Сперва ничего не получалось.

Что слушать, куда смотреть? Хиша даже точное направление не могла показать. «В пустыне, там, где нас нашли Нивер и Куго. Но не совсем рядом, а за горизонтом». Риз пытался расспрашивать, но понял: нет смысла.

И потянулся наугад.

Тут же провалился в мешанину чувств и звуков: падали вязкие капли сока фты, текла вода, электричество гудело в проводах и приборах, людские разговоры сливались с шелестом песка.

– Нет, нет, – нетерпеливо прошептала Хиша. – Ты все еще здесь! Давай, попробуй уйти дальше.

Риз напряг слух, но различил лишь прохладу стен, цепкий раствор между камней, шаркающие шаги. Легко Хише говорить! До этого места ехать дня два или больше, так далеко никто не дотянется. Это невозможно.

Вот еще!

Злость толкнула Риза вперед, в глазах потемнело. Воздух ошпарил, в голове взорвалась боль, зазвенела эхом. Но нельзя сдаваться. Хвастался, что нет ничего невозможного, а теперь готов отступить? Ну уж нет!

Мир лопнул как мыльный пузырь.

Риз не успел испугаться, не успел даже ни о чем подумать – тьма поглотила его и исчезла. Выплюнула в незнакомом месте.

Бурые стены изгибались, превращались в неровный потолок. Пещера? Совсем рядом гудели приборы, перемигивались огоньками, на экранах дрожали бесцветные картинки. Чуть заметно тянуло сыростью, воздух был прохладным.

– Да! – выдохнула Хиша. – Контрольный блок!

Ее голос звучал непривычно, изнутри, будто она стала золотыми нитями и растворилась в крови Риза. Он хотел прижать руку к сердцу, послушать, не бьется ли оно иначе, – и понял, что у него нет тела. Он видел все вокруг так ясно: полукруглую комнату-пещеру, высокие кресла, ящики в углу. А себя не видел.

– Не бойся, – сказала Хиша. – Я слежу, с тобой ничего не случится.

Неужели она теперь и мысли читать умеет?

Правое кресло качнулось, тонкая рука потянулась к панели, пальцы быстро пробежали по кнопкам. Кто прячется там, за высокой спинкой?

Комната словно крутанулась – теперь Риз смотрел с другого места. Он оказался у стойки с шуршащими приборами, сумел увидеть тех, кто сидел возле пульта. Двое, не взрослые, но уже не дети. Девочка – или девушка? – со светлой косичкой продолжала стучать по кнопкам, то и дело качала головой и вздыхала. Темноволосый мальчик не отрываясь глядел на экраны.

– Пару дней мы выиграли, – сказал он. Голос у него был охрипший, неровный. – Нужно запускать установку.

– Еще бы дня четыре, – возразила девочка и убрала руку с пульта. Россыпь красных огоньков вспыхнула на боковой панели. – Видишь, не готово.

– День, два максимум, – отрезал мальчик.

Наверное, и на Хишу он так же гавкал, когда гнал в пустыню. Риз вдруг вспомнил черного выдренка из дворцовой заводи: тот если и вылезал на берег, то скалился и огрызался, норовил укусить. Такой же злой.

– Сама знаешь, – продолжал мальчик-выдренок, – наша защита не выстоит. Сейчас они ее не пробили, уехали. Но вернутся – с боевой машиной или с шаманом. Узнали, что станция не разрушена, и теперь в покое не оставят.

– Я так устала, И́рик. – Девочка съежилась в кресле, закрыла лицо руками. – Так устала врать мелким. Мы уже два года врем им и врем, а они верят в эту сказку, хотят помочь, Хиша даже уйти согласилась… Что с ними будет, когда они все поймут? Когда узнают, что никто не оживет…

– Эй. – Мальчик перегнулся через подлокотник, положил руку ей на плечо. – Ты хочешь предать общее дело? И мои родители, и твои, и все, кто тут работал, – они хотели, чтобы мы продолжили работу. Любой ценой, так он сказал. Забыла? Если мы не повторим эксперимент, если не доведем до конца, тогда их смерть будет напрасной. А мелкие… поймут потом. Мертвых не оживить. Можно только закончить то, ради чего они жили.

