На следующее утро, когда Сэм стоит под душем, а я работаю у себя в кабинете, в дверь громко стучат. Я хватаюсь за телефон проверить систему безопасности и замечаю пропущенный звонок от Кец. Делаю мысленную заметку перезвонить ей и включаю дверную камеру.

На крыльце двое офицеров полиции Нортона: один – в форме, а второй – в брюках и пиджаке. Второго я узнаю: детектив Андреас Диакос. Он заменил Престера, когда тот умер, и Кец всегда хорошо отзывалась о нем. Диакос умный и честный, а еще стоит за справедливость. Поскольку Кец ушла в декретный отпуск, он допрашивал Сэма, когда в нашем доме нашли кровь. Несколько раз во время следствия я встречалась с ним; он держался исключительно любезно, но невозможно не опасаться человека, едва не обвинившего твоего партнера в убийстве.

Я колеблюсь, гадая, не пришли ли они из-за инцидента со спецназом несколько дней назад. Офицер в форме стучит снова, еще громче. Я смотрю на закрытые двери спален Ланни и Коннора. Последнее, чего мне хочется, – чтобы их разбудили копы. Особенно Коннора – я не уверена, что он полностью оправился после визита спецназа.

Быстро отключаю сигнализацию, отпираю замок и открываю дверь.

Диакос широко улыбается:

– Мисс Проктор, рад видеть вас снова!

Он молодой, с густыми темными волосами и ямочками на щеках. Его улыбка настолько обезоруживающая, что приходится напоминать себе держаться настороже.

– Детектив Диакос, вот уж не ожидала!

– Простите, что мы без предупреждения. Есть минутка поговорить?

На улице холодно, и по-соседски стоило бы пригласить их зайти выпить кофе. Но этим утром я так себе соседка, поэтому беру с вешалки на стене куртку и выскальзываю наружу.

– А в чем дело?

Молодой офицер глядит на озеро, и я тоже поворачиваюсь в ту сторону.

В следующий миг меня накрывает дежавю такой силы, что я едва не лишаюсь чувств. На гравийной площадке возле дороги припаркована скорая помощь с работающей мигалкой. Задние двери фургона распахнуты, но медики сидят на бампере и говорят с еще одним копом – тот, похоже, охраняет подъезд к пирсу.

За ними, на воде, качаются на якоре несколько полицейских катеров, тоже с мигалками. Двое мужчин в гидрокостюмах стоят в одном из них, а третий переваливается через борт и скрывается в темной воде.

Сцена неутешительно знакомая. Настолько, что я почти ожидаю увидеть Лэнсела Грэма и детектива Престера, ожидающих меня, когда разворачиваюсь обратно лицом к копам. В конце концов, это ведь они приходили поговорить со мной, когда первый женский труп был найден в озере вскоре после нашего переезда сюда четыре года назад – тело женщины, которую Грэм пытал и убил по приказу моего мужа. Ради того, чтобы подставить меня.

– Что происходит? – У меня пересохло в горле, и слова звучат хрипло. Облизываю губы и откашливаюсь.

– В озере нашли труп, – говорит Диакос.

Этого не может быть. Это не по-настоящему. Это какая-то шутка. Жестокий пранк.

Оба, Диакос и офицер, еще молоды. Интересно, был ли кто-то из них здесь четыре года назад, когда Грэм пустился в свою серию убийств? В курсе они вообще, что все это уже было раньше? В точности так же? Они понимают, что история повторяется?

Я вспоминаю первый раз – тогда я подумала, что какой-нибудь рыбак пострадал в результате несчастного случая. Но в таком случае двое полицейских не стояли бы сейчас у моих дверей, задавая вопросы.

– Кто?

Диакос качает головой:

– Ее пока не опознали.

Ее. Значит, это женщина…

– Что произошло? – Я практически уверена, что не хочу слышать ответ, но он мне нужен. Я должна знать, не связано ли это с Мэлвином. Не начинается ли все заново.

Диакос колеблется:

– Нам еще предстоит разобраться.

Естественно, он не может сообщить детали, тем более мне. И все равно мне надо знать.

– Это был несчастный случай?

