Креж потерял счет времени.

Сколько раз ржавое солнце всходило с тех пор, как Риз выпрыгнул в восьмой мир? Два или три? В подземном убежище не понять, когда кончается ночь и наступает день. Над дверью тикали часы, но Креж не слишком им доверял. Кто знает, не начали ли стрелки крутиться быстрее? Приборы сбоили – снаружи не утихала страшная буря.

Но Креж был ей благодарен, ведь она подарила ему чуть больше свободы. Синие шаманы, исследователи и даже Грах – все боялись излучения, прятались на самом глубоком уровне базы, под слоем земли, бетона и камня. Но то и дело что-нибудь требовалось: включить дополнительный генератор, открыть подачу воды, проверить антенну. Для этого нужно подняться на несколько пролетов по лестнице, а иногда и выйти наружу. В такую бурю это было по силам только духам.

«Усилим вашу связь с Грахом, – сказал Ти, главный синий шаман. – Сможете вдали от него открывать двери и брать вещи».

Креж с Нво уже открывали двери и отключали барьер, когда Грах был далеко. Но тогда властитель духов сам щедро напоил рабов своей силой, и помощь синих шаманов ему не требовалась. Сейчас же он казался усталым и измученным: сидел сгорбившись и сцепив руки в замок.

Нво беспокоилась за него. Кружила рядом, то и дело садилась у ног Граха и принималась щебетать глупости и задавать вопросы. Ее крылья то опадали, то распахивались и отчаянно били по воздуху. Шаман не гнал ее, но и не отвечал. Заговорил, лишь когда она спросила о духах, оставшихся в его доме.

– Кру и Тору, – лепетала Нво, – и еще Йофа… Они одни, без тебя, разве ты уезжал когда-то так надолго? Как они там?

Грах невесело усмехнулся и признал:

– Им нелегко. Но я поддерживаю их, не волнуйся. Хоть излучение и пытается мне помешать.

Вот как. Шаман посылает невидимые лучи силы домой, а буря беснуется, препятствует. Креж невольно поежился. Страшно было представить себя на месте покинутых рабов Граха: они истощены и, наверное, едва могут пошевелиться. Две сизые твари, Кру и Тору, лежат неподвижно, обвив друг друга щупальцами, смотрят в давно погасший очаг. А лазурная Йофа распласталась под лестницей и с каждым часом тускнеет, превращается в бурую тень.

– Не волнуйся, Нво, – повторил Грах. – С ними все будет хорошо.

Будет ли? Креж сомневался. Слишком много шаман на себя взял: решил, что может не только поддерживать толпу рабов здесь, но и посылать силу Молнии. Грах уже старый. Что, если его сердце не выдержит или дыхание остановится?

О, тогда Крежа никто не удержит! Синие шаманы могут только наблюдать, он ускользнет от них, выпьет чью-нибудь жизнь и прыгнет. Окажется в лиловой степи, на свободе, и поймет, что делать дальше. Может, спрячется в одном из миров или отыщет Ицу, не даст пропасть глупой мечтательнице. Или поднимется выше, догонит Риза. Или…

Только, если Грах умрет, Креж все равно не станет свободным. Молния оставила на нем свое клеймо, он теперь и ее раб. А Нво и другие духи? Что будет с ними без шамана? Нет, нельзя мечтать о его смерти.

Но можно порадоваться той капле свободы, которая уже появилась.

Ти заставил его сесть возле приборов, опутал руку проводами. Браслет-оберег заискрился, задрожал, на миг показалось – лопнет. Но потом все стихло. К горлу подкатила тошнота, будто Креж глотнул дурной, отравленной жизни.

– Теперь я, я! – Нво метнулась к столу, протянула тонкие запястья. – Хочу помочь!

– Нет! – рявкнул Грах, и Креж невольно сжался. Пусть шаман и устал, но его голос, как и раньше, пугал. – Нво слабая, останется тут.

Тем лучше. Никто не будет следить за Крежем, лезть под руку и болтать ерунду.

– Одного помощника нам хватит, – согласился Ти и отцепил провода.

