Подножия гор мерцали.

Или чудилось? Повозка качалась, под полом взвизгивали поршни, мешали сосредоточиться. Риз протер глаза, встал на цыпочки и прижался лбом к стеклу. Рядом вздохнул Куго, но прогонять не стал.

– Ну? – спросила из-за плеча Хиша. – Видно что-нибудь?

– Нам еще час ехать, – напомнил Куго и щелкнул переключателем. Нутро вездехода затряслось, железное сердце взвыло и тут же успокоилось, забилось ровно. – Рано еще.

Целый час! Но Риз не отошел от окна – замер, вгляделся пристальней. Хорошо, что Нивер в другой комнате – нет, в другом отсеке, так это называется, – а то прогнал бы от окна. Поручил бы какое-нибудь дело или стал бы проверять, запомнил ли Риз, для чего какой рычаг нужен. Нивер оказался строгим наставником. Не то что Куго.

– Может, так? – Хиша стиснула плечо Риза. – Теперь видно?

От ее прикосновения кровь зазвенела, перед глазами заплясали золотые искры. Ослепили на миг – и растворились. Цвета стали ярче, стекло – прозрачней, и шум уже не мешал.

Нет ничего невозможного.

Должно получиться. Нужно просто смотреть вперед.

Сквозь окно, сквозь дрожащий воздух – на пустыню, на желтые и бурые пятна. На черные росчерки трещин, на выбоины и валуны. Дальше, дальше, сквозь зной, сквозь бескрайний мертвый простор, к гряде гор, сумрачных, неразличимых. Нет, различимых! Вот острые пики, изломы перевалов, уступы и отроги. Они так далеко, но видны отчетливо. А вот и мерцающий полог у края равнины, переливается синим и алым, взлетает над тонкими опорами. А еще выше парит птица, цвета здешней зари, только глаза серебристые, бездонные зрачки, и…

– Пора связаться с ними, – сказал Нивер. Дверь лязгнула и закрылась. – А то опять нам выговор вкатят, что протокол нарушаем.

Видения пропали. Снова перед глазами было только мутное стекло. Риз мотнул головой, отступил на шаг и споткнулся, едва не упал – таким неуклюжим и слабым стало тело. Успел ужаснуться – сейчас вернется стужа, а на плечи навалится тяжесть, – но тут Хиша схватила его за руку, оттащила к стене.

– Опять ты полупрозрачным стал, – хмыкнул Нивер. – Я сразу и не заметил, что ты там стоишь.

Куго защелкал переключателями, и кабину затопили скрипы и свист – волны эфира. И почти сразу стихли, сменились чужими голосами. Нивер вытащил из гнезда в стене сетчатый шарик-микрофон и приготовился отвечать. Риз наклонился поближе к Хише. Лучше поговорить, пока взрослые заняты своими делами.

– Я видел птицу, – прошептал он. – Она на меня посмотрела!

– Это не птица, – ответила Хиша и принялась теребить красную бусину в косичке.

Глядела перед собой и будто не решалась ответить. Что на нее нашло? Риз не выдержал, толкнул ее плечом. Спросил:

– Кто это? Дух?

– Дух, – кивнула Хиша. – Значит, там и правда шаман. Надо быть осторожней.

Она что же, боится? Зря Риз не расспросил ее, какие бывают шаманы, чего от них ждать! А он только лазил по повозке, сидел на крыше и смотрел на пустыню. Упустил время. А сейчас, при взрослых, и не разузнаешь.

– Пятый! – Гулкий голос Нивера раскатился по кабине. Риз поспешно оглянулся. – Да, подтверждаю. Сутки. А наш запрос? Понял.

– Нам бы задержаться там. – Куго нахмурился, стукнул по стеклянному глазку на панели. Тот вспыхнул оранжевым, стрелка заметалась взад-вперед. – Проверить все, приборы сбоят.

