Если не считать вывески над дверью, деревенский полицейский участок выглядел в точности, как и другие дома в Альменене: старый, выкрашенный в желтый цвет, с двускатной крышей и деревянным балконом. Внутри здания посреди комнаты стояла деревянная стойка, за которой сидел мужчина. «Вахмистр[11] А. Бальтер» – гласила латунная табличка на стойке. Я ожидал, что дежурным будет комиссар[12] Хофер, сын мэра, поэтому почувствовал себя не в своей тарелке. Сидящего за стойкой толстого человека я видел впервые.

Взгляд вахмистра был прикован к экрану компьютера. Он не смог от него оторваться, даже когда поднял голову. Я тихо и нервно ждал, пока он, наконец, посмотрит на меня. Я оставил Эдит снаружи у лестницы, потому что знал, что полиция может начать расследование, если заподозрит, что о ребенке не заботятся должным образом и пренебрегают им. А при взгляде на Эдит с ее растрепанными волосами, царапинами по всему телу и босыми ногами создавалось именно такое впечатление.

Переборов притяжение компьютера, мужчина обратился ко мне:

– Чем я могу тебе помочь? – Он так сказал «тебе», будто до меня ему пришлось помогать как минимум сотне других посетителей, хотя, мне кажется, во всем Альменене не так уж и много работы для вахмистра.

– Комиссар Мартин Хофер здесь?

– Что?

Я прочистил горло и повторил свой вопрос чуть громче:

– Комиссар Мартин Хофер?

– Хофер? – повторил мужчина, чуть громче меня. – Нет. С чего бы? Он работает в городе. – Он указал большим пальцем через плечо, как будто город находится прямо за стеной здания. Хотя, может, в его представлении так и было. У вахмистра наверняка была машина, и он вряд ли боялся покидать горы. – Может, я смогу тебе помочь?

Я переминался с ноги на ногу. Я не ожидал, что встречу в участке незнакомого человека.

– Возможно, с одним человеком что-то произошло, – осторожно начал я. Шеф полиции поднял брови.

– А можно поподробнее?

– Моя… подруга исчезла вчера во время большого перерыва, – говорю я. – Ее зовут Ревекка.

– Возраст? – спросил шеф полиции.

– Шестнадцать.

– Она что-нибудь сказала перед уходом?

Я покачал головой.

– Может, она встретила кого-то?..

Я заколебался.

– Да, – все же признался я. – Но…

– Вы ведь из того религиозного поселения, да? – Указательным пальцем он описал в воздухе круг, как обычно показывают, что кто-то сошел с ума. Только не у виска, а к потолку.

Я сглотнул. «Из религиозного поселения там, наверху», – подумал я и ответил:

– Из Лестницы Иакова, да.

– Ну, мне кажется, что твоя подруга захотела увидеть что-то новое. Шестнадцатилетнего подростка сложно в этом винить, не так ли? У вас вообще разрешено иметь парня? Я имею в виду, до брака?

Я пристально посмотрел на него. Кажется, он так и не записал ни возраста Ревекки, ни ее имени. Он даже не взял ручку, только смотрел на меня, склонив голову набок. Потом его лицо исказила легкая усмешка.

– Может быть, она все-таки нечто большее, чем просто друг?

Я не ответил, чувствуя лишь, как лицо неудержимо краснеет.

– И вы с ней, вероятно, поссорились перед тем, как она ушла? – продолжал шеф полиции.

– Нет, послушайте, вы не понимаете. Мы не ссорились. И мы просто хорошие друзья.

– Но тебе все же не нравится, что она встретила кого-то еще? – подмигнул он. У меня так запылали уши, что захотелось прикрыть их руками.

– Ревекка никогда бы не ушла добровольно, не предупредив меня, – сказал я.

– Знаешь, как часто мы слышим то же самое в полицейском участке? – Он продолжил, пародируя чужой голос: – «Я знаю свою дочь», «я знаю своего друга». «Она бы никогда не сделала этого», «он бы никогда не сделал этого»… Но в конце концов никто из беглецов никому не рассказывает. В этом и заключается смысл побега, правда? Есть мужья, которые просто исчезают после тридцати лет брака. А их собственные жены утверждают, что они никогда этого не делали. Пока он не объявится где-нибудь в Таиланде! А что говорят ее родители?

– Что? – спросил я.

– Знаешь, обычно в делах о пропаже людей первыми к нам приходят родители. Так что скажи, где они? Разве они не волнуются?

Я представил себе пьяную мать Ревекки, шатающуюся в дверях, грязную с головы до ног и в мешковатом платье. Как она ставит тетрапак с вином на деревянную стойку и с трудом выговаривает: «Моя дочь пропала! Вы должны ее найти».