Шаманы принялись объяснять, куда подняться, какие вентили открыть и какие показания записать. Креж кивал, послушно повторял задания. И вдруг заметил, что Нивер смотрит на него в упор – будто видит.

– Дух ведь там? – Нивер ткнул в его сторону. – Воздух мерцает.

Ти засмеялся и кивнул:

– Да, он там. Видишь, Креж, как мы хорошо тебя привязали к нижнему миру, тебя даже обычные люди замечают.

А Креж-то думал, что синие шаманы – безобидные наблюдатели! Хорошо, что он не попытался выпрыгнуть: поймали бы, изувечили, заточили в гудящий прибор. Наверняка им такое по силам.

От ужаса свело внутренности, заныли следы укусов и клеймо на плече. Креж рванулся к двери, распахнул ее и выбежал на лестницу.

Но чем выше он поднимался, тем спокойнее становилось на душе. Сперва просто выполнял поручения, а потом почувствовал, как в груди разгорается полузабытый азарт. Такая огромная безлюдная база, наверняка в ней таятся сокровища! Почему бы не заглянуть в эту комнату или в тот зал, почему бы не проверить, что спрятано в неприметной нише?

Конечно, Креж быстро опомнился и поспешил вниз, в убежище. Нельзя злить шаманов. Лучше предложить им свою помощь.

Вернувшись, Креж сразу сказал:

– Я могу обследовать все этажи. Вдруг там есть что-то ценное?

Граху это понравилось. Он одобрительно кивнул:

– Выходит, ты не забыл свое ремесло? Все еще искатель?

Так Креж и получил каплю свободы.

Он и правда порой чувствовал себя прежним, хоть и приносил теперь не диковины для Королевы, а то, что могло пригодиться исследователям и шаманам. Электрическую плитку, мешок с сушеными листьями фты, соль и склянки со жгучими приправами, одеяла и подушки, усилители и рации, связки ключей и растрепанные журналы наблюдений. Большинство комнат были одинаковыми и скучными, Креж заглядывал внутрь и шел дальше. Но иногда что-то тянуло, вело за собой – как раньше, в других мирах.

Так он нашел оранжерею. Она спряталась на верхнем этаже, под самой крышей. Окна были вырублены в потолке, и сквозь толстые стекла виднелось небо, где клубились багрово-черные тучи. Вдоль стен выстроились горшки и кадки, в них серели засохшие побеги. Еще месяц назад, наверное, были живы, но база опустела, и растения погибли без воды. Или это излучение их убило? Что, если на других базах дела не лучше? Может быть, и в деревне Граха уже не осталось ни одного живого дерева, а люди прячутся в подвалах и проклинают шаманов, затеявших безумный эксперимент?

Креж хотел отвернуться, уйти из оранжереи, но чутье вновь подтолкнуло вперед, заставило заглянуть в каждый горшок. Кое-где теплилась жизнь, красноватые листья и стебли тянулись к свету. Креж прикоснулся к каждому, забрал малую толику силы.

«Никогда не выпивай досуха, – раздался в памяти голос наставника, Йола-искателя. – Всегда оставляй в живых». Креж и сам много раз повторял ученикам эти слова.

– Чуть-чуть, – прошептал он, словно извиняясь. – И они ведь все равно засохнут, умрут.

Если бы эти побеги умели говорить, может, они бы сами попросили его забрать все. Как попросила Маа.

В другой раз его притянула простая дверь. Креж засомневался: что может быть ценного здесь, на жилом ярусе? Исследователи уже в прошлый приезд обчистили эти комнаты, выгребли записи погибших, их документы и жетоны. Что тут осталось? Разве что детские игрушки и старая одежда.

Но за дверью что-то таилось, пугало и звало. Креж не мог противиться.

Жилище и правда оказалось обычным для этой базы: две смежные комнаты, покатые потолки, вырубленные в стенах ниши. И похоже, тут действительно жил ребенок – в ящике лежали нелепые плюшевые звери с глазами-пуговицами. Позабытые, запыленные игрушки, скомканная домашняя одежда на кровати, тапочки у входа, а на столике – толстенная книга с множеством закладок. Креж наклонился и прочел название: «О духах восьми миров».