– На месте разберемся, – ответил Нивер. Снял громоздкие наушники и обернулся. – А вы что там сидите? Так ничему не научитесь. Идите сюда, будете за излучением следить.

Все наставники одинаковые, и в нижнем мире не лучше. Придумывают скучные задачи, ругаются, если отвлечешься. Там, снаружи, пустыня, горы, незнакомый шаман и птица с серебристыми глазами, а Ризу придется следить, чтобы шкала не покраснела. Но что уж поделать.

Он покосился на Хишу. Та вздохнула, развела руками и пошла к приборам.

Оконца аппаратов гасли одно за другим, стрелки больше не метались, только вздрагивали. И пол уже не трясся, удары поршней стали тише, не отдавались эхом в костях. Добрались?

Риз отпрянул от мигающей стены, рванул к выходу. Если Нивер начнет ругаться – ну и пусть! Не успеет остановить.

Два прыжка – и коридор позади, теперь повернуть колесо на двери, какое же оно тяжелое, тугое. Но поддалось – и зной ударил в лицо, заставил зажмуриться. Риз замотал головой, поспешно вскарабкался по скобам и очутился на крыше.

Горы приблизились – уже не дальняя тень, а высокие скалы, свинцовые уступы и стены. Повозка катилась по дороге, усыпанной желтым песком. Впереди шеренгами выстроились столбы, их навершия искрились, воздух над ними мерцал, наливался светом. Почти как купол, что защитил повозку. Точно!

Но где же та птица?

Риз боялся моргнуть, вглядывался, глаза жгло от жары и пыли. Но видел только горы и переливчатый полог. Еще миг – и повозка оказалась под ним.

Воздух стал прохладней, чище. Сердце трепыхнулось в груди, волной накатило новое чувство – Риз судорожно вздохнул и узнал его.

Из селения тянулся запах жизни. Свежий, дразнящий – неужели там высокие травы, переполненные силой, или летний лес, или озеро, где плещется рыба? Нет, наверное, только люди. Риз уже видел невзрачные кубики домов.

Повозка вкатилась на широкую площадку и замерла возле одной из опор. Громыхнула дверь.

– Риз, спускайся! – позвал Нивер. – Дальше своим ходом идем.

Вот бы сейчас спрыгнуть! Прямо с крыши на желтый песок – дома Риз бы так сделал. Столько раз прыгал из окон Дворца. Но во Дворце ноги не наливались свинцом, а земля не била так больно в ответ. А тут и насмерть можно расшибиться.

Риз вздохнул и слез по скобам.

Когда он оказался рядом, Хиша взглянула на него, но ничего не сказала. Сердится, что убежал? Нет, тогда бы обзывалась дураком или еще как-нибудь. А она молчала, только снова и снова трогала бусины в косах, и с руками у нее было что-то не так. Точно! Ладони забинтованы крепко-крепко, а все равно сквозь белое полотно проглядывают красные росчерки. Светятся.

– Да, замотали ей руки, – сказал Нивер – будто мысли услышал. Затянул потуже пояс с инструментами и добавил: – Я тут очень давно не был и местных не знаю. Лучше шаманские знаки спрятать пока. И ты тоже не растворяйся, пусть думают, что ты обычный человек.

Легко Ниверу говорить! Риз никак не мог понять, от чего вдруг становится прозрачным и неуклюжим. Всегда ненадолго, на пару мгновений, но и этого хватит, заметят.

Заскрипел засов – Куго навалился на дверное колесо, повернул до предела. Вены у него на руках вздулись от усилия. В нижнем мире все такое неподъемное, даже взрослый едва справляется. А может, просто повозка старая, проржавела вся.

Идти оказалось непросто. Ноги тяжело впечатывались в песок, каждый шаг отдавался тянущей болью. Нечестно. Ведь Риз столько раз бегал по повозке, взбирался по скобам, прыгал – почти не уставал! Только одно дело – скакать на месте, а совсем другое – идти и идти, мимо высоких опор, вдоль старой ограды. Когда же кончится эта дорога? С крыши вездехода казалось, что дома совсем рядом.