Но как я объясню это шефу полиции? Мой взгляд метнулся к двери. Я зря пришел. Я побоялся, что полиция может вмешаться, если увидит Эдит. Но что будет с Ревеккой? У Эдит по крайней мере был отец, который о ней заботился. В отличие от Ревекки. И зачем я только пришел? Разве всю мою жизнь меня не учили молчать? Я спешно развернулся, бормоча что-то отдаленно напоминающее «спасибо, что уделили мне время».

– Эй, парень!

Я уже стоял у двери, намереваясь открыть ее, но она сама метнулась ко мне и ударила меня по лицу, лбу и носу, который еще не зажил до конца после драки накануне. Я вскинул руки слишком поздно и не успел защитить голову. Я пощупал ушибленный нос: кровь текла между пальцами на пол между моими ногами и ногами человека, так энергично открывшего дверь.

– Ой, черт, простите!

Меня схватили за руку и рывком откинули голову назад. Я сморгнул набежавшие слезы и разглядел лицо человека, который навис надо мной, с тревогой разглядывая мой нос. Лицо комиссара Мартина Хофера.

– Бальтер, принеси-ка тряпку. Мокрую и холодную, пожалуйста! – Он отпустил мою голову, мягко заставляя снова наклонить ее вперед. – Пусть течет, – приказал он. – Бальтер потом все вымоет.

Я смотрел, как вахмистр ползал по полу, вытирая мою кровь. Из-за меня. Картина оказалась настолько неприятной, что мне захотелось откинуть голову назад, но комиссар Хофер держал мою голову, словно в тисках, не давая разогнуться. Я попытался удержать кровь руками. К моему носу прижали мокрую тряпку.

– Ты как? – комиссар Хофер все еще смотрел на меня с беспокойством, держа руку на моем затылке. У него были глаза цвета кленового дерева и мягкий взгляд. Я не очень хорошо знал комиссара Хофера, стараясь держаться на расстоянии, как и со всеми остальными жителями Альменена, и мне было неуютно от его заботы. Я судорожно кивнул, и он наконец-то отпустил мою голову и отдал влажную тряпку, чтобы я держал ее сам.

– Прости, – снова извинился он.

– Ничего страшного, – пробормотал я в тряпку.

– Что вообще ты тут делаешь?

– Он хотел заявить о пропаже человека, – сообщил ему шеф полиции. Комиссар Хофер вздернул брови.

– Правда?

– Но мы уже все решили, – пробормотал я.

– Парень потерял девушку, а она, очевидно, сбежала с кем-то другим, – кратко рассказал шеф полиции. Комиссар Хофер задумчиво посмотрел на меня и схватил за руку.

– Я сам обо всем позабочусь, – сказал он. – Бальтер, вы не дадите мне ключи от служебной машины? Там, на доске. Спасибо.

– Но мы уже правда разобрались, – повторил я на тот случай, если в первый раз я снова сказал слишком тихо. Но комиссар Хофер не отпускал мою руку. Он взял ключ, открыл дверь, вывел меня на улицу и пригласил сесть рядом с ним на лестнице.

– Тебе лучше? – снова спросил он.

Я кивнул.

– Может, расскажешь мне свою версию? О чьей пропаже ты хотел заявить?

Мне не хотелось, но я понимал, что пришел мой черед рассказывать, поэтому пробормотал:

– Шеф полиции сказал, что вы работаете в городе и не вернетесь сегодня в Альменен.

– Да, я планирую ехать, но мне нужны были ключи. – Он достал из кармана ключи от машины, показывая мне, а потом снова спрятал в карман. – Моя собственная машина сейчас в городе. Устанавливают зимние шины.

Я кивнул, не зная, что еще мне сказать.

– Бальтер иногда бывает… – он посмотрел на дверь и заговорил тише: – …невежественным. Мне жаль, что тебе пришлось с ним столкнуться, но, к сожалению, он тут главный.

– Все в порядке. – Я, прищурившись, посмотрел на его внимательное, доброжелательное лицо.

– Это из-за Ревекки? – спросил он. Я невольно опустил тряпку, и он улыбнулся. – Догадаться не так уж сложно, правда? Вахмистр Бальтер сказал, что ты скучаешь по своей подруге, так что вариантов было не так уж и много.

Да, вариантов и правда немного.

– И?

– Ничего страшного. Возможно, она сама решила уйти.

– Так сказал Бальтер?

Комиссар Хофер вздохнул в ответ на мой кивок.

– Зачастую пропавшие люди объявляются сами не позднее чем через сорок восемь часов. А иногда – нет, поэтому, в отличие от своего коллеги, я считаю, что нужно серьезно относится к каждому исчезновению.