Хиша вскрикнула. Звук полоснул Риза, оглушил, и мир превратился в видение, растекся туманными вихрями, помутнел. И тут же расцвел радужным небом. Скрюченные корни фты впились в тело, ледяная тяжесть навалилась со всех сторон.

– Прости, – выдохнула Хиша. – Сейчас.

Золотые ростки колыхнулись в воздухе, приникли к Ризу, и стужа отступила. Он шевельнулся, сумел обернуться к Хише.

Она словно помертвела. Бледные до синевы губы, бесцветная кожа, тусклые глаза. Из-за подслушанного разговора? Нет! Из-за того, что отдала Ризу почти все силы.

– Тебе нужна помощь! – выпалил он. – Давай позову! Жди здесь, я сбегаю за шаманкой, она должна…

– Нет! – Хиша дернулась, ожила на миг. – Нельзя!

Едва дышит, а командует. Почему нельзя? Как будто знает способ лучше.

А может, и знает.

Хиша приподнялась, оторвала лист фты, разломила, вгрызлась в мякоть. Принялась жевать – сосредоточенно, медленно, и так же медленно ее лицо розовело. Риз смотрел как завороженный.

Наконец Хиша отбросила корку.

– Нельзя, – повторила она и вытерла рот ладонью. – Когда ты переодеваться ушел, она мне рассказала, как нас разделить. Надо, чтобы ты умер. Говорила, что может это сделать. Что может помочь.

Последнее слово Хиша не сказала – выплюнула.

Риз запрокинул голову, сделал вид, что рассматривает цветной полог в небе. Знал, что нужно сказать что-нибудь в ответ: изругать Варму, подбодрить Хишу – пусть поймет, что он в ней не сомневается. Но слова не находились. «Все, что пришло из верхнего мира, очень ценно», – так говорила эта ведьма. И уж наверняка кровь, кости и сердце Риза гораздо ценней, чем ворох драной одежды.

– Поэтому ее звать нельзя, – сказала Хиша. – И ни о какой помощи просить нельзя.

Заскрипела ветка – наверное, Хиша сорвала еще один лист. Риз покосился на нее, подождал, пока доест, и спросил:

– А о чем говорили эти придурки из пещеры?

– Темнеет уже, – невпопад ответила Хиша.

Что за отговорки? Риз прищурился. Полог мерцал и переливался, мешал смотреть, но небо над пустыней и правда наливалось глубокой синевой, горизонт тонул в черноте. Скоро Нивер хватится, решит их искать, а они даже не придумали, что наврать.

– Идем, – сказала Хиша. Встала, оперлась о ствол, перевела дыхание. – По дороге расскажу.

Пока шагали обратно, сияние над головой становилось все ярче, а внизу, на дорожке, сгущался сумрак, веяло прохладой. Хиша говорила медленно, порой останавливалась, вздыхала и снова пускалась в путь, продолжала рассказ. Риз ее не перебивал.

– Мои родители… и все взрослые погибли во время эксперимента. Ирик и Льиса – это их ты видел – закрыли тот корпус. Запечатали. Не пустили нас туда, сказали, там очень страшно. А еще сказали, что там время как будто остановилось и если открутить эксперимент назад, то все оживут.

Да ну, время никогда не останавливается! Если бы Ризу такое наплели, он бы сразу понял, что обманывают. Ну, может, два года назад и не понял бы. Тогда он еще немного верил в сказки.

– Так-то мы знали, – снова заговорила Хиша, – где аварийное радио. Всем показывали на всякий случай, даже самым маленьким. Но Ирик и Льиса сказали, что нельзя звать чужих. Что тогда станцию закроют, нас заберут кого куда, и родителей никто не оживит. А теперь понятно… Ирик и Льиса просто хотели доделать то, чем занимались родители. Может быть, там и правда что-то очень важное.

Последние слова прозвучали так тоскливо. Риз не выдержал, спросил:

– А почему тебя выгнали?

– Не знаю. – Хиша шла потупившись, разглядывала темный песок под ногами. – Наверное, стала слишком много спрашивать. Начала сомневаться. И они сказали, что мне нельзя там оставаться. Что я еще не шаманка, не справляюсь со своей силой, и это мешает. Ну и я согласилась уйти.

Риз понял, что был прав. Таких не прощают: надо казнить и выдренка, и эту девчонку со светлой косичкой. Но сказать ничего не успел – увидел впереди коренастую тень. Нивер и правда вышел их искать.

