Мне повезло. По дороге ехали фермеры, собирающие урожай, и один из них подсадил меня на свой трактор. Он разрешил мне забраться на соседнее сиденье и устроиться рядом с маленькой белой собачкой. Я взял собаку на колени, и мы вместе поехали дальше, раскачиваясь на неровной дороге в молчаливой тишине. Меня удивила услужливость, которая не вязалась с тем, что я знал о незнакомцах. Фермер даже не спросил, зачем я везу винтовку, а просто жестом попросил меня закинуть ее на прицеп, потому что на переднем сидении больше не осталось места. Он высадил меня всего в паре шагов от нового дома Ревекки. Я прошел через сад и остановился под грушевым деревом. Оттуда я посмотрел в сторону дома и натянул капюшон на голову. Мой пульс был на удивление спокоен.

Мальчишки в школе были правы. Я был сыном преступника, такое передавалось по наследству. На уроках биологии в школе мы проходили, что каждое животное, каждый человек – это результат воздействия окружающей среды и генов. Похоже, мне не повезло ни с тем, ни с другим. А кем еще я мог стать, если мой отец проломил голову своей жене, а вокруг меня жили одни лишь преступники?

В конце концов отец кое-что рассказал мне, пока мы ехали в машине скорой помощи. Это были лишь фрагменты истории, но их оказалось достаточно, чтобы понять, в чем заключалась его обида.

Много лет назад отец ударил по голове железным прутом свою тогдашнюю подругу Маргит и убил терьера, которого они купили вместе. А еще она носила под сердцем ребенка, который, как оказалось, был вовсе не его. Именно так сказал ему Лотар, имя которого я уже слышал из лихорадочного бормотания отца в лесу. В то время Лотар, должно быть, был его хорошим другом, возможно, самым лучшим.

– Хорошим друзьям доверяешь больше, чем женщинам, – сказал отец. Его глаза лихорадочно блестели, пока медсестра держала над ним прозрачный пакет.

Не знаю, прав ли он был про друзей и женщин, потому что у меня не было ни тех, ни других. Должно быть, отец был тогда очень молод, ненамного старше меня, и информация о том, что ребенок его любимой – не его, оказалась неверной. Именно дезинформация сделала отца ответственным за свою «ошибку». Это все, что я знал. Не то, жалеет ли отец об этом сегодня. Рассматривал бы он свои действия как «ошибку», если бы ребенок не был дезинформацией, а действительно оказался бы ребенком другого человека. Отец был не в себе, поэтому не мог рассказать мне, что он чувствовал, стоя у входной двери Маргит с железным прутом. Ощущал ли он такую же пустоту и злость, как я под грушевым деревом?

Заметив движение за одним из окон, я шагнул в сторону и бросился ко входу, прячась в тени рядом с дверью. Я знал, нужно было действовать быстро, пока меня не покинуло мужество. Ранее, когда я ехал на качающемся тракторе, я уже продумал все детали, и я просто обязан был осуществить задуманное. Я встал у двери и позвонил. Короткий пронзительный звук. Усилием воли я заставил себя поднять голову, потому что, когда придет время, я хотел посмотреть ей в глаза. Ей и тому парню. На мгновение все стихло, а затем я заметил движение за матовым стеклом двери. Дверь открылась, я высунулся, да так и остался неподвижным. Как будто всю свою жизнь я молчал только чтобы подготовить себя к этому моменту.

– Вы что-то хотели? – мужчина смотрел на меня в замешательстве, потому что я продолжал молчать.

– Кто это, дорогой? – спросил голос позади него, и моя голова начала кружиться, а желудок сжался. Я увидел, кому принадлежал голос, и это была совершенно незнакомая женщина. Они оба смотрели на меня с недоумением, в равной степени отражая мое замешательство. И когда я наконец открыл рот, то сказал совершенно не то, что придумал за время поездки, потому что в голову пришел только один вопрос:

– Где Ревекка?