасно ли сейчас будет отложить пистолет. Если она бросится на меня, успею ли я схватить его, прежде чем она доберется до носа?.. Это риск, но ничего не поделать. Перебегая взглядом с Мэдисон на Сэма и обратно, я вожу руками по его телу. Нахожу рану на руке ближе к плечу – она сквозная. Жизни не угрожает.

Другое дело – вторая, на голове, где он ударился о планшир. Осторожно ощупываю ее. Череп вроде цел, но то, что Сэм до сих пор без сознания, – плохой знак. Непосредственной опасности для жизни нет, но ему надо в больницу.

– Я здесь, Сэм, – шепчу ему, гладя рукой по лбу. – С тобой все будет в порядке. Обещаю.

Я так и не слышу шум мотора, поэтому оборачиваюсь посмотреть, почему Мэдисон возится так долго. Та сидит скрюченная, и по ее лицу текут слезы.

– Не получается, – всхлипывает она. – В первый раз лодку заводил Сэм. Я пыталась запомнить, как он это делал, но она, похоже, сломалась. Может, вода попала… я не знаю.

Бормочу проклятие себе под нос. Думаю, не перейти ли самой на корму и завести мотор, но интуиция подсказывает этого не делать. Мэдисон опасна – хоть и старается произвести противоположное впечатление. Можно попробовать перетащить Сэма в лодку, на которой приплыла я, но это слишком тяжело и опасно…

У меня появляется идея.

– Лезь в другую лодку, – говорю Мэдисон. Если между нами будет расстояние, я смогу перейти к корме и завести мотор. Так я довезу нас до берега и вызову помощь для Сэма. Это риск, и у Мэдисон будет шанс сбежать, но сейчас это не главная моя забота. Сэм важнее.

Мэдисон опускается на колени, держа руки перед собой, и молит:

– Ты должна послушать меня, Гвен… Сэм сегодня пришел ко мне домой. Он клялся, что убьет меня.

Пускай мне не хочется ей верить, я признаю, что это может быть правдой. Не угроза ее убить, а появление Сэма у нее дома. Но его план – каков бы он ни был – сработал против него. Не представляю, как она его одолела, но Сэм явно недооценил соперницу.

Будь он в сознании, я потребовала бы объяснить, какого черта он натворил. Когда мы доберемся до госпиталя и врачи дадут добро, я так и поступлю. Но сначала надо доставить Сэма на берег…

– Лезь в другую лодку, – повторяю снова, угрожающим тоном.

Но Мэдисон не замолкает:

– Он наставил на меня пистолет, Гвен. Затащил меня сюда. Хотел утопить, как Роуэн. Я видела его вечером, когда ее убили. В окно. Я встала попить воды и видела, как он вернулся поздно ночью весь в грязи.

Я трясу головой.

– У него спустило колесо, – возражаю ей, вспоминая оправдание Сэма. Даже мне самой ясно, насколько неубедительно оно звучит. Это обычная проблема алиби – порой они настолько банальны, что кажутся смехотворными.

– Гляди! – Мэдисон шевелится, показывая правую ногу. Вокруг щиколотки обвязана толстая веревка. Другой ее конец тянется к цементному блоку, лежащему на планшире. – Он собирался утопить меня. Зачем бы я сама себя привязала?

У меня пересыхает во рту. Мэдисон права. Я кошусь на Сэма, все еще лежащего без сознания у моих ног. Его грудь равномерно ходит вверх-вниз. Я знаю этого человека. Знаю его душу. Знаю: он сделал бы что угодно ради нашей семьи. Но мои прежние опасения вспыхивают с новой силой.

Мог бы он убить, чтобы защитить нас? Да.

Стал бы убивать? Возможно.

В том-то и проблема. Я не могу однозначно ответить, что не стал бы.

Но если и да, то точно не так. Мэлвин топил своих жертв в озере после того, как убивал. Сэм никогда не повторил бы действий Мэлвина. Он не такой жестокий, как был мой муж. Сэм не чудовище.

– Ты лжешь! – кричу ей в лицо.

Мэдисон качает головой:

– Клянусь, это не ложь! Он собирался сбросить меня в воду. Как Роуэн. Но я смогла вырвать у него пистолет. Это ты и увидела – как я защищалась. Ты должна мне верить, Гвен. – Она дергает за веревку. – Я не сделала бы такого с собой.

Мэдисон так убедительна с этими спутанными волосами и глазами олененка… Выражение лица, дрожь в голосе, трясущаяся нижняя губа – все говорит в ее пользу. Она выглядит юной и смертельно напуганной. Мать во мне стремится схватить ее в объятия и сказать, что все будет хорошо.

