Джули, все зашло так далеко, что я начала читать статьи о перерождении души. Как видишь, я медленно схожу сума. Если бы ты и правда переродилась, то уж точно не в теле вонючего волка. Ты бы выбрала кого-нибудь поприятнее, например кошку. Тебе же всегда нравились кошки.

Я опустила чайный пакетик в чашку с кипятком и вернулась за рабочий стол. Удивительно, насколько увлекательным может быть поход на кухню, если альтернативой ему является утренний просмотр скучных пресс-релизов до прихода коллег. Если учитывать время для закипания чайника, поход на кухню занимает минимум шесть минут.

Подув на чай, я открыла папку «Входящие». Я думала, что придется снова пролистывать сообщения о корпоративных праздниках и истории, похожие на «собака укусила соседа на барбекю», но стоило мне увидеть первое письмо, как я поставила кружку на стол и вчиталась в заголовок. Это было сообщение о пропаже человека, опубликованное полицией, – исчезла еще одна молодая женщина.

Я открыла письмо, бегло просмотрела основные факты, сравнивая их с другими делами о пропаже людей за последние десять лет.

Пропавшую звали Лора Бендер, тридцать восемь лет, работала учительницей в маленькой деревушке под названием Альменен, о которой я раньше никогда не слышала. Я погуглила и поняла почему: деревня находилась на самой окраине отдаленной ледниковой долины, на крутом горном склоне, который привлекал только увлеченных альпинистов. Даже название ледника «Обер-Швeрце» ни о чем мне не говорило. Но имя Лоры Бендер почему-то вызвало отклик в моей памяти. Почему же оно казалось знакомым? Я ввела его в поисковую строку и увидела целый поток статей и репортажей о «жертве номер девятнадцать», которая пережила бойню в Дорнейне. Хм, должно быть, имя засело у меня в голове, хотя я могла поклясться, что натыкалась на него совсем недавно.

Я внимательнее перечитала статью о фрау Бендер и достала из кармана куртки телефон, чтобы позвонить Саймону. Я долго слушала гудки, пока мне наконец не ответил сонный голос:

– Смилла?

Я переключилась на видеозвонок. Лицо Саймона проглядывалось в полумраке размытым пятном.

– Почему ты сразу не рассказал мне о фрау Бендер? – Я поймала себя на том, что мой голос звучал как у ревнивой жены, хотя на деле я завидовала только росту Саймона. Именно из-за роста Саймон смог без проблем начать карьеру в полиции и мог валяться в постели, пока я уже три часа как была на ногах.

Саймон мучительно простонал и потер глаза.

– Ты хоть знаешь, сколько сейчас, Смилла?

– Я думала, что ты расскажешь мне о похожем случае, и мне не придется вылавливать его из пресс-релизов!

– Смилла, оставь это, правда, – вздохнул он. Под «этим» он подразумевал тебя, Джули, и что будет лучше, если я перестану сравнивать каждое дело об исчезновении людей в этом регионе с твоим исчезновением.

– Как далеко вы продвинулись в расследовании? – Не впечатлившись его словами, я вырвала себе один лист и несколько раз щелкнула ручкой. Но, в отличие от меня, Саймон был не готов обсуждать подробности.

– Смилла, это дело не имеет никакого отношения к исчезновению Джули.

– С чего ты взял? Неужели вы поймали преступника и смогли допросить его?

– Конечно, нет. Но мы вообще не уверены в существовании убийцы. Все… У нас есть основания полагать, что это самоубийство.

Самоубийство. О чем еще могла подумать полиция после исчезновения молодой женщины, которая едва выжила в массовом убийстве, совершенном годом ранее? Темнота горного мира магнитом притягивала к себе самоубийц. Некоторые из жертв, которых полиция ежегодно снимала с деревьев, приезжали в горы только ради самоубийства. Туристы-самоубийцы. Правда, туристические агентства никогда не упоминают о них в своих брошюрах.

– Вы не нашли тело, – поняла я.

– Пока нет.

– Значит, и версию с похищением исключать нельзя.

Он снова вздохнул.

– Смилла, зачем тебе в это ввязываться?

– До устройства в полицию ты не задавал мне глупых вопросов. Наоборот, ты помогал мне собирать факты!

– С тех пор прошло несколько лет. Иногда нужно уметь отпускать.

Отпускать! Я фыркнула. Как он мог так легко об этом говорить, Джули? Он ведь тоже тебя знал!

– Спасибо, ты говоришь прямо как мой психотерапевт.

– Ты снова ходишь к психотерапевту?

– Нет, – отрывисто ответила я. К нему я точно больше не пойду. – А как насчет ДНК? Вы же не могли не обыскать дом.

– Смилла, я действительно не могу вдаваться в подробности. Особенно теперь. Ты же работаешь на прессу…

– Да ладно тебе, Саймон! Мы оба знаем, что на самом деле я не работаю на прессу!

Он что-то пробормотал, но я чувствовала, что через минуту он созреет. Тогда на озере он вел себя с нами очень круто, Джули, но на самом деле был мягкосердечным парнем. Ты, наверное, сразу это поняла, в отличие от меня. Ты всегда предпочитала милых и приятных мужчин, а я – тех, кто умел добиваться своего.

