– Я отпущу тебя, – сказал Грах.

Почудилось? Шаман не мог такого сказать. Тем более сейчас, когда Креж помог Ризу сбежать.

Креж поднял глаза на Граха.

Шаман сидел в кресле возле рычагов управления, Креж – на полу перед ним. В полутьме ровным зеленым светом горели огоньки на пульте, стрелки неподвижно застыли в шкалах. Буря не началась, излучение не усилилось. Но Грах так и остался в защитном плаще и рукавицах, лишь поднял забрало шлема.

Из-за спинки кресла выглянула Нво, изумленно вздохнула, залепетала что-то. Значит, не послышалось, шаман и правда произнес немыслимое. Грах жестом велел Нво замолчать и повторил:

– Отпущу. Я хочу, чтобы ты поднялся. Нашел этих детей, помог им. Но не думай, – Грах нахмурился, его лицо потемнело, голос стал страшным, – ты от меня не избавишься. Оберег останется, и клеймо тоже. Ты все еще мой дух, я буду следить за тобой, говорить с тобой. И только попробуй меня ослушаться. Я достану тебя где угодно, даже в самом верхнем мире.

Креж кивнул, снова уставился в пол.

Пугает. А сам рассказывал, что выше четвертого мира ему не дотянуться. Но оберег и клеймо…

Из-за них Креж и не смог выпрыгнуть вместе с Ризом. Уже почувствовал, как расступается ткань миров, и тут же рухнул вниз, в пыльный холод пустыни. Сам не зная зачем, Креж выхватил из кармана сокровище – серый свисток – и дунул изо всех сил. Протяжная трель поглотила все звуки, и голова закружилась, как от сладкого вина или дурманящих трав. Показалось – запрокинь голову, и увидишь верхний мир. Разглядишь, как по тонким ветвям пробегают аи, услышишь песни Росы и Вихря.

Потом все померкло. Должно быть, Креж потерял сознание и очнулся, когда приехал Грах.

– И вот что, – продолжал шаман, – я слышал звук. Покажи, на чем ты играл.

Креж понял, что так и не выпустил свисток, сжимает в кулаке, и каменные грани режут ладонь. Он нехотя разжал пальцы.

Грах наклонился вперед.

– Свисток? Тот самый? – Он сбросил рукавицы, осторожно забрал сокровище и принялся рассматривать в тусклом свете пульта. – Нет, другой, попроще, но очень похож. Где ты нашел его, Креж?

Отмалчиваться не было смысла.

– На станции, в комнате шаманов. У них был тайник.

– Искатель. – Грах усмехнулся, качнул головой. – Ты ведь знаешь, что это за свисток? Маа тебе показывала такой?

Маа часто открывала короба и шкатулки, перебирала спрятанные там вещи, но не рассказывала ни о чем. Больше расспрашивала: как Креж жил в верхнем мире? С кем дружил, кого любил, к чему стремился?

– Не показывала, – тихо ответил он.

Грах поднес свисток к губам. Креж напрягся, приготовился услышать звонкую трель, но звука не было. Лишь тишина стала темней и глубже. Даже Нво молчала, не спрашивала ни о чем.

– Теперь ты, – сказал шаман и протянул ему свисток.

Сердце пропустило удар, страх и предвкушение разлились в груди. Что, если крохотный свисток не захочет играть? Что, если запоет и снова разрежет душу?

Креж сделал глубокий вдох и дунул в свисток.

Звук наполнил вездеход, завибрировал в стенах и стеклах, пронзил крышу. Креж утонул в нем, забылся. Ему снова почудились чистый запах листвы в Хрупких Долах, журчание ручья и прозрачная песня Росы.

Грах прикоснулся к нему, и мир стал прежним. Креж в кабине вездехода, а за тонкими стенами – ночная пустыня.

Нво тихо всхлипывала, закрыв лицо руками.

– Мне показалось, я там, – прошептала она. – Снова там. Дома.

– Я тоже видел дом, – сказал Креж. Голос едва слушался, шуршал как песок.

– Дворец? – спросил Грах.