Вот только это не по-настоящему. Вся ситуация – ложь. Напоминаю себе, что самые смертоносные существа на свете обычно самые красивые.

Мне хочется сказать ей, что я знаю ее истинное лицо: знаю, что она раскопала могилу Мэлвина и убила всех этих людей. Но не говорю, потому что гораздо больше хочу избавиться от Мэдисон и помочь Сэму.

Трясу головой. Снова целюсь:

– Лезь в другую лодку.

Мэдисон моргает, по ее щекам бегут слезы. Она ждет, что я уступлю, а когда этого не происходит, испускает прерывистый вздох и ступает к борту. Лодки слегка разошлись, и я переношу вес тела на другую сторону, чтобы мы не перевернулись, когда Мэдисон наклоняется и протягивает руки.

Но вместо того, чтобы подтянуть вторую лодку, она отталкивает ее. Наша от этого начинает раскачиваться, и я налегаю на противоположный борт, предупреждая катастрофу.

– Какого черта ты делаешь? – ору на Мэдисон, беспомощно наблюдая, как вторая лодка отплывает от нашей. Нет никаких сомнений, что это было намеренно. Меня захлестывают беспомощность и гнев. Вскидываю пистолет и целюсь ей в грудь. – Заводи мотор. Сейчас же. Иначе…

Она смеется, разводя в стороны руки:

– Ты что, застрелишь меня? Давай! Стреляй! Я давно жду, когда проявится настоящая Джина Ройял!

Я скрежещу зубами. Готова ли я выстрелить в Мэдисон, чтобы спасти Сэма? Сердце бьется о ребра.

– Давай же! – кричит Мэдисон, провоцируя меня.

Что-то в ней переменилось. Она будто стала другим человеком. Куда подевались слезы, дрожащая нижняя губа, глаза Бэмби? Теперь я вижу это: ее безумие. Передо мной женщина, которая убила всех этих людей и подставила Сэма. Психопатка, раскопавшая могилу Мэлвина. Методически прокладывавшая себе путь в мою жизнь, чтобы взорвать ее изнутри.

Как я не заметила этого раньше? Как она сумела меня провести?

В точности как Мэлвин…

Люди погибли, потому что я купилась на ее обман.

Как и с Мэлвином.

Неужели и теперь, после стольких лет, после всего, через что мы прошли, я все еще маленькая наивная Джина Ройял, которая не может распознать монстра, даже когда он стоит перед ней?

Вот только когда Джина Ройял сталкивалась с монстром, она убегала и пряталась.

Я больше не такая.

Крепче сжимаю рукоять пистолета и кладу палец на спусковой крючок. Я смогу это сделать. Выстрелить и разделаться с ней. Или могу схватить цементный блок и швырнуть за борт. Скажу потом, что это была самооборона.

Но правда ли это?

Я гляжу на Сэма и вспоминаю, как совсем недавно размышляла, насколько далеко он способен зайти, чтобы защитить нас. Убьет ли он ради нашей семьи. А может, уже убил?

Сейчас неизвестное в этом уравнении – я. Я готова убить ради нас?

Способна ли я убить Мэдисон, чтобы сохранить жизнь Сэму?

Безусловно.

Но сделаю ли я это?

Она глядит на меня, и я думаю, понимает ли Мэдисон, что я сейчас взвешиваю ценность ее жизни. Решаю, достойна ли она жить. Возможно, застрелить ее будет правильным поступком – правосудием карателя. Я избавлю мир от жестокой серийной убийцы.

Вот только это так не работает. Не мне решать, жить кому-то или умереть. Мэлвин считал, что имеет право принимать такие решения. Похоже, Мэдисон тоже так думает.

Но ни у кого из нас нет этого права. Мы все заслуживаем правосудия. Без него нет и справедливости.

Я не такая, как Мэлвин. И никогда не буду.

Я должна найти другой способ спасти Сэма.

К счастью, за ее плечом мое внимание привлекает кое-что новое: вдалеке мигает синий огонек. Полицейская машина сворачивает на дорогу, огибающую озеро. За ней едет вторая; от облегчения у меня подкашиваются колени. Даже если Диакос не получил моего сообщения насчет озера, кто-то услышал выстрел и вызвал копов. Очень скоро на воду выйдет полицейский катер.

Я хватаю свободной рукой запястье Сэма и крепко сжимаю.