– Мы уже идем, уже тут! – закричала Хиша и поспешила навстречу.

Риз попытался сосчитать, сколько ходов и люков в вездеходе, но сбился. Все они сейчас были распахнуты – и большая круглая дверь, и крохотные заслонки. Наружу свисали провода и шланги, порой что-то гудело, мигали огоньки. Куго бродил вокруг, залезал на скобы. Подкручивал болты, вслушивался, сверялся со шкалой переносного прибора. На песке стояли ящики с непонятными деталями, валялась промасленная ветошь.

«Нам дали оборудование, – объяснил утром Куго. – Проверим машину, подремонтируем, а потом можно ехать». И когда это будет? Солнце уже поднялось высоко, а Куго все лазил по вездеходу, копался в его нутре.

Сперва Нивер велел Ризу с Хишей помогать, гонял то за отверткой, то за тряпкой. Но скоро стало ясно, что они только мешают. Нивер махнул рукой, отпустил их, потом и сам отошел. Стоял в стороне, перебрасывался словами с Куго.

Риз устроился на ящике рядом с Хишей. Хотел притвориться беспечным, но все время забывался, крутился и ерзал. Скорей бы уехать отсюда! Подальше от Вармы и ее вездесущей птицы. Та кружила в небе: пролетала розовой тенью над пологом, порой разрывала его взмахами крыльев, так что во все стороны расходились радужные волны. Снова и снова возвращалась к вездеходу. Следила.

– Хотела бы такую птицу? – спросил Риз у Хиши.

Та мотнула головой – так резко, что бусины в косах стукнулись друг о друга. Ответила:

– Она в неволе.

Замолкла на миг, взглянула на свои ладони. Полосы бинта не могли спрятать алые росчерки, те проступали сквозь ткань – почти как кровь. Хиша сжала кулаки и продолжила, тихо-тихо:

– Мама говорила, нельзя держать духов в неволе. Ни ей, ни папе никакие духи не служили. Но иногда приходили сами. Один со мной играл. Он прятался на станции и снаружи, а я его искала. У него были красивые синие когти и огромные глаза.

Хиша снова замолчала. Наверное, вспоминала. Как ей тогда жилось? Риз попробовал представить, но у него не вышло. Какая у нее была комната, какие любимые места для пряток – ничего этого он не знал. А тот когтистый дух, зачем он приходил к Хише? Как вообще попал в нижний мир, что там искал? Может, спрыгнул случайно, как Риз.

– Я теперь думаю, – еле слышно шепнула Хиша, – вдруг у них не было духов, потому что они мешали эксперименту? А тот дух заглянул в гости не вовремя и все испортил? Из-за этого все так случилось… Ирик и Льиса ведь сказали, что моя сила мешает.

– Ты чего! – Риз толкнул Хишу, но она не подняла голову, не взглянула на него. – Они тебе врали, а ты им все еще веришь? Их надо остановить!

– Сначала надо разузнать! – выдохнула Хиша. – А если это важно? Если…

– Да ну! – Риз ударил кулаком по крышке ящика. Боль и злость ошпарили, тело вдруг показалось невесомым. – Они уроды, вот и все. Если! А если там снова рванет и все умрут? Надо остановить, успеть!

Он спрыгнул на землю, кинулся к вездеходу.

– Риз, нет! – крикнула Хиша.

Понятное дело, страшно рассказывать взрослым. А что еще делать? Нечего!

Нивер обернулся, нахмурился:

– Что за крики, случилось что-то?

– У Хиши дома! – выпалил Риз. – Там что-то жуткое!

Куго присвистнул, перестал копаться в проводах, но со скоб не спустился.

– Вот как. – Нивер качнул головой. – Сегодня утром говорил с Базой, так они не могут туда прорваться, стоит защита высокого уровня. Рассказывайте, что там творится.

Подошла Хиша – так медленно, что слышен был каждый шаг по песку. Риз подался в сторону – вдруг врежет ему от обиды? Но Хиша обиженной не выглядела – нет, только поникшей и несчастной. Риз неловко переступил на месте. Может, зря он так? Надо было подумать, решить вместе. Только ничего другого они бы не придумали.

Хиша вздохнула, пнула гаечный ключ и принялась рассказывать.