Креж покачал головой:

– Нет. Место, где я вырос.

Разве он скучал по Хрупким Долам? Разве хотел туда вернуться? Но глаза жгло, и сердце ныло, каждый удар отдавался болью.

– У многих шаманов красной ветви есть такие свистки. – Грах откинулся на спинку кресла. – Наследие древности, передаются от родителей к детям, от наставников к ученикам. Говорят, когда-то от этих вещиц была польза. Они призывали духов и помогали душе шамана устремиться ввысь. Но каменные свистки давно молчат.

Шаман сейчас не казался страшным. Говорил напевно, будто бы сам с собой, и перебирал красные бусины в волосах. Что он увидел, когда свисток запел? Бревенчатые стены своего дома, огонь в камине, старых друзей? Или Маа? Креж впервые задумался, кем она приходилась Граху. Наставницей, приемной матерью? Варма что-то говорила об этом.

– Но вот как все оказалось на самом деле, – продолжал Грах. – Дух из верхнего мира может играть на древнем свистке. Ты играл, Креж, и поток отзывался, миры становились ближе. Может, дело в том, что в тебе часть силы, когда-то украденной у нас. Или это эхо путешествия Риза. Неважно! – Грах вдруг подался вперед, хлопнул по подлокотнику. – Чего ты ждешь? Я отпускаю тебя. Прыгай! Но не потеряй свисток. Играй на нем в каждом мире и тут же отправляйся выше, не задерживайся. Найди Хишу и Риза, помогай им. И запомни, я слежу за тобой, вижу каждый шаг.

Неужели это правда, наяву?

Креж вскочил, метнулся к выходу. Руки не слушались, скользили по дверному штурвалу, а тот поворачивался так мучительно медленно.

– Креж, Креж! – пропела за спиной Нво. – Удачи! Возвращайся, я буду ждать, мы будем ждать!

Глупое существо, лучше бы пожелала сбежать навсегда.

Люк наконец-то распахнулся.

– Прощай, Нво! – крикнул Креж.

Сходни загудели от торопливых шагов – беги быстрей, быстрей! Вдруг шаман лишь издевается? Сейчас дернет за невидимый повод, оберег вопьется в запястье, клеймо вспыхнет болью, а Грах выйдет из вездехода и скажет…

Креж прыгнул.

Земля исчезла из-под ног, пыльный ветер ударил в лицо и превратился в одуряющий аромат. Креж рухнул, тут же вскочил, раскинул руки и засмеялся.

Он стоял на мягкой податливой почве, кругом колыхались высокие травы, а вдали разгоралась полоса рассвета. Вслед за ней светлела и степь, становилась сиреневой и лиловой. Восьмой мир.

Тот самый, где Креж когда-то попал в ловушку. Лучше не злить шамана. Пока что надо слушаться и исполнять все приказы.

Креж поднес к губам свисток и заиграл.

До пятого мира он не отдыхал. Задерживался лишь, чтобы недолго поиграть на свистке, и прыгал выше. Свисток раз от раза теплел, а трель становилась все пронзительней и громче. Видения обступали: в последний раз Креж почти поверил, что каким-то чудом перенесся в Хрупкие Долы и его окликают изумленные аи.

Но стоило опустить свисток, и вернулась реальность. Креж поднял голову и тут же зажмурился, вытер слезы. Это ведь не от тоски по давно покинутым местам он плачет, конечно нет. Просто глаза разболелись от здешнего желто-зеленого солнца. Пора прыгать в четвертый мир. Может быть, Молния все еще там. И Риз тоже.

Но тело не слушалось. Ноги стали ватными, и голова кружилась, холмы и деревья расплывались, превращались в зеленые пятна.

– Грах, – позвал Креж.

Услышит ли шаман? Всю дорогу он молчал, не торопил, но Креж и без того делал все как велено. Но молчала и Молния, а ведь прежде говорила без умолку. Объясняла, как помочь Ризу, уверяла, что оберег не помешает выпрыгнуть, а потом она прокусит зачарованный браслет, и Креж избавится от оков. Что ж, он просто опять попался. Вывез Риза и шаманку в пустыню, был рядом, когда они прыгали, и все у них получилось. А Крежа змея обманула, и теперь он ей не нужен.

