Это последнее имя, которое я ожидала услышать, и уходит пара секунд, прежде чем меня настигает осознание. Ощущение такое, будто я лечу в пропасть.

– Лео Варрус? Так это он – покойник в моем доме?

– Нам еще надо дождаться официального опознания, но мы нашли водительские права, и фотография совпадает.

Я поворачиваюсь к Сэму. Он стоит, замерев, у меня за спиной и глядит на дом. Потом медленно качает головой и негромко бормочет, почти себе под нос:

– Лео гребаный Варрус… Вы уверены, что он мертв?

– Вполне, – подтверждает Гутьеррес. – У него перерезано горло.

Наверняка детектив обратил внимание, как Сэм едва не упал, отступив назад, и как еле слышно пробормотал наконец-то. На его лице явственное облегчение. Такой реакции Гутьеррес определенно не ожидал, и теперь Сэм интересует его куда сильнее, чем раньше.

– Я так понимаю, вы его знали? – спрашивает детектив.

Я не меньше Сэма потрясена новостью, что Лео Варруса, судя по всему, прикончили в нашем доме, но быстрее беру себя в руки. Киваю:

– Да, мы его знали.

Гутьеррес ждет, пока я продолжу, но как объяснить ему, кем был Варрус для нас? Мой первый порыв – ответить максимально коротко, но Гутьеррес в любом случае узнает о связи между ним и нами. И что тогда он решит?

Варрус был враг. Он инсценировал собственное убийство и попытался повесить его на Сэма. А теперь он мертв – убит в нашем доме. Что делает Сэма и меня главными подозреваемыми.

«Сэм последним активировал сигнализацию», – напоминаю я себе. По крайней мере, так записано в логе.

Вот же дерьмо!

– Если вы считаете, что кто-то из нас с этим связан, позвольте вас заверить, что это не так, – обращаюсь я к детективу. И сразу сознаю бессмысленность своего заявления – естественно, мы станем отрицать причастность, как любой нормальный убийца.

Гутьеррес секунду молча смотрит на меня, прежде чем кивнуть.

– В каком качестве вы знали мистера Варруса?

Уловка-22. В обычной ситуации я отказалась бы отвечать на вопросы без адвоката. Но отказ выставит нас в не лучшем свете – как виновных. Конституционное право на защиту не должно работать против нас, но так и будет. Мы будем выглядеть еще более подозрительно. Поэтому лучше всего идти на сотрудничество, но следить за словами. В конце концов Гутьеррес все равно узнает про наши отношения с Варрусом. И лучше, если ему о них расскажем мы сами.

Я шумно выдыхаю:

– Слушайте, я признаю, что у нас с Лео Варрусом имелись разногласия. Он нас обоих терпеть не мог – это еще мягко выражаясь. Несколько месяцев назад он пропал без вести и попытался выставить все так, будто Сэм имеет отношение к его исчезновению. Я могла бы углубиться в детали, но вряд ли вы мне поверите. Поэтому предлагаю вам обратиться в департамент полиции Нортона. Они вас проинформируют.

Гутьеррес задирает одну бровь:

– И по какой же причине он вас так невзлюбил?

Потому что думал, будто я причастна к убийству его дочери. Однако я знаю, что этого лучше не говорить. Поэтому спрашиваю:

– Вы слышали про Мэлвина Ройяла?

Детектив строит гримасу:

– Сложно быть полицейским и не знать о нем. Парень был настоящим маньяком.

– Он убил дочь Варруса. А еще – его сестру, – говорю я, кивая в сторону Сэма. – Вдвоем они создали организацию под названием «Погибшие ангелы» – что-то вроде группы поддержки для тех, кто лишился близких из-за Мэлвина Ройяла. Но потом между ними возникли разногласия, приведшие к полному разрыву.

Гутьеррес бросает на Сэма настороженный взгляд:

– И какова была причина разногласий?

Он спрашивает Сэма, но я отвечаю:

– Я.

Гутьеррес недоуменно хмурит лоб:

– С какой стати?

– Мэлвин Ройял был моим мужем.

Его глаза широко распахиваются. Новая вводная явно меняет отношение Гутьерреса ко мне.

– То-то я думаю, ваша фамилия звучит знакомо…

Сухо улыбаюсь ему.

– Вы женаты на женщине, муж которой убил вашу сестру? – спрашивает Гутьеррес Сэма. Если он пытается его спровоцировать, чтобы добиться какой-то реакции, ему не удается.

– Мы не женаты, – говорит Сэм. – Пока.