«Держись», – мысленно молю его. Нащупываю пульс: он по-прежнему ровный и сильный. У меня появляется надежда, что очень скоро все закончится.

Это не означает, что я бросаю пистолет. Но убираю палец со спуска, хоть и держу Мэдисон на мушке на случай, если она решит напасть. Я ей этого не позволю.

– Все это плохо для тебя кончится, – предупреждаю ее. Теперь, когда я знаю правду, я должна добиться, чтобы она понесла наказание за совершенные убийства, а заодно очистить имя Сэма.

Мэдисон встает, широко расставив ноги, и начинает раскачивать лодку из стороны в сторону. Я хватаю Сэма за руку и тянусь к планширу, чтобы сохранять равновесие. Пытаюсь держать ее на прицеле, но это тяжело. Нас разделяют один-два шага, но при таких колебаниях попадание не гарантировано.

– Ты ведь знаешь, как легко будет ее перевернуть? – спрашивает она.

– Это будет самоубийство, – возражаю ей. – Ты все еще привязана к цементному блоку.

Мэдисон усмехается:

– Оно того стоит, если Сэм пойдет на дно вместе со мной. Без сознания он не сможет выплыть. Ты можешь попытаться удержать его на воде, но все мы смотрели «Титаник» и знаем, чем это заканчивается.

Я крепче цепляюсь за борт лодки, пытаясь пригасить качку. Ничего не получается. Бросаю взгляд на Сэма. Если мы перевернемся, я должна быть готова подхватить его.

– Здорово будет, если ты сейчас очнешься, – бормочу над ним.

Мэдисон наклоняет голову:

– Знаешь, я никогда не понимала, почему ты так предана этому парню. – Она кивает на Сэма. – После того, как он пытался уничтожить твою семью. Охотился за тобой и твоими детьми. Лгал тебе. Основал «Погибших ангелов». Но почему-то ты миришься с этим.

– Мои отношения с Сэмом тебя не касаются. – До чего я устала от вмешательств посторонних в мою жизнь и мои дела!

Мэдисон закатывает глаза:

– Боже, какая глупость! Ты выше этого, Джина! Ты заслуживаешь большего. Скажу тебе честно: у тебя ужасный вкус на мужчин!

Я скриплю зубами, багровея от гнева.

– Зачем ты все это делаешь, Мэдисон? Что тебе нужно?

Она перестает раскачивать лодку и смотрит мне в глаза.

– Мне нужна ты, – просто отвечает она. – Джина Ройял.

Мне хочется расхохотаться. Из всех ответов, которые она могла дать, этот я ожидала меньше всего.

– Та самая наивная, мягкотелая домохозяйка – ее больше нет… – Она опять закатывает глаза. – Здесь только мы, Джина. Можешь больше не притворяться.

Трясу головой. Она несет какую-то чушь.

– В смысле притворяться?

Похоже, мой ответ ее разочаровал. Мне плевать. Моя единственная цель – отвлекать Мэдисон, пока полиция до нас не доберется. К тому же чем больше я узнаю, тем больше доказательств у меня будет против нее, когда все это закончится.

– Я знаю тебя, Джина. – От звука моего прежнего имени у меня по коже бегут мурашки.

– Ты ничего обо мне не знаешь! – рявкаю в ответ.

Мэдисон смеется:

– Ты не понимаешь. Тогда, на суде, я не сводила с тебя глаз. Любовалась тем, как классно ты разыгрываешь жертву. Все ведь поверили, что ты ничего не знала про убийства Мэлвина. Что не была причастна.

– Я и не была.

Она игнорирует мою реплику:

– Но однажды ты посмотрела на меня. Твой адвокат подошел посовещаться с судьей, а ты обвела зал глазами, и наши взгляды встретились. Это был такой момент… – Мэдисон замолкает, не справившись с эмоциями. Потом прерывисто выдыхает и улыбается. – Ты не понимаешь. Всю жизнь я чувствовала себя белой вороной. Думала, может, это потому, что я сирота, но даже в колледже, где никто не знал мою историю, у меня не получалось заводить друзей и общаться с людьми. Чего-то всегда не хватало. Временами я так злилась, что просто… – Она останавливает себя, сжав руки в кулаки. – Но в тот день… В тот момент, когда ты посмотрела на меня и мы встретились глазами… Ты меня увидела. Я сразу почувствовала это… связь между нами. Сразу поняла, что мы похожи. Что мы одинаковые! Во мне была часть, которую никто не понимал, – а ты поняла!

Ее глаза горят, будто она рассказывает о духовном пробуждении.

