Как только копы увозят Сэма, я решаю, что дома мне делать больше нечего. Последнее, чего мне хочется, – столкнуться сейчас с Мэдисон. К счастью, у меня есть ключи от пикапа Сэма в сумке, и я могу сама поехать в полицейский участок. Я приезжаю, но никто не проявляет ко мне интереса. Меня просят записать кое-какие детали относительно моего алиби, что я и делаю. Дальше остается только ждать. Ждать, пока выяснится, какого черта произошло. Ждать, пока наш адвокат добьется освобождения Сэма. Ждать, пока Кец позвонит сказать, что мои дети добрались до нее целые и невредимые.

Все это время я посматриваю на иконки Ланни и Коннора в локаторе, приближающиеся к Стиллхауз-Лейк, и опустошаю картонные стаканчики с отвратительным кофе, чтобы не заснуть и сохранить способность ясно мыслить. Но становлюсь только более нервной и раздраженной.

Участок построили годах в 1980-х и с тех пор, похоже, не ремонтировали. Полы покрыты ламинатом, на котором проносились дорожки от входа к стойке приема. Стулья из разноцветного пластика выстроены вдоль стен – синие, коричневые и оливково-зеленые. Большинство из них пустует, на нескольких сидят люди: кто-то, сгорбившись над телефоном, кто-то, с прямой спиной, сложив руки на груди. Все молчат, за исключением парочки, которая шепотом переругивается. Все стараются не встречаться друг с другом глазами.

Старенький телевизор в углу без звука транслирует круглосуточный новостной кабельный канал, заголовки медленно ползут внизу экрана. Довольно быстро новости начинают повторяться, а потом на экране появляется мой дом. Перед ним стоит молоденькая репортерша, залитая ярким светом софита от камеры. Она рассказывает то немногое, что известно на данный момент, напирая на самый жареный факт: убийство произошло в доме бывшей жены знаменитого серийного убийцы Мэлвина Ройяла.

Дальше репортерша упоминает подкаст «Убийства Ройяла» и показывает мое старое фото. Я зажмуриваю глаза и вжимаюсь в стул. Ощущаю, как атмосфера вокруг меняется: остальные связывают изображение на экране и женщину, сидящую в углу. Кто-то откашливается. Парочка, ругавшаяся за минуту до того, переглядывается; я понимаю, что теперь они шепчутся обо мне.

К счастью, у меня в кармане жужжит телефон – пришло сообщение от Кец.

КЕЦ

Ланни и Коннор у нас. Оба устали, но с ними всё в порядке

От облегчения у меня кружится голова. Мои дети в безопасности. Это самое главное.

ГВЕН

Спасибо, ты не представляешь, как я благодарна, что вы согласились принять их без предупреждения

КЕЦ

Ланни рассказала, что произошло. У вас в доме кого-то убили? Какого черта?

Это хороший предлог размять ноги, так что я выхожу на улицу, прекрасно сознавая, что всю дорогу меня провожают любопытные взгляды. Несмотря на поздний час, парковка перед участком залита ярким светом. Вечер безветренный и тихий, и я усаживаюсь на скамейку с краю.

ГВЕН

Копы говорят, это Лео Варрус

Мне не приходится больше ничего объяснять. Кец была первым полицейским, прибывшим к нашему дому на озере Стиллхауз, когда гостиную нашли залитой кровью – кровью Лео Варруса, как вскоре выяснилось благодаря анализу ДНК.

Возле имени Кец появляются три точки, но ответа нет. Похоже, она удивлена и шокирована не меньше моего. Начинаю писать продолжение, но потом вспоминаю про агента Гутьерреса с его дотошностью. Наверняка он внимательно изучит всю мою переписку. Надо быть осторожнее.

ГВЕН

Позвоню утром, когда буду знать больше

С учетом того, что Кец тоже детектив и расследует похожие дела, она немедленно улавливает намек – от сообщений лучше воздержаться.

КЕЦ

Чем я могу помочь?

ГВЕН

Просто береги детей

КЕЦ

Ты в порядке?

Мне хочется сказать ей, что я боюсь, но какой в этом смысл? Да, она моя лучшая подруга, но нас разделяют полтораста миль, и Кец на девятом месяце беременности. Мне вообще не следовало втягивать ее в эту неразбериху.

Внезапно я ощущаю себя бесконечно, непоправимо одинокой. Я до сих пор не пришла в себя после новости, что Сэм собирался встретиться с Лео, не сказав мне. Я повторяю себе, что у него наверняка была веская причина, но это не избавляет меня от сомнений.

Не то чтобы я сама ничего от него не скрывала. В прошлом такое случалось, и не раз. Когда Джонатан Уотсон охотился за мной и моей семьей, я поехала на встречу с ним, не сообщив Сэму, куда и зачем направляюсь. Но после этого мы пообещали ничего не утаивать друг от друга. Больше никаких секретов. В теории это выглядело отлично, но оказалось гораздо труднее сдержать обещание на практике.