– Вижу, – сказал Грах, – ты в пятом мире.

Креж невольно обернулся.

Голос шамана не оглушал, как мысли Молнии, не звучал внутри головы. Казалось, что Грах стоит совсем рядом, за спиной, и говорит негромко.

– Я устал, – прошептал Креж и сгорбился, обхватил локти ладонями. – Мне нужно набраться сил. В этом мире много жизни, и…

– Хорошо, – прервал его Грах. – Молния сейчас в третьем мире, думаю, они там задержатся. Можешь отдохнуть. Если получится, пришлю тебе помощника.

Неужели отпустит кого-то еще из своих духов? Креж не стал спрашивать.

Сперва нужно напитаться жизнью. Она сияла повсюду, звала к себе, но Креж помнил: это пятый мир, богатый и опасный. Почти в каждой травинке прячется яд, а в сердцевинах деревьев струится отравленный сок. «Ты не умрешь, если выпьешь их силу, – объяснял когда-то Йол-искатель. – Но сознание помутится, запутаешься в собственных мыслях и воспоминаниях. Черпай по чуть-чуть от каждого ростка, от зверей и букашек – так избежишь беды».

Может, Йол-искатель и не все знал о других мирах, но тут не ошибался. В одну из вылазок Креж проверил это на себе и с тех пор не забывал, что среди зелени пятого мира нужно быть осторожным.

Вот и сейчас он не спешил. Вытянул каплю силы из травинки, другую извлек из древесных корней, третью – из огромного листа. Постепенно мир прояснился. Расплывчатые пятна обрели очертания, солнце перестало резать глаза, и голова больше не кружилась. Креж огляделся и понял, где оказался.

Эти места он знал. Горное плато, заросшее папоротниками и гигантскими хвощами – ни с чем этот лес не перепутать. Прохладный ветер качал резные листья, изумрудные тени скользили по земле.

Креж помнил: если пройти дальше, доберешься до деревни местных обитателей, жестоких и искусных. Оттуда дорога вела в высокогорье, где сколько ни дыши – не надышишься. В скалах были вырублены жилища и мастерские, там кипела жизнь и создавались причудливые механизмы. Искатели часто спускались в пятый мир, надеялись похитить диковинные изобретения. Но не так-то просто забрать сокровища во Дворец. Для этого нужно пробыть в чужих краях много часов – а то и дней, – впитать в себя здешнюю силу и не отравиться. Только тогда сможешь выпрыгнуть вместе с добычей. У Крежа это получалось, и Королева улыбалась, глядя на его подношения.

Да, вот и тропа, что ведет в деревню местных. Только в этот раз Крежу нечего там искать.

– Иди туда, – велел Грах.

Креж вздрогнул и снова обернулся. Нет, конечно же, шамана здесь не было, звучал только его голос.

– Иди, – повторил Грах. – Тронто согласился помочь. Он тебя ждет.

Тронто? Знакомое имя. Тот самый дух, которого покусала Молния, и он испугался, стал прятаться от нее, умолять шамана о помощи. И тот отпустил духа раньше срока. «Надеюсь, в пятом мире к нему вернулась смелость», – так сказал Грах.

Выходит, Тронто – один из жестоких искусников? Но они никого не боятся. А вот притворяться умеют. Должно быть, этот дух сговорился с Молнией и сумел вырваться из неволи. Он может стать хорошим союзником – или опасным врагом.

Креж направился в глубину леса. Шел медленно, то и дело останавливался, чтобы выпить искру жизни из зеленого ствола или из свисающей лианы. Один раз даже удалось выхватить из воздуха мохнатого жука. Тот сердито зажужжал, забился в ладони и умчался прочь, едва Креж разжал пальцы.