– Тогда-то я и узнала правду о тебе: что ты стояла за всеми этими преступлениями. Что Мэлвин был твоей марионеткой – как Сэм сейчас. Я уже тогда знала, что последую по твоим стопам. Что однажды докажу: я тебя достойна!

Я остолбенело таращусь на нее. Пытаюсь вспомнить момент, о котором она говорит, но весь процесс словно в тумане. Я не помню ничего из того, что описывает Мэдисон. Скорее всего, я просто смотрела в пространство и она оказалась перед моими глазами, хоть я этого и не сознавала.

Она склоняется ко мне и возбужденно восклицает:

– Все это, все люди, которых я убила, и как подставила Сэма, – я сделала это, чтобы доказать, что готова стать твоей напарницей. И готова исполнить обещание, которое мы тогда дали друг другу.

Я настолько поражена тем, что она говорит, что едва не пропускаю мимо ушей признание. Это ощущается будто удар в живот: не то, что она призналась в убийствах и попытке свалить их на Сэма, а что я была ее вдохновением.

Меня сейчас вырвет. Я не хотела ничего подобного!

Понятия не имею, что отвечать – как вообще реагировать. Смотрю на Мэдисон – в ее глазах неприкрытое отчаяние. Она призналась мне, мечтая заслужить мое одобрение. Откуда мне это знакомо? Ну конечно, мои дети! Сколько раз я видела такое же выражение на их лицах… Стремление впечатлить, когда в действительности им просто хочется внимания и заботы. Хочется любви.

На мгновение я вижу в Мэдисон одинокую маленькую девочку, которая лишилась родителей и просто хотела, чтобы кто-то заботился о ней и понимал. Мать во мне опять поднимает голову, оплакивая женщину, которой эта девочка стала.

– Мне очень жаль, Мэдисон, – тихо говорю я. – Но я не та, за кого ты меня приняла. И никогда не буду.

– Нет, та! – в слезах восклицает Мэдисон, напоминая мне, до чего она еще юная. – Ты – Джина Ройял.

– Нет. – Я произношу это мягко, словно объясняя ребенку, что Санты не существует, хоть мне известно, что это разобьет его сердце на какое-то время.

Она глядит на меня в упор, ожидая, что я заберу свои слова назад. В ее глазах стоят слезы.

Издалека я слышу звук работающего мотора. Сирена прорезает ночную тишину. Очень скоро здесь будет полицейский катер.

Мэдисон тоже слышит вой сирены и понимает, что он означает. Она опять начинает раскачивать лодку. Я хватаюсь за планшир, в ужасе оттого, что она может и вправду нас перевернуть. Но нет: Мэдисон наклоняется ко дну лодки и поднимает цементный блок – тот, что привязан к ее щиколотке.

– Мы могли быть напарницами. Настоящими партнерами. – Она выпрямляет спину и смотрит на воду.

Вздрогнув, я понимаю, что она собирается сделать. Кладу палец на спуск, наставляя на нее пистолет.

– Не натвори глупостей, Мэдисон, – предупреждаю ее.

Она едва заметно улыбается:

– А то что? Застрелишь меня? Докажешь, что ты убийца?

Я крепко сжимаю зубы. Если выстрелю в нее и она упадет, то может перевернуть лодку, и Сэм вместе с ней свалится в воду.

– Если я не могу быть твоей напарницей, то и он не будет, – заявляет она, кивая в сторону Сэма. – Он сядет за мое убийство. Попробуй расскажи всем, что тут произошло – тебе никто не поверит. Один раз выйти за серийного маньяка, может, и случайность, но второй… – Пожимает плечами.

Я понимаю, что Мэдисон права.

– Если я тебе небезразлична, Мэдисон, ты этого не сделаешь! – Я готова на что угодно, лишь бы ее остановить. Диким взором обвожу лодку, пытаясь придумать, как ей помешать.

– Все именно потому, что ты мне небезразлична, Джина. Ты заслуживаешь лучшего – не его. Он тебя не стоит. Я думала, возможно, но… – Она замолкает и испускает печальный вздох.

– Мэдисон, прошу тебя… – Я пригибаюсь и делаю шаг к корме, где лежит свернутая бухтой веревка, в надежде, что смогу за нее ухватиться. Даже если Мэдисон прыгнет за борт, я смогу остановить ее погружение. Если перерезать веревку, я ее спасу.

Она в последний раз печально мне улыбается.

– Прощай, Джина Ройял… – И, прижав цементный блок к груди, прыгает в воду.