Я провожу ладонью по лицу, давая минутную слабину и позволяя страху волной пробежать по моему телу, а потом делаю глубокий вдох и печатаю ответ:

ГВЕН

Скоро буду

То, что у меня нет другого выхода, ясно и так. Она поймет, что стоит за моей напускной бравадой, – Кец слишком хорошо меня знает. Но еще она знает, что давить на меня бесполезно.

КЕЦ

Мы здесь, если понадобимся

ГВЕН

Отдохните. Позвоню утром, когда узнаю больше

В ответ она шлет эмодзи с поднятым вверх большим пальцем, а потом сердечко. Я откидываю голову на спинку скамьи и смотрю в темное небо. Световое загрязнение не позволяет увидеть звезды, и меня охватывает ностальгия по тем ночам, в которые я выходила на крыльцо нашего дома на озере Стиллхауз. Несмотря на все, что там произошло, я все еще по нему скучаю.

Стиллхауз-Лейк был первым местом, где я впервые почувствовала себя в безопасности после того, как вскрылись преступления Мэлвина. Конечно, безопасность была иллюзорной, но она хотя бы дала мне надежду на будущее. Показала, что я могу прекратить бежать и попытаться построить что-нибудь стоящее.

Последние несколько месяцев у меня появилось нечто большее, чем просто надежда. Я активно старалась оставить Мэлвина в прошлом. Пообещав Ланни и всей семье, что мы больше не позволим страху управлять нашей жизнью, я поняла, насколько моя собственная жизнь зависит от этого страха. Сколько времени я провожу, оценивая риски и готовясь к худшему.

Это привычка, от которой не так легко избавиться. Бдительность стала настолько важной частью моего существа, что я просто не могу отказаться от нее. А сейчас меня возвращают в прошлое, когда она была жизненно необходима.

Прижимаю к груди кулак, пытаясь прогнать тревогу, от которой ноет сердце. До чего знакомое чувство – пульсация адреналина в моей крови… Ощущение, что в любой момент моя жизнь опять выйдет из-под контроля. Может, уже вышла…

Слышу приближающиеся шаги и поднимаю голову, окидывая взглядом парковку. Вздрогнув, понимаю, что знаю, кто идет. Это Мэдисон; она успела переодеться – в джинсы и футболку, – но ее волосы по-прежнему собраны в идеальный гладкий хвост.

Напрягаю спину, рука сама собой тянется к кобуре. Вот только ее нет. Я сняла ее вместе с оружием, когда подъехала к полицейскому участку. Там недолюбливают посетителей с пистолетами.

Встаю, принимая защитную стойку.

– Что вы здесь делаете? – Голос у меня резкий и холодный.

Она чуть ли не подпрыгивает, разворачиваясь ко мне. Ее глаза широко распахнуты от страха – похоже, Мэдисон понятия не имела, что я сижу здесь. Удивительно, насколько она беспечна. Каково это вообще – перемещаться свободно, не оценивая окружающую обстановку на предмет опасности? Особенно молодой женщине, разгуливающей поздно вечером… Будь на ее месте Ланни, она заметила бы меня давным-давно.

Поняв, что это я, Мэдисон шумно выдыхает и прикладывает дрожащую руку к сердцу.

– Вы меня до смерти напугали…

– Надо быть внимательнее.

Она едва заметно морщится, опечаленная.

– Вы сердитесь на меня.

Я не проглатываю наживку. Что я чувствую к ней – неважно.

– Почему вы здесь?

– Мне позвонил детектив: просил подтвердить, что вы были со мной сегодня вечером. Потом меня попросили подъехать и официально дать показания; я собиралась подождать до утра, но не могла заснуть и потому…

Опять я не покупаюсь на ее заверения. Никто не поедет среди ночи в полицейский участок, потому что ему скучно или больше нечем заняться.

– Дайте угадаю: вы решили, что я буду здесь, раз Сэм арестован.

Мэдисон заливается краской и слегка наклоняет голову, выражение у нее виноватое. Интересно, она сама понимает, насколько плохо умеет врать?

– Я не враг вам, Гвен, – говорит она. Думаю, это правда. По крайней мере, сама Мэдисон считает так. – Верите или нет, но я не собиралась подставлять вас. И не собираюсь загонять в ловушку. Я приехала, чтобы вам помочь. В вашем доме убили человека, и вы подозреваемая. А я – ваше алиби. Я – причина, по которой вы не попадете в неприятности. Если б я хотела добавить вам проблем, меня сейчас здесь не было бы. – В ее голосе проскальзывает нотка раздражения.