Я стараюсь не показать, насколько радует меня последнее слово. Сэм сделал мне предложение несколько лет назад, но я ответила «нет». Дело было не в том, что я не хотела за него замуж, просто мне казалось, что время неподходящее. Последствия смерти Мэлвина по-прежнему сказывались на наших жизнях, и мне хотелось быть абсолютно уверенной, что свадьба – верное решение, а не ответ на травму, которую мы пережили вместе.

Я знала, что мой отказ сильно расстроил Сэма, и с тех пор он предложения не повторял. Но, опять же, брак никогда не казался нам необходимым. Ни одному из нас не нужно кольцо, чтобы что-то доказать миру. Мы знаем, что чувствуем друг к другу. Только это имеет значение.

Я слегка пожимаю его руку. Сэм отвечает таким же пожатием, его пальцы – теплые и твердые – держат мои. Напоминание о том, что мы команда и всегда ею будем.

– То есть ваши отношения с мисс Проктор привели к разногласиям с мистером Варрусом? – настаивает Гутьеррес.

– Не совсем, – отвечает Сэм. – Но другие члены «Погибших ангелов» убедили Лео в том, что Гвен участвовала в преступлениях мужа. Конечно же, она понятия не имела о том, что творил Мэлвин, и я пытался им это объяснить, но они не желали слушать. Лео счел меня предателем, раз я влюбился в Гвен. Решил, что я отказываюсь от миссии «Погибших ангелов».

Гутьеррес делает короткую запись в блокноте, а потом говорит:

– Что-нибудь еще?

Сэм колеблется.

– Лео винил меня в смерти Миранды Тайдуэлл. Она была еще одним основателем «Погибших ангелов» и встречалась с Лео. Ее похитили несколько лет назад, а потом убили, и я был рядом, когда это произошло. – Глаза Гутьерреса загораются интересом, и Сэм торопливо добавляет: – Если хотите узнать подробности, обратитесь к Майку Люстигу в ФБР. Он находился там вместе со мной и может подтвердить, что я к ее смерти отношения не имею.

– А кто-нибудь из вас в последнее время контактировал с Лео Варрусом?

И снова речь об информации, которую он может узнать от третьих лиц, так что запираться не имеет смысла.

– Я вообще никогда с ним не общалась, – заявляю я.

– А вы, мистер Кейд?

Я жду, что Сэм скажет про последний звонок от Варруса пару недель назад. Но он молчит, и я оглядываюсь на него. Лицо Сэма белое как мел. Что-то происходит, но я не понимаю что. Кажется, напряжение нарастает – ощущение то же, что перед грозой, когда воздух, хоть и неподвижный, кажется заряженным и у вас встают дыбом волоски на руках.

Гутьеррес не давит на Сэма, требуя ответа. Вместо этого он спрашивает:

– Можете сверить со мной номер мобильного, мистер Кейд?

Сэм по-прежнему не отвечает, и ужас в моей груди разрастается.

Детектив зачитывает со страницы блокнота телефонный номер. Номер Сэма.

Сэм продолжает молчать. Я замечаю, как прямо он держит спину, будто обороняясь, и мой ужас превращается в панику.

Я что-то упускаю, но не пойму что. Едва заметно дергаю Сэма за руку, требуя посмотреть на меня и хоть как-то дать знать, что происходит. Он не встречается со мной взглядом. Мое сердце гулко ударяется о ребра.

– У жертвы был при себе телефон, и криминалистам удалось с помощью биометрики его разблокировать, – говорит Гутьеррес. – Мы получили доступ к последним текстовым сообщениям. Вы в курсе, что были последним, с кем он контактировал? – спрашивает он Сэма.

У меня перехватывает дыхание, по спине, несмотря на холод, катится пот. С большим трудом мне удается не выдать своих эмоций. Сэм не упоминал ни о каком общении с Варрусом после звонка несколько недель тому.

– Последнее сообщение пришло ему с вашего телефона около часа назад. – Гутьеррес кивает на Сэма. Подносит блокнот к глазам и зачитывает: – «Только попробуй тронуть меня или мою семью, и я тебе кишки выпущу, понял?»

Слова взрываются подобно бомбе. На мгновение Сэм зажмуривает глаза, потом делает глубокий вдох и открывает их. Выражение его лица меняется, ожесточаясь. Собственно, меняется все его поведение – Сэм переключается в то, что я называю «режим солдата». Думаю, именно так он вел себя на поле боя, полностью сосредоточенный на том, чтобы защитить себя и тех, кто с ним рядом.