Хиша взяла его за руку, крепко стиснула ладонь. Перед глазами заплясали золотые искры, и тоскливые мысли схлынули – Риз очнулся. Вскинул голову, принялся озираться – ведь мог пропустить что-то интересное!

Дорога превратилась в аллею. По обеим сторонам росли деревья – приземистые, с нелепыми короткими ветвями. И кора, и пучки кожистых листьев были красновато-бурыми, как запекшаяся кровь.

Впереди возвышался дом – каменный куб с крохотными окнами и черной дверью.

– Значит, так, – сказал Нивер. Он остановился, порылся в свисавшей с пояса сумке, выудил круглую бляху, кивнул сам себе. – Поговорю с администрацией, а вы ждите.

И пошел к дому – неторопливо, будто знал тут всех и сто раз ходил по здешним тропам. Поднялся на крыльцо, даже стучаться не стал, распахнул дверь. Странное место. Ни охраны, ни замков.

– Это может быть долго, – проговорил Куго. – Отдохнем пока.

Он шагнул в тень деревьев. Там пряталась скамья, широкая и цветом точь-в-точь как стволы рядом. Куго сел, вытащил из кармана книгу, похожую на жухлый кочан капусты, и зашелестел страницами. Хиша устроилась рядом. Спрятала руки в карманы и замерла, даже по сторонам не смотрела.

Ноги ныли от ходьбы, но сидеть Ризу не хотелось. Впервые попал в селение нижнего мира – и должен молчать, не сметь шелохнуться? Ну уж нет! Зачем? Таиться сейчас не от кого, ни души вокруг.

Риз подошел к дереву, тронул листья. Они оказались толстыми и шершавыми, как чешуйчатая спина ночного ящера. Но под твердой коркой пряталась мякоть, а в ней струилась яркая, пряная жизнь. Риз потянулся к ней – и сумел зачерпнуть. Голова закружилась от незнакомого вкуса.

Получилось! Значит, Риз по-прежнему может черпать силу из всего живого, симбиоз не помеха!

– Это что за дерево? – спросил он и вцепился в ветку. Не хватало еще упасть на ровном месте!

Куго оторвался от книги, взглянул рассеянно.

– Это фта, – сказал он. – В предгорьях часто растет. Ее сок можно пить, а листья и сердцевина годятся в еду. А главное, излучение переносит хорошо.

– Так себе переносит, – возразила Хиша. Она снова крутила бусину в волосах. – У нас на станции их было много, а после той бури только три осталось.

– Но эти три не засохли? – Куго повернулся к Хише. Его взгляд изменился, стал внимательным. – И сок был, и листья?

– Всего три! – Хиша отмахнулась, запрокинула голову. Риз тоже взглянул на небо. Синие и алые волны захлестывали друг друга, искрились. – Если этот купол погаснет и будет буря, тут тоже мало деревьев уцелеет!

– Хиша. – Голос Куго звучал осторожно. Риз понял, на что это похоже: с такой же осторожностью Куго двигал бегунки и следил, как качаются стрелки приборов. – Три фты могут прокормить десять взрослых. А ты говорила, тебя выгнали, потому что еды не хватало?

Хиша дернулась, но промолчала, только стиснула бусину в кулаке.

Не нашлась что ответить! Значит, не рассказала, что по правде случилось? Ладно, от взрослых скрыла, незачем им знать, но почему не поделилась с Ризом? Он ей столько открыл, и про Ицу, и про Мать-Королеву, и про Дворец, и про колодец, а у нее от Риза тайны? Может, не хотела говорить в повозке, вдруг подслушают взрослые.

– Риз. – Куго нахмурился, качнул головой. – Ты исчезаешь.