Долгое мгновение он смотрит на меня, а потом отвечает:

– Нет.

У меня подкашиваются колени. Я хватаюсь за дверь, чтобы удержаться на ногах. Диакос пристально наблюдает за моей реакцией. Уверена, он пытается угадать, искреннее мое изумление или все это игра.

Еще одно убийство… Еще одна женщина, найденная в озере… Призрак Мэлвина достал нас даже из могилы.

Диакос продолжает:

– Мы обходим все дома на этом берегу озера, спрашиваем людей, не заметили ли они чего-нибудь необычного прошлой ночью.

В точности как тогда… Я прикрываю глаза, вспоминая прошлый вечер. Сейчас зима, и лодок на озере мало. Я услышала бы что-то, только будь на лодке мотор. Качаю головой:

– Не помню ничего необычного.

Диакос кивает, пытаясь скрыть разочарование.

– Кто еще был в доме и мог что-нибудь слышать?

– Мои дети, но они сейчас спят. – Я не стала бы их будить, но, похоже, не получится. В последний раз Ланни оказалась свидетельницей – она видела лодку и слышала всплеск. Очень надеюсь, что этого не повторится.

– А Сэм? – настаивает Диакос.

– Он тоже был дома. – Только произнеся это, я понимаю, что сказала не совсем правду. Мне вспоминается, как Сэм явился домой поздно, весь перепачканный и в мокрых брюках. И по моей коже пробегает мороз.

– Я их позову, – выдавливаю из себя еле слышно.

– Вы не против, если мы продолжим разговор внутри? – спрашивает Диакос. Уж не знаю, заботится он о личном комфорте или не хочет, чтобы я предупредила Сэма и детей. Я предпочла бы оставить полицейских на улице. Не впускать их в наш дом. В мое убежище. Но мне ясно, насколько подозрительным это может показаться. И как глупо будет заставлять Коннора в пижаме топтаться на крыльце.

– Конечно, – отвечаю я.

Приглашаю их внутрь и предлагаю кофе. Диакос присаживается за стол, а второй офицер отступает в сторонку, пытаясь слиться с фоном. Сэм слышит движение и выглядывает в холл. При виде Диакоса он бросает на меня быстрый взгляд, в котором явственно читается вопрос.

– В озере нашли труп, – сообщаю ему. Полицейские у меня за спиной, и я позволяю неприкрытому страху и растерянности отразиться на моем лице. – Они интересуются, не было ли прошлой ночью чего-то необычного.

С лица Сэма сбегает краска.

– Труп?

Сэм был на этом озере четыре года назад, когда нашли первое мертвое тело. Копы постучались к нему в двери, как к нам сейчас. И он испытывает то же самое дежавю, что было у меня.

– Несчастный случай? – спрашивает Сэм, хотя по выражению моего лица понимает, что нет. – Мы уже знаем, кто это?

– Ее еще не опознали.

Он понимает то же, что и я: жертва – женщина. Всё как любил Мэлвин.

– Я иду будить детей, – говорю Сэму. Он гладит меня по руке – в знак утешения и солидарности. Напоминая, что мы со всем справимся вместе. Или что продолжаем выступать единым фронтом – несмотря ни на что.

Покинув поле зрения полицейских, я ненадолго замираю перед дверью Коннора и прислушиваюсь к тому, как Сэм, взяв кружку, наливает себе кофе.

– Не знаю, смогу ли чем-то помочь, но постараюсь, – говорит он.

– Вы не слышали чего-нибудь подозрительного прошлой ночью? – спрашивает Диакос.

– Примерно в какое время?

– Это мы и надеемся выяснить. Пока что окно слишком большое, но, предположительно, после наступления темноты.

Сэм недолго колеблется, и я представляю себе его, глядящего в пространство, с задумчивой морщинкой между бровями.

– Нет, я ничего не слышал. Мне очень жаль.

Он не упоминает о том, что прошлым вечером вернулся домой поздно. У меня внутри ворочается неприятное чувство. Надеюсь, Сэм не совершает непоправимой ошибки. Вдруг есть свидетели, видевшие его? Вдруг полиция получит ордер на просмотр записей с наших камер и станет ясно, когда он приехал назад?