– А вам не видится совпадения в том, что вы выманили меня из дома и в нем сразу же произошло убийство?

Похоже, она удивлена.

– Так вот что вы думаете? Что я имею отношение к убийству? Но я даже не знаю, кто жертва.

– Лео Варрус.

Я внимательно наблюдаю за ее реакцией. Копы еще не огласили имени Лео, а это означает, что Мэдисон могла знать личность жертвы только в случае, если сама замешана.

От шока у нее расширяются глаза, а губы складываются в изумленное «о».

– Что? – произносит она на вдохе. – Лео? Но как? – Отступает на шаг, а потом садится, зажав дрожащей ладонью рот. – Господи боже!

Похоже, ее потрясение ненаигранное. Тем не менее обычная паранойя не позволяет мне полностью ей поверить.

– Неудивительно, что они арестовали Сэма…

Я горько усмехаюсь:

– Ну да, благодаря вашему подкасту. Второй выпуск, где вы обвиняете Сэма в убийстве Лео на озере Стиллхауз, был очень кстати. Половина страны уже думает, что это Сэм его прикончил.

Она морщится:

– Мне очень жаль…

– Плевать мне на это, – отрезаю я.

Мэдисон смотрит на свои колени. Я скрещиваю руки, в очередной раз остро ощущая, что при мне нет оружия.

Мгновение спустя она говорит:

– Я не убивала Лео. И не выманивала вас из дома, чтобы кто-то другой его убил. Если помните, это вы позвонили мне. Да, я предложила встретиться, но каким образом я могла такое спланировать? Как могла предвидеть, что вы позвоните ни с того ни с сего?

В этом Мэдисон права. Вероятность, что она причастна к смерти Лео, невысока, но я привыкла к маловероятным поворотам событий. По статистике, какова вероятность выйти замуж за серийного убийцу? Или стать его жертвой, когда он сбежит из тюрьмы?

– Похоже, вы не очень лестно обо мне думаете, – произносит она наконец.

– Неважно, что я думаю, – отвечаю ей.

– Я не плохой человек.

Пожимаю плечами. Мэдисон еще очень молода. Наверное, она пока не поняла, что нет людей плохих и хороших. Все мы можем быть и теми и другими.

Мэдисон возится на скамейке, поднимая взгляд на меня. Ее лицо в тени от здания полицейского участка, и отдельных черт почти не видно.

– Я могу вам помочь.

Я усмехаюсь:

– Ваша помощь мне не нужна.

– Нужна, вообще-то, – возражает она.

Трясу головой и разворачиваюсь, собираясь уходить.

– Эднан Сайед, – говорит Мэдисон.

Я начинаю идти, она вскакивает и бросается за мной.

– Джеймс Рейос. Кертис Флауэрс. Деннис Перри.

Я не останавливаюсь. Мэдисон обгоняет меня и перегораживает дорогу.

– Всем этим людям отменили приговоры из-за внимания, которое привлек к их делам подкаст. Я могу сделать то же самое для Сэма. Выпустить новый подкаст, посвященный вам, ему и вашей семье. Перетянуть общественное мнение на его сторону. Заставить людей поверить, что он невиновен.

– Но Сэм невиновен, – шиплю я сквозь стиснутые зубы.

– А когда это имело значение? Тем более для общественного мнения… Скажем, присяжные его оправдают. И что? Вас тоже оправдали, но, как видите, преступления Мэлвина до сих пор преследуют вас. То же самое будет и с Сэмом. Все подумают, что он вышел сухим из воды из-за какой-нибудь юридической тонкости.

– С нами все будет в порядке, – бросаю я на ходу.

– А с вашими детьми? – выпаливает она мне вслед.

При упоминании о детях меня охватывает ярость. Делаю глубокий вдох, стараясь взять себя в руки.

– Каково будет Ланни, когда она пойдет в колледж, если все будут перешептываться у нее за спиной? Во что превратятся для нее родительские выходные? А Коннор – что насчет него?

Я поворачиваюсь к ней лицом и рукой взрезаю воздух между нами.

– Не втягивайте в это моих детей!

– Это невозможно, Гвен. Вы и сами понимаете. Вы не сможете защитить их от последствий случившегося.

Часть меня признает, что в ее заявлении есть зерно правды, но соглашаться вслух я не собираюсь. Просто не могу. Не сейчас.

– Слушайте, – говорит Мэдисон уже мягче. – В громких делах пиар имеет значение. Не должен бы, но уж как есть. Подкаст может настроить людей по-другому отнестись к этому делу. И к Сэму.

Предложение щедрое, тем более что исходит от нее.

– Даже если я соглашусь, с какой стати мне поручать это вам – из всех людей на планете?

– С такой, что слушатели считают меня экспертом по Мэлвину Ройялу. И если я начну рассказывать вашу историю, они меня послушают.