Я уже видела это раньше. Например, когда на нас наставили оружие в доме, который мы снимали на озере Стиллхауз. Или в хижине, которую мы обыскивали, в горах Джорджии, когда там прогремел взрыв.

Это подтверждает, насколько серьезна ситуация.

У меня в голове крутятся тысячи вопросов. Мне хочется схватить Сэма за руку и утащить куда-нибудь в уединенное место, чтобы расспросить. Но это невозможно. Все происходит слишком быстро, и мне трудно поспевать за новой информацией. Позднее у меня будет время разобраться во всем, что я услышала. Сейчас же надо выступать единым фронтом.

Одно я знаю наверняка – Сэм этого не делал. Пусть даже у него были средства, мотив и возможность, он не стал бы убивать Варруса – уж точно не так. Ни за что он не допустил бы такого насилия и смерти человека в нашем доме, в нашей гостиной, где мы проводим время вместе, семьей.

– Сэм тут ни при чем, – говорю я детективу.

Он переводит на меня взгляд:

– Можете сообщить, где вы находились до этого момента?

Я морщусь. Он же видел съемки с камеры! И знает, что я уезжала из дома.

– У меня была встреча в баре отеля возле аэропорта. Водитель такси может подтвердить, что забрал меня из дома и высадил у отеля. В баре меня видело около десяти человек. Плюс женщина, с которой я встречалась. – Я даю детективу контактную информацию Мэдисон; правда, умалчиваю о том, что она, возможно, тоже здесь, среди зевак, собирающихся за ограждениями. Мне не хочется еще больше вовлекать ее в нашу ситуацию.

– А вы, мистер Кейд? Можете сказать, где вы находились после того, как уехали из дому?

Сэм косится на меня, и мы встречаемся глазами. По выражению его лица я сразу понимаю, что он не может. Либо его слова невозможно проверить. Я понятия не имею, куда он ездил и что делал.

Страх у меня внутри продолжает нарастать. Мне кажется, мы попали в какую-то ловушку и петля затягивается все туже.

Сэм молчит, и Гутьеррес пробует снова:

– Слушайте, для вас же будет лучше, если вы начнете говорить. Молчанием вы только осложняете…

Сэм качает головой:

– Я больше не буду отвечать на вопросы. Только в присутствии адвоката.

Мое сердце падает. Ход разумный, но он подтверждает мои опасения.

И подозрения Гутьерреса тоже. Детектив вздыхает:

– Я понял. Вопросов больше не будет. Но позвольте объяснить вам, как все выглядит со стороны. Человек, с которым – вы сами признались – у вас были трения, убит в вашем доме через несколько минут после получения от вас угроз физической расправы. Вы не только не можете сообщить, где находились в это время, но еще и в вашей охранной сигнализации указано, что вы отключили систему и сделали так, чтобы камеры наблюдения не работали в период, когда жертва была убита.

Лицо Сэма белее бумаги, но выражение по-прежнему решительное. Он ничего не отвечает. Детектив задерживает на нем взгляд, потом негромко вздыхает:

– Ну что же…

Он жестом подзывает копа, переминающегося с ноги на ногу поблизости. Тот снимает с пояса наручники и идет к нам.

Я понимаю, что сейчас будет, и мне хочется загородить Сэма собой. Ситуация быстро выходит из-под контроля. Как будто заново повторяется Стиллхауз-Лейк, когда полиция Нортона приехала за Сэмом, обвиняя его в убийстве Варруса. С той лишь разницей, что тогда Варрус не был мертв. А просто хотел подставить Сэма.

Но кто подставляет Сэма сейчас? И зачем?

Я думаю о недостающих минутах на съемке с камер наблюдения и вспоминаю, что у Роуэн большой опыт хакинга. Вспоминаю и свое подозрение на заправке, когда мне показалось, что Мэдисон назначила встречу, чтобы выманить меня из дома.

– Погодите, – обращаюсь к детективу. – Роуэн Эпплгейт. Она тоже из «Погибших ангелов». Сестра Сэма Кэлли – одна из жертв Мэлвина – была приемной сестрой Роуэн. Роуэн винит меня. Она участвовала в подкасте «Убийства Ройяла» вместе с Мэдисон Уэсткотт, и она хакер. Она может стоять за тем, что произошло с нашей охранной системой. И это с Мэдисон я встречалась в баре – она могла сговориться с Роуэн, чтобы выманить меня…

Гутьеррес хмурит брови:

– Вы считаете, эта женщина – Роуэн – могла убить Лео Варруса? Чем вы можете это доказать? И насчет Мэдисон тоже.