Делаю мысленную заметку стереть записи. Означает ли это, что я его подозреваю? У меня нет ответа на этот вопрос. Тем более что я не уверена, хочу ли его знать.

Тихонько стучусь к Коннору, потом к Ланни. Флорида уже проснулась и сидит на надувном матрасе на полу, подтянув колени к груди, перепуганная до полусмерти. Ланни пристроилась рядом с ней и гладит по спине.

– Они пришли за мной? Из-за моей семьи? – спрашивает Флорида тоненьким голоском, и у нее по щеке сбегает слеза.

Заставляю себя не думать, как визит к нам копов может повлиять на Флориду после того, что случилось вчера.

– Нет, милая, – заверяю ее. – Они хотят знать, не было ли чего-то подозрительного на озере этой ночью.

В дверном проеме за моей спиной появляется Коннор; я чувствую, как он напрягся всем телом. Они с Ланни обмениваются взглядами. Естественно, заново проживать этот эпизод из прошлого им очень трудно.

– Все будет хорошо, – успокаиваю их.

Оба знают, что я не могу сказать это наверняка.

На кухне Диакос широко распахивает глаза, узнав Флориду. Я встаю между ними.

– Я так понимаю, вас интересует только прошлый вечер на озере, – говорю ему. – Если вы собираетесь задавать какие-то еще вопросы, скажем… про ее семью, то мне придется позвонить моему адвокату и вызвать ее сюда, что займет некоторое время, поскольку офис у нее в Ноксвилле, и ей придется приехать – если и когда позволит ее график.

Он поднимает вверх руки:

– Делом Бельденов занимаются федералы, я не имею к нему отношения. Меня интересуют только события на озере прошлой ночью.

Киваю, давая ему разрешение продолжать. Ланни протискивается мимо меня и направляется прямиком к кофеварке. Диакос спрашивает ее первой, не слышала ли она ночью чего-нибудь подозрительного. Ее ответ краток:

– Не-а. – Ланни даже не делает паузы, чтобы подумать.

Окно ее спальни выходит на озеро. Когда в прошлый раз нашли труп, она слышала лодку и всплеск, с которым тело ушло под воду. Была одной из немногих свидетелей. По этой причине я и задумалась о переезде в Стиллхауз-Лейк. До тех пор мы успешно скрывались и избегали внимания к себе.

Вот только я не знала, что Мэлвин уже отыскал нас…

Интересно, Ланни правда ничего не слышала или просто не хочет, чтобы ее в это втягивали? Сейчас она мудрее, чем была несколько лет назад. Понимает, как работает система, – не всегда в пользу невиновного. Она ничего не скажет копам, пока не посоветуется с Сэмом и со мной.

Коннор, со своей стороны, дает себе пару секунд подумать, после чего пожимает плечами:

– Я рано лег спать.

Диакос не знает моего сына достаточно, чтобы не удовлетвориться расплывчатым ответом, который принимает за «нет». Мысленно отмечаю поговорить с Коннором, когда полицейские уйдут.

Диакос глядит на Флориду, но та качает головой.

– Ничего, – говорит она тихо, глядя в пол.

Вряд ли ответы радуют детектива, но он решает не давить. Вместо этого достает из кармана визитную карточку и кладет на стол.

– Если вспомните что-нибудь, сразу же звоните.

Никто из нас не берет карточку, и она остается лежать. Диакос встает и смотрит на второго офицера. Оба прощаются, и я провожаю их до двери. На крыльце Диакос оборачивается.

– Четыре года назад я еще не служил в отделе, но я просмотрел бумаги. И в курсе, что случилось с Рейн Харрингтон. – Она была первой девушкой, которую вытащили из озера. Лэнсел Грэм заживо снял с нее кожу.

– Тогда вам известно, что я не имела отношения к смертям тех двух жертв. И полиция, занимаясь мной, игнорировала тот факт, что преступления совершил один из своих.

Диакос кивает:

– Я знаю. И не собираюсь допустить ту же ошибку.

– Какую именно? В отношении моей семьи полиция совершила их целую кучу.

– Ошибку туннельного мышления.