Потом к шорохам чащи, выкликам птиц и собственным шагам добавились новые звуки: чужая твердая поступь и перезвон металла. Из лесного сумрака вынырнул незнакомец. Высокий, узкоглазый, кожа черная с зеленым отливом, а на одежде множество ремешков, цепочек и пряжек. Незнакомец шел по тропе навстречу, но Крежа будто бы не видел, смотрел мимо.

Значит, это просто житель здешней деревни. Идет по своим делам, не замечает пришельца из другого мира.

Но в двух шагах незнакомец вдруг остановился, встретился взглядом с Крежем и сказал:

– Так вот как выглядят невидимые воры.

Креж попятился, запнулся о корень и чуть не упал. Чужак усмехнулся. Блеснули клыки, серьга качнулась в длинном ухе.

Да, существа этого мира притворяются прекрасно. Как умело он сделал вид, что не видит Крежа! А теперь веселится, радуется, что застал врасплох.

– Да ладно, чему так удивляешься? Думаешь, никто не замечал пропаж? О невидимых ворах у нас много сказок, только правды в них нет. Правду мне открыл Грах.

– Здравствуй, Тронто, – сказал Креж. И не удержался, добавил: – Куда она тебя укусила?

Конечно, не стоило его злить. Но до чего же приятно было увидеть, как нервно дернулись уши Тронто, а с лица сползла ухмылка. Мгновенье он молчал, а потом сдернул с левой руки проклепанную перчатку. Тыльную сторону ладони рассекал полукруглый шрам – светлый рубец на темной коже.

– Я сам виноват. – Тронто взмахнул рукой и снова натянул перчатку. – Полез к ней, хотел разглядеть поближе. Лежала неподвижно, кто же знал, что она такая злюка. И голос у нее жуткий! Я боялся, что она никогда от меня не отстанет, но с тех пор как вернулся домой, она заткнулась.

Выходит, Тронто и правда испугался Молнии? Или продолжает притворяться, чтобы Грах ни о чем не узнал? Ведь шаман наверняка сейчас слушает их разговор.

– Меня она кусала трижды, – примирительно сказал Креж.

Тронто присвистнул и снова повеселел:

– Как же ты умудрился? Ладно, пойдем, отдохнешь у меня. Только давай без воровства! Я тебе подарю одну штуку. От нее уже давно нет прока, но Грах считает, что наверху она пригодится.

Миску до краев наполняла мутная жижа, в ней плавали крохотные бесцветные луковицы.

– Не бойся, – хохотнул Тронто и придвинул к себе вторую тарелку, – не отравлено.

Это Креж понимал и сам. В пятом мире все съедобное выглядело отвратительно, а вот яркие красивые плоды таили в себе яд. Но что, если… Нет, не стоит обижать Тронто отказом. Будь что будет.

Креж взял ложку и зачерпнул варево. Вкус оказался горьковатым, но свежим, луковица захрустела на зубах, и в желудке разлилось тепло. Голод угас.

Вот бы рассказать об этом Йолу-искателю, посмотреть на его лицо. Креж невольно улыбнулся. Неслыханное дело – стать гостем в пятом мире, сидеть за одним столом с местным умельцем.

Конечно, Креж уже бывал у здешних. Заглядывал в островерхие хижины, рылся в сундуках и на полках, искал диковины. И удивлялся: почему искусные изобретатели обитают в таких дикарских жилищах? Одна круглая комната, узкие окна, полумрак, каменная печь, грубые горшки и сковородки. Конечно, местным не под силу построить Дворец, но могли бы сколотить из бревен просторный дом, как у Граха.

– Когда отдохнешь, – Тронто говорил, не переставая есть, – скажи. Отведу тебя в горы, в мастерскую. Подарок там.

Креж поежился. В горные мастерские он тоже пробирался и помнил охранников, увешанных оружием.

– Не думаю, что получится забрать подарок, – осторожно начал Креж. – Чтобы поднять его наверх, мне нужно свыкнуться с твоим миром, пробыть здесь долго, пропитаться его цветом…

Тронто отмахнулся.