Чего они все так боятся? Риз вздохнул, отпустил ветку и сел на скамью рядом с Хишей. Она молча накрыла его ладонь своей. Живительные ростки зазвенели, влились в кровь. Но сквозь их сияние пробивался поспешный стук Хишиного сердца – она не могла успокоиться, и пальцы у нее дрожали.

Расспрошу потом, решил Риз. Не отмолчится.

– Да не нервничай так. – Нивер откинулся в кресле, отхлебнул из высокой кружки. – Шаманы – люди занятые. Освободится и позовет.

Риз честно пытался ждать спокойно. Но сколько можно вытерпеть? Уже целую вечность они вчетвером сидели в домике, куда привел их Нивер. Сказал: «Это у них вместо гостиницы». За минувший час – или два! – Риз успел все тут рассмотреть. Квадратная комната, заставленная диванами и креслами, и ходить-то негде. За стеной – умывальный альков, больше похожий на чулан. Там было что изучать: вентили, стальные трубы, круглую лампу в стене. Но Нивер помешал, выгнал Риза обратно в комнату. Велел не лить зря воду и не жечь свет.

Скучно. И с Хишей не поговорить.

Она забилась в угол дивана, уронила голову на подлокотник и притворилась, что спит. Но Риз уже знал: во сне ростки ее силы расправляются, парят вокруг золотым ореолом. А сейчас они прятались.

Риз сел на широкий подоконник, толкнул створку окна. Она поддалась легко, распахнулась. Отсюда, со второго этажа, были видны ряды коренастых деревьев и переливчатое небо. А если высунуться – то еще стена соседнего дома.

– Не свались только, – сказал Нивер.

Как же скучно.

Вихрь хлестнул по лицу, веки обожгло, перед глазами заплясали алые пятна. Голова закружилась, и Риз в страхе схватился за подоконник. Что это, что случилось? Воздух трещал от грозовых разрядов, кто-то носился по комнате, обдавал потоками силы.

Риз попытался всмотреться, но зрение не возвращалось, только красная пелена колыхалась и жглась.

– Хиша! – выдохнул он.

– Не дергайся, – велела она.

Ладони Хиши легли ему на веки. Боль помедлила – и схлынула, исчезла без следа.

– Теперь можешь смотреть, – сказала Хиша. – Но лучше не двигайся. Кажется, она тебя боится.

– Здесь кто-то есть? – Голос Нивера звучал настороженно, глухо. – Дух?

Риз открыл глаза.

На спинке дивана застыла птица. Вовсе не огромная – не больше лунного ястреба, – но точно та самая, что парила вдалеке, над мерцающим куполом. Ее перья переливались лиловым и розовым, глаза светились. Крылья подрагивали, в обшивку дивана впились багряные когти. Совсем рядом сидел Куго, но птицу не видел – озирался, запрокинув голову.

– Дух, – кивнула Хиша.

Нездешняя птица, ее поймали в одном из верхних миров. Но летает свободно! Неужели не тоскует, не пытается прорваться домой? Во Дворце бы ее так не выпустили. В Восточном саду стояли высокие клетки, и внутри за морозными решетками томились птицы, добыча искателей. Пленниц доставали только для ритуалов, никто не позволял им порхать среди деревьев.

– Не бойся меня, – сказал Риз птице. – Я тебя ловить не буду.

Она склонила голову набок, встретилась взглядом. Серебро ее глаз плавилось, затягивало, и пол под ногами снова начал шататься. Хочет зачаровать! Риз зажмурился на миг, спрыгнул с подоконника, поспешно отступил к стене.

Птица забила крыльями, взмыла и вылетела в окно.

– Где этот дух? – Нивер осторожно поднялся и вытянул руку, будто надеялся нащупать что-то вслепую. – Он разговаривает?

Риз ничего не успел объяснить. На столе затрещала плоская коробка – передатчик. Нивер нажал кнопку.

– Слушаю. Понял, сейчас придем. – Он пристегнул передатчик к поясу и махнул рукой. – Собирайтесь. Похоже, это была разведка. Шаман нас ждет.

