Крысы могли выжить, даже если их спускали в унитаз. Они все равно могли найти дорогу назад. Не помню, где я услышала об этом. Возможно, от одной из одноклассниц. Конечно, она рассказывала об этом своим подругам, а не мне, потому что в школе девочки со мной не разговаривали. Только обо мне.

Я всегда хотела стать частью их мира. Я хотела быть как все. Такой же нормальной, как они. Как же быстро все изменилось. Теперь мне хотелось стать крысой. Крысой, которая могла найти дорогу домой. Постоянно передвигаясь на четвереньках в своей норе в подвале, я уже была близка к этому.

Я перевернулась на спину, пытаясь найти безболезненное положение для покрытого царапинами и синяками тела. Заметил ли кто-нибудь в школе, что я исчезла? Заметила ли мама? Скорее всего, нет. Моя мать уже давно ни на что не реагировала, когда я возвращалась днем с уроков. Ей было все равно, приходила ли я вообще. А одноклассницы? Стоило мне подойти к ним, чтобы вместе посмеяться или просто послушать их, они всячески делали вид, что я была для них пустым местом. Грязным пустым местом. Иногда они гримасничали и махали перед носом руками с накрашенными ногтями, приговаривая: «Вы чувствуете? Кажется, чем-то воняет». Я понимала, что они подразумевали меня.

Я мылась как одержимая, отскребая себя с мылом до красноты. Я купила в супермаркете духи, чтобы скрыть запах горелого дерева, леса и скота, но это не помогло. Девочки все равно чувствовали, что я отличаюсь от них: «Фу, что это за запах?», «Опять пахнет деревенщиной!». В какой-то момент я перестала держаться рядом с ними и просто ждала Иессея на школьной площадке. Иессей… Все в поселении считали, что мы с ним обязательно поженимся и заведем детей хотя бы потому, что выбирать нам было не из кого. На одной из проповедей наш священник сказал, что я была последней плодовитой женщиной в поселении, и потому все надеялись на наше с Иессеем потомство. Они решили все за меня, а я вообразила, что могу изменить свою судьбу.

Мне казалось, что я провела в подвале уже несколько недель. День и ночь потеряли для меня какое-либо значение. Смысл имели только его шаги на лестнице. За чем он спускался в подвал? За вином или за мной? В этот раз выбор пал на меня. Я проходила лабиринт уже в шестой раз. Темнота горы уже настолько плотно запечатлелась в мой памяти, что я буду помнить ее до конца своих дней.

Мы всегда ездили к лабиринту на машине. Я приседала на камень, чтобы он мог надеть на меня наручники и закрепить крюк лебедки. Он дергал крепления несколько раз, чтобы убедиться, что все они были на месте и держались крепко. Его лицо было очень сосредоточенным. Мы оба были заинтересованы в том, чтобы кандалы держались крепко и не сорвались, пока лебедка утягивала меня назад. Я не хотела умереть в черных недрах горы, а он не хотел потерять меня. Я ему нравилась. По крайней мере, он так говорил.

Он почувствовал мой взгляд на своем лице, поднял голову и провел грубыми руками по моим щекам. Он сказал, что я красивая девушка и вообще-то слишком хороша для жизни в Лестнице Иакова, где никто не мог меня увидеть.

Было время, когда только после этих слов я бы влюбилась в него без памяти. Меня бы не волновала даже разница в возрасте. Я хотела лишь, чтобы кто-то говорил мне что-нибудь приятное, а не смотрел таким взглядом, словно меня не существовало.

Но теперь все было по-другому. Я дернула подбородком, повернула голову в сторону и сказала:

– В этом подвале меня тоже никто не увидит.

Он улыбнулся.

– Неправда. Я вижу тебя и каждый раз радуюсь от всего сердца.

Он так и сказал – от всего сердца. И в моей груди что-то с трепетом отозвалось на его слова.

Он был счастлив. Он всегда выглядел счастливым, когда я играла в его игры и когда он тащил меня за руку. Хотя «тащил» не совсем правильное слово.