Я открываю рот, но не знаю, что отвечать.

– Сэм этого не делал.

На мгновение мне кажется, что Гутьеррес может передумать. Вместо этого он поворачивается к Сэму и говорит:

– У нас есть не только ваши сообщения – мы также отследили ваш мобильный телефон. В последний раз он зафиксирован в радиусе действия вышки, ближайшей к вашему дому, в тот момент, когда жертва была убита.

Я непроизвольно отступаю назад, услышав его слова. Наши с Сэмом взгляды встречаются. Он качает головой с умоляющим выражением, будто просит меня не верить им. Я вспоминаю, как проверяла приложение локатора на заправке – его имя было серым, как будто он отключил геолокацию, потому что не хотел, чтобы я знала, где он находится.

Что, если он был здесь, дома? – шепчет голосок у меня в голове. – Что, если он убил Лео?

Я стискиваю зубы, заставляя себя сосредоточиться. Я знаю Сэма. Я верю ему. Он не убивал. Это ошибка.

Тем не менее я не удивляюсь, когда Гутьеррес кивает офицеру, который шагает вперед, поднимая наручники.

– Сэм Кейд, вы арестованы за убийство Леонарда Варруса, – начинает Гутьеррес. Он зачитывает Сэму «правило Миранды», но я не слушаю. Вместо этого вглядываюсь в толпу у нас за спиной. Вижу телефоны, наставленные на нас; новостные команды с телекамерами снимают каждое наше движение. Мэдисон наверняка среди них. Подозрение, что она в этом замешана, усиливается с каждым мгновением. Мэдисон могла сговориться с Роуэн.

А еще я думаю о Ланни и Конноре, благодаря Бога, что они этого не видят, но сознавая, что очень скоро новость появится в Сети.

Коп приступает к обыску Сэма, и тот говорит, что у него под курткой за ремнем пистолет. Ну конечно, он вооружен, – говорю я себе. Он не стал бы встречаться с Лео без оружия.

Но это лишь усиливает подозрения полицейских. Я вижу, как они перешептываются; кто-то расстегивает кобуру. В моих глазах это доказательство его невиновности. Зачем перерезать человеку горло, когда можно выстрелить ему в голову? Конечно, вслух я этого не говорю. Почему-то мне кажется, что Гутьеррес не оценит моих слов.

Детектив забирает у Сэма пистолет и запечатывает в пакет для улик. Коп заканчивает обыск и заталкивает Сэма на заднее сиденье полицейской машины. Я ловлю его взгляд. «Все будет хорошо», – шепчет Сэм одними губами, и я едва не хохочу. Сейчас все совсем, совсем не хорошо, и я пока не представляю, как ситуация может измениться.

Коп захлопывает дверцу, сирена несколько раз ревет, чтобы толпа расступилась, и машина отъезжает. Я смотрю им вслед, все еще не веря своим глазам. У меня такое чувство, что мир рассыпается на куски, и я не знаю, как собрать его обратно.

Возможно ли, чтобы все повторилось снова?

Ощущаю рядом присутствие Гутьерреса – он вглядывается мне в лицо, ожидая, наверное, каких-то слов. Мне хочется заорать на него, что все это ошибка. Что Сэма опять подставляют. Что это делают люди, которые хотят нас уничтожить. Что мы – такие же жертвы. Но мне понятно, насколько неуместно это прозвучит. Я помню, как далеко Варрус в прошлом готов был зайти, чтобы подставить Сэма, и, не удержавшись, спрашиваю:

– А возможно, что он сам сделал это с собой?

Гутьеррес поднимает одну бровь:

– Думаете, жертва проникла в ваш дом, чтобы перерезать себе горло? С какой целью? Чтобы посадить вашего партнера за убийство? Как-то это чересчур, вам не кажется?

– Сэма уже пробовали подставить, – замечаю я.

– Нет, я не думаю, что он сам это сделал. По словам судмедэксперта, у него почти перерезан позвоночный столб и нет пробных ранений, которые следовало бы ожидать при самоубийстве. Да и количество крови впечатляющее. Он истек кровью очень быстро.

Я прикрываю глаза, не в силах запретить себе представить эту картину. Лео Варрус на нашем диване, голова запрокинута, перерезанное горло зияет красным провалом. Кровь на стенах, на потолке, на полу…

Я уже видела такое раньше. Именно так выглядела наша гостиная на озере Стиллхауз несколько месяцев назад – за вычетом трупа Лео. Кец и Сэм показывали мне фото с места преступления, и мне запомнилось, что крови с виду было слишком много. Я ежусь при мысли, что это повторилось опять.