Небольшая станция, так Куго сказал? Но улица тянулась и тянулась, Риз устал считать дома. Одинаковые, как кубики из одной коробки: у всех неровные стены, плоские крыши, окна в два ряда, потускневшая краска на дверях – черная, багровая, бурая. И всюду вдоль дороги росла фта. Риз старался не наступать на корявые тени ветвей, но не получалось.

Если это селение маленькое, то какие же большие? И за день не пройдешь, наверное.

Хиша дернула его за рукав.

– Риз, погоди. – Метнула взгляд на взрослых и добавила: – У меня камень в ботинке, сейчас вытряхну.

Ага, камень. Просто хочет отстать немного, сказать о чем-то, чтобы только Риз услышал.

Но взрослые этого не поняли. Даже остановились не сразу. Нивер обернулся, вздохнул, но ругаться не стал.

Хиша сняла ботинок и ухватилась за Риза – конечно, как же еще устоять на одной ноге! Он едва не рассмеялся, но Хиша незаметно пихнула его локтем и прошептала:

– Не говори, кто твоя мама. Лучше вообще молчи про Дворец.

Он и не думал рассказывать! Ведь и Хише рассказал случайно. Но она-то тайны хранить умеет, вон как молчит про себя.

– Ладно, – так же шепотом ответил Риз. – Буду как ты, тоже навру что-нибудь.

Хиша снова толкнула его и застегнула ботинок. Обиделась? Нет, не похоже.

Дом шамана стоял у самого края пустыни и был совсем не таким, как другие жилища. Сразу его и не разглядишь – вокруг громоздился забор из каменных глыб, черных, как затмение. Вместо ворот – высокая арка. Ее почти заслоняли две кряжистые фты, с ветвей гроздьями свисали красные бусы и темные ленты.

Птица взлетела из-за стены, розовым бликом промчалась над головой и исчезла во дворе. Нивер и Куго опять ее не заметили.

– Заходите! – позвали со двора.

Голос был чуть хриплым, усталым. Женским. Значит, не шаман, а шаманка.

Она стояла возле крыльца, невысокая и будто ссохшаяся. Смотрела внимательно, цепко, и Риз поежился под ее взглядом. Кто знает, может, у них с птицей один дар – обе умеют зачаровывать.

Чтобы не смотреть шаманке в глаза, Риз принялся изучать бусины у нее в волосах, круглый алый амулет на груди, браслеты цвета запекшейся крови и вышитый передник: белый, с яркой каймой, он был повязан поверх черных штанов и рубахи.

Нивер и Куго эту шаманку не испугались. Назвали свои имена, а Нивер еще и взял ее за руку, на миг крепко сжал. Хиша тихо объяснила:

– Это такое приветствие. – И тут же шагнула вперед, сказала во весь голос: – Меня зовут Хиша. Я тоже из красной ветви. А это Риз, он мой дух.

Решила все говорить сама, ну и хорошо. Молча стоять на важных встречах Риз умел отлично. Скучное дело, но простое.

– Я Варма, – сказала шаманка и вскинула руку. – А это Киин-киам-кини-ит. Мой дух.

Птица сполохом упала с неба, замерла на плече у хозяйки. И стала совсем крохотной – такую можно спрятать в горсти.

Риз думал, что теперь-то Варма распахнет дверь в дом – темный, низкий, будто вросший в землю. Но шаманка повела их на задний двор, усадила на каменные скамьи. Риз не мог сдержаться – вертелся, жадно смотрел по сторонам. Ни одной фты здесь не было, зато вдоль забора рос кустарник, щетинился колючками и острыми листьями цвета ржавчины. На длинных грядках колосилась трава: лиловая, лазурная, зеленая и белая. Словно из разных миров собрали.