Я крепко сжимаю губы, не зная, согласна с этим или нет. Собственно, какая разница? Я не заинтересована.

Наверное, Мэдисон это ощущает, потому что вдруг говорит:

– Сэму предоставляется уникальный шанс. Вы должны это понимать. Мы зададим нарратив до того, как это сделают копы. Укажем на слабые места в их деле. Повернем общественное мнение так, чтобы им невыгодно было вешать убийство на Сэма.

Она делает паузу, давая мне время осмыслить ее слова.

И тут я слышу, как открываются двери участка, и, обернувшись, вижу Сэма, выходящего на улицу. У меня обрывается сердце. До этого момента я не сознавала, насколько боюсь, что его задержат.

– Я не собираюсь сейчас этим заниматься, – отмахиваюсь я от Мэдисон.

Потом поворачиваюсь и бросаюсь к Сэму. У меня по-прежнему к нему миллион вопросов, и я чертовски зла, что у него были от меня тайны, но все это может подождать. Главное сейчас, что он не в тюрьме. Сэм хватает меня в объятия, и я утыкаюсь лицом ему в грудь. Часть меня сомневалась, что это когда-нибудь снова случится. Если б ему предъявили обвинение и заперли в камере, я смогла бы разговаривать с ним только через стеклянную перегородку.

Делаю вдох, наслаждаясь его запахом.

– Я так волновалась! – шепчу ему в шею.

Сэм крепко держит меня, и я чувствую, как у него перехватывает дыхание.

– Я тоже.

Отступаю на шаг, но не выпускаю руки Сэма из своих. Я еще не уверена, что готова оторваться от него. Клаудиа, наш адвокат, ждет возле крыльца, и мы вдвоем направляемся к ней.

– Каков статус расследования? – спрашиваю я.

– На данный момент предъявлять обвинение они не собираются, и это хорошая новость. Плохая – что Сэм по-прежнему главный подозреваемый, и они постараются как можно больше накопать против него. Как только копы решат, что дело достаточно крепкое, его передадут на рассмотрение большого жюри.

Меня будто ударили кулаком в живот. Поверить не могу, что это происходит на самом деле.

– Гвен, они и с тобой хотят побеседовать, – добавляет она.

Я уже открываю рот, собираясь заговорить, но Клаудиа поднимает руку:

– Прежде чем ты ответишь, есть нечто, что вы должны иметь в виду. Технически я имею право представлять вас обоих, но только если вы подпишете заявление, где признаете возможность потенциального конфликта интересов.

Сэм хмурится:

– Какого еще конфликта?

Клаудиа переводит взгляд с Сэма на меня и обратно:

– Такого, что вы оба потенциальные подозреваемые.

– Но ни один из нас не имеет никакого отношения к убийству Варруса, – напоминаю ей. – Так что нет и конфликта.

– Если только Сэм, когда ему предъявят обвинение, не решит, что лучшая защита для него – обвинить тебя, – многозначительно произносит она.

– Я никогда бы этого не сделал, – возражает Сэм.

У меня нет ни малейших сомнений, что он не подвергнет меня опасности, даже если это поможет ему избежать тюрьмы.

Клаудиа опять по очереди оглядывает нас, выражение лица у нее спокойное, но серьезное.

– Вы платите мне за юридическое сопровождение, и сейчас я его вам оказываю. Иметь отдельных адвокатов в данном случае в ваших же интересах. Гвен, у меня есть несколько весьма уважаемых коллег, и я буду рада дать тебе рекомендации.

Я знаю, что должна бы взвесить ее совет, но сейчас мне совершенно не хочется размышлять на эту тему. Уже поздно, и я ужасно устала.

– Я подумаю. Когда мы сможем вернуться домой?

Клаудиа строит гримасу:

– К сожалению, не скоро. По меньшей мере через несколько дней. Они отрабатывают место преступления. Я просила детективов позволить вам забрать вещи – самое необходимое, – но они сказали, это невозможно.

А это означает, что мы остаемся с одной одеждой, что есть на нас сейчас. Даже без зубных щеток и пасты. Мы бывали в ситуациях и похуже, но эта все равно так себе.

Сэм сжимает мою руку:

– Мы вместе, и дети в безопасности. Как-нибудь разберемся.

Адвокат кивает.

– Позвоните мне завтра, и мы обсудим следующие шаги, – говорит она Сэму.

– Клаудиа, – начинаю я, не уверенная, что действительно хочу слышать ответ на свой вопрос. Бегство от реальности никогда не срабатывает. Нам надо знать, что нас ждет. – Насколько сильно нам стоит волноваться?

Она опять переводит взгляд с меня на Сэма и звучно вздыхает.

– Хотела бы я сказать, что не очень, но… – Раскидывает руки в стороны и пожимает плечами, предоставляя нам самим закончить ответ.