– Не нужно! Ты связан с Грахом, связан с Молнией, в промежуточных мирах все равно что свой. Без труда унесешь подарок. Только смотри! – Тронто стукнул ложкой о тарелку и поймал взгляд Крежа. – Не вздумай брать лишнего, проверю.

Креж кивнул. Молча доел варево и только тогда спросил:

– Если я все равно что свой, выходит, здесь все меня видят?

По пути в деревню им встретилась женщина с корзиной, а потом – босоногий мальчик. Оба поздоровались с Тронто, а на Крежа не взглянули, будто его и не было. Притворялись?

– Нет! – Тронто мотнул головой. – Не видят. Я тебя вижу, потому что мы оба духи Граха.

Креж вздохнул. Никак это не проверить, да и не важно сейчас.

Дорога изменилась. Креж помнил ее другой: узкой, петляющей над обрывом. Прежде тут медленно ползли повозки, их тянули чешуйчатые твари. А теперь в склоне прорубили широкий путь, по нему проложили рельсы, и вагонетки катились вверх и вниз.

– Пешком идти не придется, – кивнул Тронто. – Это у вас наверху ничего не меняется, и внизу сотню лет одно и то же, а у нас все быстро. – Он указал на вагонетку. – Залезай! Она самоходная.

Креж послушался. Внутри не было ни скамеек, ни поручней, а под ногами хрустела черная крошка. Видно, обычно эту повозку грузили углем.

Тронто наклонился, повернул неприметный вентиль, и вагонетка заурчала, тронулась с места.

Креж вцепился в борт. Мимо тянулось второе полотно рельс, за ним – край обрыва, а дальше – зеленое марево долины и лесистые холмы. Солнце палило, перед глазами плясали изумрудные пятна.

Креж сделал глубокий вдох и закашлялся. Здешняя повозка пахла не так, как вездеход Граха. Вместо запахов горючей смеси и машинного масла – терпкий незнакомый привкус. Что, если выхлопы ядовиты? А ведь выше будет еще тяжелее, воздух там разреженный.

Сердце отчаянно заколотилось, в глазах потемнело. Нельзя пугаться раньше времени, нужно отвлечься.

– Если у вас так быстро все меняется, – проговорил Креж и обернулся к Тронто, – почему вы живете в простых хижинах?

Уши у того дернулись, губы скривились на миг. Но Тронто тут же усмехнулся и махнул рукой:

– Меняется только то, что нужно. Вдали от земли и родного очага не отдохнешь, не выспишься. Наши дома прекрасны, вот и не меняются.

Креж не стал спорить.

Выше, выше, выше. Вскоре ему стало не до разговоров. Воздух истончился – сколько ни глотай его, не надышишься. Сердце колотилось, тупая боль расползалась в груди с каждым вдохом. Все плыло и качалось, и Креж не понимал, двоится у него в глазах или правда над горами взошло еще одно солнце. В голове поселился гул, нарастал и затихал вместе с биением сердца.

Сквозь этот шум доносился голос Тронто:

– Горная болезнь. Слишком быстро поднимаемся, ты не успел привыкнуть. Потерпи. В мастерской станет легче. Главное, пока будем идти, молчи, держись позади меня и постарайся ни в кого не врезаться. Тебя не увидят, не услышат и не почувствуют толком, но что-то заподозрить могут.

Отвечать не было сил. Вдох, ломота в груди, гул в висках, выдох. Снова, снова и снова. Сколько еще продлится этот путь?

Креж не понял, когда вагонетка остановилась. Но вдруг ощутил, что пол под ногами не дрожит, а мир вокруг хоть и расплывается, но не течет мимо. А где же Тронто? Что, если уже скрылся в глубине гор?

«Каким ты стал хлипким! – Гул в голове сложился в голос Йола-искателя. – Воздуха ему мало! Забыл, что в путешествиях и не такое бывает? Сосредоточься, действуй спокойно».

Да, главное – не поддаваться страху. Сперва нужно вылезти из вагонетки – ничего сложного. А вот и Тронто, стоит возле открытых ворот, болтает с охранниками. Заметил Крежа, шагнул внутрь. Нужно спешить следом. Пусть мир шатается и двоится, главное – не упускать из виду провожатого. Спускаться следом за ним, сперва по ступеням, потом по движущейся ленте.