Варма сидела неподвижно, слушала Нивера. Риз то и дело с опаской посматривал на нее. Совсем старая или излучение ее так иссушило? Кожа у нее была светлей, чем у Хиши, скулы острые, глаза серые. Не похоже, что одна семья, хоть Хиша и сказала про какую-то красную ветвь.

Птица переступала на плече у Вармы, порой расправляла крылья, но не пыталась взлететь.

Нивер в подробности не вдавался. Рассказал, как нашел Хишу, как понял, что у нее есть дух, и как их симбиоз зашел слишком далеко, а Риз стал видимым. Иногда Нивер поворачивался к Хише, она кивала, добавляла пару слов. Куго молчал. Делал вид, что рассматривает разноцветные грядки. А может, ему и правда трава была интересней.

О буре Нивер ничего не сказал. И о том, откуда пришла Хиша, – тоже.

– Как ты попал в наш мир, мальчик? – Варма повернулась к Ризу, смотрела теперь в упор.

Хиша предупредила, про Дворец лучше молчать. А колодец ведь в дворцовом саду! Лучше и не говорить тогда ничего.

Риз пожал плечами.

– Ты ведь из самого верхнего мира, – продолжала Варма. – Он далеко, спуститься непросто.

От ее слов и пристального взгляда сердце заколотилось быстрей, воздух обдал стужей, а тело налилось тяжестью. Нет, нет, нет! Этой ведьме не удастся все испортить!

Риз мотнул головой и огрызнулся:

– Я упал.

Варма улыбнулась, и лицо ее сразу смягчилось, стало добрым и усталым. Волшебница из легенд. Из тех сказок, где дети блуждают по лесу, тропа обманывает их, уводит в Хрупкие Долы. Тогда-то и появляется древняя чаровница, легконогая аи. Спасает детей от гибели, помогает мудрым советом.

Но это сказки для маленьких! Надо быть настороже.

– Тут полный симбиоз, – сказала Варма Ниверу. – Такой не разъединить. Зря вы не поторопились. Теперь девочке не стать настоящей шаманкой. До верхних миров не дотянется, других духов не призовет.

Нивер вздохнул, а Хиша не шелохнулась, будто и не про нее говорили. Даже не смотрела на Варму, разглядывала переливающийся полог в небе. Вот только кулаки стиснула крепко-крепко – Риз все видел.

Зачем сюда приехали? Чтобы чужая шаманка пыталась побольше о них вызнать, а потом унижала Хишу? Много ли эта Варма сама умеет, может, и ничего!

– Подозревал я это, – опять вздохнул Нивер. – Ну что теперь поделать.

– Спасибо, что проверили, – добавил Куго.

Ну вот и все, теперь можно убраться отсюда. Риз уже хотел встать, но тут Варма вскинула руку, жестом велела подождать. Птица забила крыльями, стала больше и ярче.

– Кое в чем могу помочь, – проговорила Варма. – Дух из самого верхнего мира – большая ценность. Желанная добыча. Вам повезло, что он выглядит как человек. Но нужно спрятать его сущность.

– Я слышал про такие амулеты, – кивнул Нивер. – Но это ведь дорого?

– Вы ходите с огромным богатством.

Варма указала на Риза, и он отпрянул. Сейчас бы вскочить, перемахнуть через забор, помчаться бегом в пустыню. Может, и выпрыгнуть бы получилось! Нет, не получилось бы без Хиши.

– Все, что пришло из самого верхнего мира, очень ценно, – продолжала Варма. – Я обменяю защитный брелок на одежду мальчика. – Она снова улыбнулась Ризу и добавила: – Не бойся, дам тебе во что одеться. Но будет чуть-чуть великовато.

– Обменяете на его тряпье? – хмыкнул Нивер.