Я задумался, мысленно взвешивая про себя, что принесло бы Ревекке больший вред: если бы я рассказал о ней или, наоборот, промолчал. Победило беспокойство.

– Она внезапно исчезла вчера во время длинной перемены.

– Во сколько это случилось?

– Около половины десятого.

– Как думаешь, что могло с ней произойти?

– Ну… Мы подрались с одноклассниками на школьной площадке.

– Так вот откуда у тебя столько ссадин на лице? – спросил Хофер. Я кивнул, не глядя на него. Он вдруг рассмеялся. – Черт, когда я увидел тебя после того, как треснул дверью, то уж было подумал, что это на моей совести!

Я промолчал, поэтому он откашлялся.

– Извини, я тебя перебил.

Впервые кто-то говорил со мной как со взрослым.

– Мне страшно за Ревекку. Вдруг другие ученики что-то с ней сделали, – продолжил я. Хофер кивнул.

– Хорошо, – сказал он. – Будем считать такой исход вариантом А. А каким может быть вариант Б? Из-за чего она могла добровольно уйти из дома?

Я закусил нижнюю губу.

– Ей не нравилось жить на горе?

Я пожал плечами.

– Бывало, – ответил я, хоть и понимал, что лгу. Но потом все же заставил себя продолжить: – Она встретила одного парня. Он устанавливал антенну в Лестнице Иакова. И он отдал ей записку, но я не знаю, что он в ней написал. Номер телефона или адрес.

Комиссар Хофер вздернул брови.

– Адрес? Какой?

– Понятия не имею, – повторил я. – В городе!

Он почесал лоб. Очевидно, сказанное ему не сильно помогало.

– И этот… парень – думаешь, Ревекка могла пойти к нему? – спросил он. Я пожал плечами, только теперь осознав, насколько велики были шансы, что Ревекка и правда могла добровольно уехать из Альменена.

– Вот что я тебе скажу, – комиссар Хофер похлопал меня по спине, и я вздрогнул от непривычного мне прикосновения, – мне не сложно будет выяснить, что за парень устанавливал вам антенну. Я просто позвоню в нужную компанию. Я проверю этого парня, и мы сможем быстро выяснить, действительно ли Ревекка сейчас с ним.

Я искоса смотрел на него. Комиссар излучал спокойствие и самообладание.

– Нам важно убедиться, что, по крайней мере, Ревекка в порядке, – продолжал он. – Но если она не найдется у того парня, тогда я лично отправлюсь за вашими одноклассниками. У тебя есть кто-то конкретный на примете?

– Нет. Они все… – начал было я, но осекся. Комиссар Хофер похлопал меня по плечу. Кажется, он без слов понимал, что я пытался сказать. Видел по моему выражению лица.

– Мы найдем Ревекку. Я обещаю, – сказал он. Я снова кивнул в ответ, и он встал.

– Я… эм… Когда вы будете говорить с остальными, не могли бы вы не упоминать, что я…

Он сделал вид, что закрывает рот на молнию, и поднял обе руки в воздух.

– Ты мне ничего не рассказывал, – заверил меня он, после чего снова понизил голос. – И было бы лучше, если бы ты ничего не рассказывал вахмистру Бальтеру. Для полицейских вопрос полномочий всегда немного щекотливый.

Он подмигнул мне, и я покачал головой.

– Я не скажу.

– Как только что-нибудь узнаю, обязательно тебе сообщу. О, чуть не забыл, Иессей…

Я посмотрел на него. Он даже имя мое знает, и почему-то я немного горжусь этим. Может быть, потому, что мне всегда казалось, что жители Альменена считают нас безымянными тенями.

– Больше не приводи ее сюда. – Комиссар Хофер кивнул в сторону рододендронов, растущих рядом с лестницей и оттого почти незаметных. Но, конечно, мы оба прекрасно знали, кто там прятался.

– Думаю, Эдит лучше оставаться наверху. Только там она будет в безопасности. Люди в деревне… – он взмахнул руками в воздухе, пытаясь подобрать правильное слово, и, найдя подходящее, с улыбкой продолжил: – придурки.

Я долго смотрел ему вслед. До сегодняшнего дня я и не подозревал, что у меня есть союзник в деревне. Что такой человек, как комиссар Хофер, может воспринимать меня всерьез и заботиться о благополучии жителей Лестницы Иакова. Что он даже знал наши с Ревеккой имена.

– Эдит, – позвал я, и она появилась между ветвями. В ее космах торчали обрывки листиков. Я встал и протянул ей руку. – Мы возвращаемся в Лестницу Иакова. Больше тебе не придется ходить по Альменену.