– А еще я схожу с тобой в кино на фильм, который ты хотел посмотреть, – сказала я. – Как же он назывался? «Что мертво, то не умрет никогда»?

– «Мертвые не умирают»[18], – терпеливо поправил Саймон. – Его уже давно не показывают в кинотеатрах.

– Тогда мы просто пойдем на другой фильм!

– Я не пойду с тобой в кино просто потому, что ты меня шантажируешь, Смилла!

– Какой шантаж? О чем ты? Я и правда очень хочу пойти с тобой в кино!

– Да, конечно. – Саймон вздохнул. Он включил прикроватную лампу, а потом начал рассказывать мне, что знал. Следы ДНК в доме не совпадали с теми, что были в базе данных. Никто не знал, когда именно исчезла Лора Бендер, ночью или утром, но, скорее всего, это произошло после двух часов ночи, потому что именно в это время ее друг вышел из дома, и она закрыла за ним дверь.

– А друг? – спросила я. – У него есть какие-то странности?

– Нет. Мы можем это исключить, – ответил он так быстро, что я невольно задумалась.

– А почему вы можете это исключить? – уточнила я. Саймон колебался.

– Подождите, этот знакомый – один из вас?

Он поджал губы.

– Я действительно больше ничего не могу сказать, Смилла. Меня выгонят, если узнают.

– Значит, я угадала.

Саймон наверняка закатил глаза, а я сделала пометку.

– Я серьезно, ничего из сказанного мною не должно попасть в газеты, Смилла! Он ведущий следователь и уже достаточно расстроен из-за того, что мы якобы работаем недостаточно усердно. Гоняет нас и в хвост, и в гриву!

– Видимо, недостаточно усердно, раз ты все еще валяешься в постели в такое время!

– Что б ты знала, я работал в офисе до поздней ночи.

– Значит, ты сможешь рассказать мне еще что-нибудь об этом деле?

– Нет, – ответил Саймон, и дальше мы так и не продвинулись, потому что открылись двери лифта, из которого вышли мои коллеги из редакции.

– Черт, я должна идти, Саймон!

– Очень жаль, – проворчал он. – Мы ведь так мило и непринужденно болтали.

– Именно, – улыбаюсь я. – Чао, Саймон.

Я повесила трубку. Знаешь, Джули, он и правда был хорошим парнем.

И вот, распечатывая пресс-релиз о пропаже человека – в двух экземплярах, потому что один я собиралась забрать домой, – я вдруг вспомнила, где именно встречала имя Лоры Бендер. И дело не было связано с прошлогодней стрельбой. Я даже ответила этой Лоре Бендер.

Из-за накатившего осознания я осталась сидеть на месте. Я слышала, как офис постепенно заполняется, но вместо того, чтобы отнести свою подборку пресс-релизов в конференц-зал, я снова открыла вкладку с почтой и пролистала папку «Входящие». Вот оно: в 2:30 ночи в пятницу некая Лора Бендер отправила в редакцию письмо с просьбой предоставить ей архивные данные. Я сравнила дату с датой в пресс-релизе: это была та самая ночь, когда женщина исчезла! Я поерзала на стуле, понимая, что смотрю на последнее письмо в жизни той женщины. Что было такого важного в архивных материалах, что она попросила их именно в ту ночь? Какая учительница вообще готовит материалы для урока в такое время, еще и после того, как из ее дома вышел мужчина?

Я поспешно открыла оглавление онлайн-архива и ввела в строку поиска «Лестница Иакова».

– Смилла?

Поиск не дал результатов. Пробую «Альменен» – тоже ничего.

– Смилла!

Я взяла в себя в руки. Надо мной стояла Тамара, одна из редакторов. На ней была блузка с глубоким вырезом, руки скрещены на груди, волосы забраны в высокий хвост.

– Мы ждем пресс-релизов, – раздраженным голосом сказала она.

Я оглянулась в сторону конференц-зала: все собрались внутри и смотрели на нас сквозь стекло. Не вставая с кресла, я передала Тамаре сообщение о пропаже учительницы. Редактор вздернула бровь.

– Только один?

– Пропала женщина.

– Нам она для статьи не подойдет! Хоть кто-то известный?

– Тамара, ты не знаешь, все ли архивные материалы есть онлайн?

Она сморгнула. Ее явно смутил мой встречный вопрос и такая внезапная смена темы. Затем она прищелкнула языком.

– Смилла, это ты так пытаешься оправдаться за невыполнение своей работы?

– Отнюдь. Мне нужно найти дополнительную информацию в онлайн-архиве, но поиск ничего не выдает. – Я бросила взгляд на остекленную переговорную, чтобы Тамара подумала, что главный редактор поручил мне отыскать что-то в архиве. Уловка сработала, Тамара принялась снисходительно объяснять:

– Нашей редакции уже три десятка лет, а онлайн-архив был создан где-то два с половиной года назад. Думаешь, мы успели перевести в него все данные?

– А где хранится остальное?

– В подвале, – сказала Тамара, улыбнувшись, вероятно, впервые с начала моей работы.