Я выходила за ним из подвала добровольно. Ему не нужно было тащить меня в машину, потому что я не кричала и не извивалась, не нужно было перекидывать меня через плечо, чтобы довести до входа в пещеры. Я не сопротивлялась, даже когда он пристегивал меня к лебедке, а оказавшись в туннеле, я всегда следовала установленным им правилам. Я подыгрывала ему, поэтому он и похвалил меня тогда в подвале. «Спасибо, что подыграла, Ревекка».

Мы больше не играли с завязанными глазами. Мне даже показалось, что ему было стыдно за ту игру, потому что на следующий вечер он опустил взгляд, когда проходил мимо меня за вином. Лабиринт был единственной игрой, в которую мы играли снова и снова.

Найди выход, Ревекка.

Мы будем играть, пока я не решу эту задачку. Прямо как в «жмурках». Он оставил меня в покое как только я нашла его. И так же он поступит, если я найду, наконец, выход из этой злосчастной дыры. По крайней мере, я так думала. Сам он ничего не обещал.

– Ну вот, девочка моя, – говорил он, помогая мне встать у входа в туннель, и в последний раз проверил крюк. Словно я была его коллегой-альпинисткой, которую он будет страховать при входе в пещеру. Но я была не коллегой, а «его девочкой». Он нежно убрал волосы с моего лица, в котором наверняка отражался ужас.

– Ты знаешь, что нужно сделать?

Я кивнула. Найти выход. Правило было понятным. Если я справлюсь с этим, то и он остановится.

Он кивнул и установил таймер. Тридцать минут. Время пошло. Дрожа, я повернулась к дыре и на четвереньках пролезла внутрь. Крюк скрежетал по камню. Буксировочный трос свободно волочился за мной. В этот раз я сказала себе, что буду сильной, но слезы хлынули из глаз, как только туннель сомкнулся вокруг меня. Ужасный туннель. И гора. Как же я их ненавидела! Через каждые несколько движений я оглядывалась через плечо, на свет, льющийся со стороны входа, напротив которого он стоял и наблюдал за мной. Я хотела оттянуть момент, когда чернота поглотит меня полностью и я ослепну. В толще горы, в темноте даже самое легкое прикосновение к руке и капля, упавшая на шею, могли спровоцировать неудержимый приступ паники. В туннеле жили мотыльки, пауки, летучие мыши, сороконожки и еще бог знает кто. И сколько бы сотен раз я ни говорила себе, что они не опасны, ведь, живя в поселении, я обязана была разбираться во всех этих насекомых, они все равно пугали меня в темноте, потому что они меня видели, а я их – нет.

Сосредоточься, Ревекка!

Я попыталась выровнять дыхание. Вспомнить маршрут, который я раз за разом прокручивала в голове прошлой ночью: на первой развилке налево, на второй направо, на третьей направо, затем через расщелину и до места, где лежали камни. А потом все время налево. Налево! В прошлый раз я свернула направо и оказалась в ужасно длинном туннеле, который в конце концов закончился стеной. Стеной, в которой не было даже малюсенькой щели. Как будто меня похоронили. Заживо. И самое ужасное: я понимала, что уже проползала тем путем, а значит, я упустила еще одну возможность решить головоломку. Я не могла повторять одну и ту же ошибку снова и снова! Если я не буду запоминать, куда идти, то никогда не выберусь отсюда!

Чернота поглотила меня вместе со временем. Я больше не понимала, сколько еще минут у меня оставалось, потому что они бежали с безумной скоростью только там, снаружи, где с часами стоял он. Честно говоря, я никогда не могла управиться до того, как меня дергали за ногу. Толчок сменялся возвращением к кошмару, после которого мое тело превращалась в месиво из синяков и ссадин, поэтому в этот раз я должна была найти выход первой. Просто обязана была!