С каждым шагом мысли прояснялись. Дыхание уже не отдавалось болью, шум затихал. Тронто распахнул дверь, и Креж смог разглядеть, что внутри.

С потолка свисали фонари-колбы. В них вихрилось зеленое пламя – непохожее ни на электрические лампы нижнего мира, ни на хрустальные светильники во Дворце. Вдоль стен тянулись решетчатые шкафы, на полках темнели короба и чехлы.

Сердце кольнул знакомый азарт. Что в этих чехлах? Сокровища или пустышки? Так легко было бы вскрыть засовы, заглянуть внутрь, осмотреть вещи одну за другой. Креж стиснул кулаки. Нет, нет, сейчас нельзя. Сейчас он не искатель, не невидимый вор. Он пришел как гость и ждет подарка.

– Мое личное хранилище. – Тронто крутанулся на месте, обвел рукой комнату. – Образцы моих изобретений. И древние приборы, те, что я восстановил. В основном оружие.

Из решеток под потолком подул холодный чистый воздух, и Креж зябко повел плечами. В оружии он смыслил мало. От тварей в нижних мирах искателю проще сбежать или спрятаться, а если не получается, то в ход идет кристальный нож. Обитатели Дворца для забавы устраивали воинские состязания, метали копья и стреляли из луков, но в путешествия такое снаряжение никто не брал – слишком громоздкое.

Тронто распахнул угловой шкаф, вытащил наружу длинный кожух. Что в нем может быть, огромный самострел или ружье? Бесполезная вещь.

– Не бойся. – Тронто тихо усмехнулся и принялся отщелкивать замки-заклепки. Кожух медленно расходился под его руками. – Он легкий.

Края чехла разошлись, открыли посох. Или что-то другое? Длинную рукоять обвивали металлические трубки, над ними нависала помпа, в стеклянном отсеке бурлила серо-зеленая жидкость. Тронто вытащил оружие и протянул Крежу.

Оно и правда оказалось легким.

– Пробиватель миров, – гордо сказал Тронто. – Ну давай, спроси, зачем пробивать миры.

Креж пожал плечами. Раз здешние умельцы придумали такую диковину, значит, она им необходима. А может, изобрели от безделья.

Не дождавшись вопроса, Тронто принялся объяснять:

– Это древняя вещь. Когда-то мы тоже умели путешествовать по мирам, добирались до самого нижнего, привозили оттуда ценную руду, об этом сказано в летописях. Но мы не могли прыгать, как ты, нам сперва нужно было сделать пробоину в ткани мира. Вот зачем это оружие. А потом, после Большого Затмения, многое изменилось. Не только старые леса высохли и выросли новые, но и прежние механизмы перестали работать.

Неужели это все случилось из-за того, что первая Королева забрала слишком много силы из нижнего мира? Или она разрушила русло, замуровала исток, и…

– И поток остановился, – договорил Креж вслух.

Тронто покачал головой:

– Я не жрец, в потоках не разбираюсь. Но это оружие починить сумел. Сделал все как надо, только оно все равно не работает. Возьми с собой. Грах считает, что наверху может пригодиться. Вот так включается. Если сразу не пробьет, тогда подкрути этот вентиль и отрегулируй тут. Запомнил? Только осторожней, неправильно настроишь, и колбы взорвутся.

Неудобная уродливая махина, но из-за придури шамана придется таскать ее с собой.

– Не жалко отдавать такую ценную вещь? – спросил Креж.

Тронто дернул ушами, шумно вздохнул и признался:

– Жалко. Но я хочу узнать, будет ли Пробиватель работать в верхних мирах. Пообещай, что опробуешь и потом расскажешь мне.

Надо же, разные миры, разные существа, а исследователи все одинаковые. Глаза у Тронто блестели так же лихорадочно, как у сумасшедших, что ездили по пустыне, не боясь излучения.

– Хорошо, – сказал Креж. – Расскажу.