Креж вздрогнул, невольно отступил на шаг. Вот что его манило, вот почему из-за этой двери веяло жутью! Здесь жила маленькая шаманка, та, что поработила Риза. В воздухе все еще витала ее сила. Может быть, не только чары здесь остались?

Сам не зная, чего ищет, Креж заметался по комнате, принялся заглядывать во все ящики и корзинки. Нет, нет, это все ерунда, бессмысленные мелочи, расческа, россыпь булавок, катушка ниток, сломанная брошь и… Креж запустил руку в длинную шкатулку, нащупал бусину. Вытащил и едва не уронил – она жглась, горела шаманским колдовством. Такие алые бусины носил в волосах Грах, и маленькая шаманка тоже вплетала их в косы. Да, это ее комната.

Креж осторожно спрятал находку в карман на поясе и заглянул в соседнюю комнату.

Ничего интересного. Пыльный стол, кровать в нише, полупустые полки – с них явно уже что-то забрали. Больше здесь искать нечего.

Но зов не затихал.

Крежа лихорадило. Сердце колотилось все быстрей, мысли прыгали и сбивали друг друга. Такое с ним случалось лишь несколько раз, и всегда перед тем, как он находил настоящее чудо. Нет, не всегда: в последний раз это чувство привело Крежа в ловушку. Он ведь был уверен, что нашел родник чистой силы в восьмом мире. Безрассудно потянулся к нему и попал в плен к Граху. Здесь тоже жилище шаманов, что тут может поджидать, кроме ловушки? Нужно уходить.

Он дернулся к двери и остановился. А если он упустит невиданное сокровище? Что, если Креж шел к нему всю жизнь, сам того не зная? Что, если все беды были ради этого дня? Нет, нет, чушь! Ни одна диковина не стоит рабства и изломанной судьбы. Это просто азарт искателя, он сводит с ума. Не дает мыслить ясно. Надо бежать отсюда.

Но зов звучал слишком громко.

Креж зажмурился, вытянул руки, двинулся вслепую. Позволил манящему чувству вести себя. Шаг, еще шаг – пальцы коснулись стены, и сердце пропустило удар. Креж постучал, сдвинулся в сторону, постучал снова. Звук изменился, стал гулким. Тайник!

Креж открыл глаза. Обычная стена в неровных подтеках краски. Но что это, трещина? Нужно подковырнуть. Он вытащил связку ключей, выбрал самый длинный и воткнул в разлом.

Фальшивый кусок стены отвалился.

За ним скрывалась крохотная выемка, а в ней – невзрачная вещица. Креж осторожно вытащил ее и вздохнул с облегчением. Пальцы не обожгло, и зов утих. Неужели это и есть сокровище?

На ладони лежал свисток. Вырезанный из серого камня, он напоминал не то улитку, не то рыбу. Безделушка? Но от нее веяло древностью. Далекими временами, когда поток мчался сквозь все миры, наверху обитали лишь легконогие аи, а здесь, внизу, шаманы еще ничего не знали о приборах, полагались лишь на свое колдовство. И если дунуть в этот свисток…

Страх обжег с новой силой.

– Нет, нет, не сейчас, – прошептал Креж и спрятал сокровище в карман, где уже лежала красная бусина. – Потом.

Наверное, Грах не поскупится на похвалы, если увидит древний свисток. Вот только Креж его показывать не собирался.

И едва не передумал, вернувшись.

Когда Креж спустился в убежище, Грах рявкнул:

– Наконец-то!

Он стоял посреди комнаты, хмурился и больше не выглядел обессиленным и уставшим. Куго склонился над приемником, крутил рукоятки настроек, а из брошенных на стол наушников доносились шорохи и скрипы. Синие шаманы – и Нивер с ними – невнятно переговаривались, рассматривали шкалы на гудящем коробе.

– Иди сюда! – Грах махнул Крежу, и тот на миг застыл от страха.

Неужели шаман следил за своим рабом и все видел сквозь стены и перекрытия? Нет, невозможно. Грах не всесилен, тем более сейчас. Конечно же, дело не в сокровище, которое нашел Креж. Пока он бегал по этажам, что-то случилось.