Я нащупала каменные глыбы. Налево, я помнила, что налево! Руки дрожали, но я пробиралась дальше. Наверняка камней было так много из-за того, что участок туннеля обрушился в прошлом. От одной этой мысли меня охватила паника. Стоило лишь осознать, что туннель был нестабилен, а потолок мог обрушиться в любой момент и похоронить меня заживо, как легким перестало хватать воздуха.

Сосредоточься, Ревекка!

Я опасалась, что левое ответвление туннеля закончится глухой стеной, что каменные глыбы могли завалить туннель, который вел наружу. Но ничего не преграждало мне путь. Я ползла и ощупывала пол, стены. Создавалось впечатление, что из-за груды камней туннель стал более узким, но в него все еще можно было протиснуться. Я вслепую отодвинула камень и поползла сквозь образовавшееся отверстие дальше. Может, это и был выход? От одной только мысли меня охватила почти эйфория, потому что я действительно ни разу не была в этом ответвлении! Я даже не так сильно испугалась, нащупав что-то склизкое и мягкое. Просто отдернула ладонь и переместила ее на другое место. Стены пещеры становились все выше. Я могла вытянуть руку вверх, не утыкаясь в каменный полог, поэтому осторожно присела на корточки, защищая лоб выставленной вперед ладонью на случай, если свод пещеры снова станет ниже, а другой рукой скользила все выше и выше по стене. В итоге я смогла встать во весь рост! Продолжая ощупывать стену, я маленькими шажками продвигалась вперед. Я часто приседала и ощупывала воздух перед собой, чтобы не удариться лбом о камни. Что-то подсказывало мне, что я была на верном пути. Наверняка такой широкий и высокий туннель вел к выходу.

Я боялась, что лебедка утянет меня назад за считанные метры до выхода, что все мои усилия снова будут потрачены впустую, поэтому ускорила шаг. Мне казалось, или темнота и правда рассеивалась? Неужели впереди брезжил свет? Я пошла быстрее, прерывисто дыша от волнения и шарила в воздухе левой рукой, все время опасаясь, что уткнусь в стену. Но стены не было. Была только пустота. Не только впереди, но и у меня под ногами. Лишившись опоры, я беспомощно взмахнула руками, но не смогла остановить падение. От неожиданности у меня перехватило дыхание. Меня с силой дернуло за ногу, но в этот раз не назад по туннелю, а в сторону. Боль пронзила бедро, я потеряла ориентацию в пространстве и с силой припечаталась о каменную стену. Трос замедлил мое падение. Я висела вверх ногами в темноте и была так потрясена, что не могла ни кричать, ни даже дышать. Я была абсолютно бессильна.

Меня пробрало до дрожи в груди. Вздохи прорывались резкими всхлипами. Мои легкие словно окоченели от шока, отказываясь двигаться. Замерли неподвижно, как и я сама.

– Вытащи меня! – Слова прозвучали словно жалобный писк, едва слышный за всхлипами. Я попыталась перевести дыхание, вдохнула поглубже и прокричала что было сил: – Вытащи меня!

Мой крик эхом разнесся по туннелям и наверняка добрался до выхода. Он просто обязан был его услышать! Но он не слышал. А может быть, отведенные мне тридцать минут еще не истекли. Я пыталась упереться в стену, отчаянно извиваясь, чтобы ухватиться за веревку, на которой висела моя нога, и вскарабкаться по ней обратно. Будь на моем месте кто-то другой, он наверняка бы смог. Но я была Ревеккой – сгустком паники, висящим посреди подземной шахты в полной темноте.

В какой-то момент я перестала кричать и извиваться, всецело сдаваясь рыданиям. Одна нога, на которой не было крюка лебедки, болталась в воздухе, оттопыренная в сторону, а вторая болела так сильно, что я едва не теряла сознание. Ее словно отсекло от притока крови.

– Вытащи меня.

Мой голос превратился в жалкое хныканье. Сможет ли лебедка вообще меня вытащить? А если не сможет? Станет ли он меня спасать или просто оставит висеть, пока я не потеряю сознание или не умру от жажды, и пойдет искать новую девушку для своих игр?