Никакое не тряпье! В утро затмения Риз надел праздничный наряд: тонкая ткань мерцала и льнула к коже, широкие рукава колыхались, вышивка струилась вдоль неприметных швов. Но ведь и правда, в нижнем мире все изменилось. Материя загрубела, стала грязно-рыжей, края истрепались, отовсюду торчали нитки. Даже у самого жалкого слуги не могло быть таких обносков. Ни за что Варма не догадается, что это одежда сына Матери-Королевы. Того, кто родился из ее лучших мыслей.

– Не жалко? – тихо спросила Хиша.

Риз мотнул головой.

Варма наконец-то отвела их в дом. Сумрачные комнатки перетекали одна в другую, сквозь щели в ставнях проникал слабый свет. И птица тут стала тенью – почти невидимая кружила под потолком. Варма принялась копаться в шкафу: скрипела ящиками, двигала вешалки. Нивер и Куго остались в коридоре – не захотели толпиться в тесных каморках, – а Хиша терпеливо стояла за спиной у шаманки и ждала. Риз не знал, куда себя деть. Прислонился к стене, следил за птицей и пытался вспомнить ее имя.

– Держи. – Варма вручила Ризу стопку одежды и указала на низкую дверь. – Переоденься там.

Уже переступив порог, Риз услышал, как шаманка сказала Хише:

– Вот такой брелок. Сейчас объясню, как пользоваться.

А потом понизила голос, ни слова стало не разобрать.

Ризу, значит, объяснять не захотела. Наверное, для нее он просто диковинка из верхнего мира, что-то вроде зверушки на поводке. Надо назло переодеться быстрее и подслушать!

Скинул прежнюю одежду – она свалилась на пол кучей лохмотьев. А новая оказалась такой же, как у Хиши, Нивера и Куго. Штанины пришлось подворачивать, и рубашка болталась, нелепо сползала с плеча. Зато все чистое, целое.

Риз распахнул дверь и едва не столкнулся с Куго. Тот держал ботинки, высокие, с толстой подошвой.

– Она просила тебя переобуться.

Что, и обувь заберет? Жадная ведьма. Пришлось снова отступить за порог, сесть на сундук, стряхнуть сандалии, зашнуровать новые ботинки. А когда Риз вышел, Варма уже закончила объяснять. На шее у Хиши висел новый красный шнурок, а на нем – маленький блестящий цилиндр. На вид – обычная железка.

Риз едва сдержался, чтобы не сказать об этом вслух.

– Я все расскажу, – пообещала Хиша.

Говорила тихо, смотрела под ноги, на желтый песок дорожки. И шла медленно, уже на несколько шагов отстала от Нивера и Куго. Может, ей стыдно? За то, что врала про свой дом и шушукалась с ведьмой.

– Только… – Хиша запнулась и добавила шепотом: – Только когда рядом никого не будет.

Ответа ждать не стала – рванулась вперед, догнала Нивера. Спросила о чем-то, Риз разобрал только «пожалуйста» и «мы ненадолго».

– Ладно, – разрешил Нивер. – Но из-под купола не выходите и чтобы вернулись до темноты.

Взрослые свернули к дому – как только отличили его среди одинаковых жилищ! – а Хиша повела Риза дальше. И куда? Разве здесь есть укромный уголок, где никто не подслушает и не помешает? Но ведь затеряться можно даже среди хрустальных колонн Дворца. Вот две фты, посажены так близко, что почти срослись, ветви переплетаются, клонятся над дорожкой, а что скрыто за стволами – не разглядеть.

– Ищешь где спрятаться? – спросил Риз. – Можно там. Хиша кивнула.

Сидеть в корнях фты оказалось удобно. Они изгибались, манили облокотиться. Риз так и сделал. Откинулся, прижался спиной к стволу – и вновь ощутил дурманящую силу, пряные соки жизни.

– Я все расскажу, – снова сказала Хиша и стиснула его ладонь. – И ты сам поймешь. Ты должен мне помочь. Помнишь, как ты слушал сквозь стены? И сегодня смотрел через пустыню. Я хочу, чтобы ты заглянул ко мне домой. На станцию, откуда я ушла.