Вот только на этот раз убийство реальное. У нас в доме мертвое тело.

Лео Варрус действительно убит.

И они считают, что это дело рук Сэма.

– Знаете, а ведь цель у нас с вами одна, – мягко заговаривает Гутьеррес. – Разобраться, что произошло в вашем доме. И будет проще, если мы станем действовать сообща.

Если б он правда так думал, возможно, я бы его поддержала. Но я не доверяю полицейским. Я знала в своей жизни немало хороших копов, но также повидала и плохих, так что всегда настороже. Я уже посоветовала ему присмотреться к Роуэн и Мэдисон, но он не отреагировал. Наверняка уже решил, что Сэм виновен и нет смысла расследовать дальше.

Но если он не хочет разбираться с ними, этим займусь я.

– Нет, спасибо, – отвечаю детективу.

Он кажется искренне разочарованным.

– Наверняка очень нелегко быть экс-супругой Мэлвина Ройяла. Я знаю, что вас судили за пособничество в убийствах, и знаю, что многие люди до сих пор считают вас виновной…

Я стискиваю челюсти и бросаю на него ледяной взгляд:

– Дайте угадаю: вы послушали «Убийства Ройяла» и потому считаете, что я имею к этому отношение. – Указываю рукой на дом и место преступления внутри.

Он качает головой:

– Не обязательно. Я верю в правосудие. Идеальных преступлений не бывает, а это значит, что всегда остаются улики. У них было достаточно улик на вашего мужа, и, если б вы участвовали, нашлись бы улики и против вас. Я считаю, в вашем случае присяжные приняли верное решение.

Мои плечи слегка расслабляются. Такого ответа я не ожидала.

– Спасибо.

Он кивает:

– Естественно, это означает также, что, если вы или Сэм причастны к сегодняшнему убийству, улики тоже найдутся.

– Не найдутся, – отвечаю ему.

– Если вы так уверены, почему не хотите ответить на мои вопросы? – возражает Гутьеррес.

Надо отдать ему должное – он ловко все повернул. Наверняка эта тактика срабатывала со многими подозреваемыми. К несчастью для него, я уже имела дело с правоохранительной системой, и меня так просто не возьмешь.

– Как и вы, я верю в правосудие. И знаю, что оно не обязывает меня отвечать на ваши вопросы.

– Обяжет, когда большое жюри выдаст ордер.

– В таком случае мы с моим адвокатом будем счастливы побеседовать с вами.

– Жду с нетерпением.

– И напрасно. Мой адвокат – редкостная сволочь.

Он смеется:

– А разве бывают другие?

– Возможно, но я не доверила бы им представлять мои интересы.

Он улыбается – вроде бы искренне, – и я понимаю, что этот парень начинает мне нравиться. Несмотря на то что он только что арестовал моего партнера, у меня такое чувство, что Гутьеррес из хороших копов: честный, вдумчивый и наверняка меткий стрелок. Но также я знаю, что хорошие копы умеют перетянуть тебя на свою сторону, а потом ударить ножом в спину. Либо Гутьеррес – хороший человек, либо он прекрасно умеет таковым притворяться. В любом случае я не собираюсь откровенничать с ним.

Он лезет в карман, достает визитную карточку и протягивает мне:

– Если передумаете, буду рад поговорить в любое время.

Я беру карточку и не глядя сую в сумку.

– В противном случае мы свяжемся с вами с целью взятия официальных показаний у вас и у вашей дочери. – Кивнув, он разворачивается и возвращается в дом, уступив дорогу криминалистам, выходящим из дверей.

Снова у меня возникает это странное дежавю: я уже стояла перед собственным домом, окруженная полицейскими, в свете красно-синих мигалок. Сейчас я другой человек, это другой дом и другой город, но растерянность и сомнения те же.

Я думаю о той, кем была тогда, – Джиной Ройял, наивной и доверчивой. Она считала, что живет прекрасную жизнь, но эта жизнь оказалась ложью.

Мрачное предчувствие холодит мне спину. Что, если и в этот раз произойдет то же самое? Что, если жизнь, за которую я столько боролась, которую складывала по кусочкам, строила на развалинах, не отличается от моей предыдущей? Что, если и она тоже ложь? Вдруг я все еще та женщина, которой была: слепая, не видящая правды? Уже ясно, что у Сэма были от меня секреты. Как раньше у Мэлвина…

Вдруг мой мир опять обрушится, оставив меня ни с чем?