– Как когда вы едва не обвинили Сэма в том, чего он не совершал?

– Если вы помните, я поддержал вас с обращением в лабораторию и проверкой крови на консерванты.

– Но это не избавило Сэма от подозрений.

– Не до конца. И не должно было. Имелись другие доказательства, привязывающие Сэма к исчезновению Варруса.

Я думаю про камеру контроля скорости, снявшую его пикап. Мы предполагали, что Лео нашел похожую машину и поменял номера, чтобы подставить Сэма. Но сейчас мне приходит в голову другая идея.

– Вам надо присмотреться к Роуэн Эпплгейт. Она из «Погибших ангелов», возглавляет организацию с тех пор, как умер Лео. Она была сестрой Кэлли – последней жертвы Мэлвина. Роуэн – хакер и могла взломать камеру и подделать снимки. Она сейчас в городе. Вчера я видела ее на пирсе. – Киваю в сторону площадки, где стоят скорая помощь и полицейские машины с мигалками.

Жду, что Диакос высмеет мое предположение. Любой другой счел бы, что я цепляюсь за соломинку. Но он вместо этого говорит:

– Я ею займусь. Если будут еще соображения, у вас есть моя визитка.

Я смотрю, как двое копов усаживаются в пыльный полицейский седан. Тронувшись с места, выруливают на дорогу и продолжают объезд территории. Их следующая остановка – домик Мэдисон. Она уже стоит на крыльце, сжимая двумя руками кружку с кофе и наблюдая за активностью на озере.

Интересно, она хоть понимает, что тоже к этому причастна? Всему виной ее чертов подкаст! Хотя, откажись она его продюсировать, «Погибшие ангелы» нашли бы кого-нибудь другого. Но я не собираюсь прощать ей ту роль, что она сыграла в текущих событиях.

К сожалению, я не могу игнорировать и связующего звена между всеми трагедиями. Каждая из жертв была моим врагом, и вот теперь кто-то отлавливает их и уничтожает. Я не знаю кто и не знаю почему, но знаю, что у этого человека есть план. Он работал над ним долгие месяцы, тщательно готовился, предвосхищал каждый мой шаг и каждый ответ. Не знаю, какова его цель, но Сэм точно в его списке. Зачем иначе прилагать столько усилий, чтобы его подставить? И зачем его подставлять, если не для того, чтобы наказать меня?

Я – его конечная цель.

С этим заключением приходит еще более жестокое и пугающее осознание: любому, кто хоть немного меня знает, должно быть ясно, что лучший способ уничтожить меня – добраться до моих детей. Надо немедленно увозить их в безопасное место. И единственный вариант – это Кец и Хави. Ужасно опять их просить, тем более что Кец на девятом месяце беременности, но у меня нет другого выхода. Я хватаю телефон и звоню.

Кец отвечает сразу же:

– Гвен, я пыталась до тебя дозвониться. Из озера вытащили еще один труп…

Я гляжу на полицейские катера, все еще качающиеся на воде с включенными мигалками. В этот момент на поверхность поднимается один из водолазов.

– Знаю. Детектив Диакос уже приходил спросить, не слышали ли мы чего прошлой ночью.

– Ее убили, Гвен. Как тех двух женщин четыре года назад.

У меня падает сердце. Это подтверждает мои недавние подозрения.

– С жертвы сняли кожу, – продолжает Кец. – И перерезали голосовые связки. Криминалисты считают, ее привязали к цементному блоку, но веревка перетерлась… – Она колеблется, прежде чем озвучить то, что мы обе подумали: – Все как делал Мэлвин, Гвен.

– Мэлвин мертв, – отрезаю я. – И Лэнсел Грэм тоже.

– Они нашли кость у нее в глотке. Отправили на анализ ДНК.

Чертыхаюсь себе под нос. Это не должно было меня удивить, но удивило.

– Нет необходимости. Наверняка кость Мэлвина.

– Ты считаешь, преступления связаны?

– Именно так. Кто-то подбирается ко мне, и я, кажется, придумала способ узнать кто.

– Серьезно?

– Я обращусь непосредственно к тому, кто за этим стоит. К Мэлвину Ройялу.