– Креж, Креж! – Нво оказалась рядом, схватила его за рукав, потянула к Граху. – Для нас есть дело! У меня это получалось, уже получалось, смогу!

Шаман поднял раскрытую ладонь, и золотые ростки вырвались из-под кожи, метнулись к Крежу. Он пошатнулся, судорожно глотнул воздух. Клеймо на плече раскалилось, браслет-оберег налился жаром.

– Чего трясешься? – Грах усмехнулся, качнул головой. – Тебе даже делать ничего не придется, твоя сила нужна только для поддержки. Давай, Нво, начинай. Вспомни ее дом, мы с тобой там были. Попробуй дотянуться до него, загляни внутрь.

– Дом, чудесный дом! – пропела Нво. – Тенистый, прохладный, а снаружи цветы, белые, синие, желтые, у них зеленые и красные стебли, так красиво!

Стены убежища смазались, превратились в мельтешение полос и пятен. Земля ушла из-под ног, к горлу подкатила тошнота. Что это? Такого Креж не помнил. Что теперь делать, как спастись?

– Успокойся, Нво. – Голос Граха прогремел в голове Крежа, загудел в костях черепа и эхом отдался в ребрах. – Сосредоточься. Вспомни наше путешествие туда. Сначала мы ехали на вездеходе, потом шли через плантацию фты, а за ней увидели высокий черный забор. Там нужный дом. Загляни внутрь, Нво.

Цветная круговерть побледнела и расплылась. Креж понял, что не чувствует тела, будто и впрямь стал бесплотным духом. Только клеймо жглось по-прежнему.

Место оказалось незнакомым. Никогда раньше Креж не видел этот двор, каменные скамейки и темную ограду. В вышине переливался защитный купол, а над ним клубились тучи, полыхали далекие молнии.

– Прости, Грах, прости!

Теперь Креж разглядел и Нво. Полупрозрачная, легкая, она парила над землей, мерцающие крылья били без устали, руки скользили плавно, как в танце. Наверное, так Нво летала в родном восьмом мире.

– Не вышло оказаться внутри! – Нво все не замолкала, напевные слова взмывали к небу. – Но мы же рядом, у порога, ведь это не страшно, не страшно? Это все цветы, манили меня, а где же они? Почти нет, только трава, стебли и листья!

По краю двора и впрямь тянулись клумбы, заросшие яркими побегами. Их высадили по цвету: лазурная полоса, белая, ярко-желтая, фиолетовая, зеленая и красная. Разной высоты, с разной формой листьев. Разве вот этот куст не из шестого мира? А этот и вовсе похож на те, что украшают сады Королевы. Как это все здесь оказалось?

– Цветам не время, – проговорил незнакомый голос. – Они цветут весной.

Креж обернулся.

На крыльце стояла шаманка: вся в черном, лишь передник белый с красным узором и на груди багряный амулет. Иссохшаяся, хоть еще и не старуха. Креж невольно вспомнил узловатые деревца, что росли возле дома Маа, на краю пустыни.

– Столько лет знать меня не хотел, – продолжала шаманка, – а теперь решил поговорить? Зачем? Я все сообщила коменданту, разбирайся с ним, Грах.

Креж глянул по сторонам, но шамана не увидел. Только призрачная Нво танцевала в воздухе: взмыла под самый купол и теперь кругами опускалась.

Голос невидимого Граха загремел, заставил Крежа вздрогнуть:

– Да, сигнал от пятнадцатой базы пробился сквозь бурю, но связь прервалась. Я успел понять, что ты требуешь остановить эксперимент. И что сообщила об этом на Главную. И я видел твоего духа. Ты следила за нами, Варма. Зачем ты нам мешаешь?

– Требуешь ответа, а сам явился вот с этим? – Шаманка в упор взглянула на Крежа, и он поспешно потупился, спрятал ладони в рукава. Может, она путает его с кем-то? Или… – Я все знаю, это убийца Маа. И он снова живет в твоем доме. Люди зовут тебя властителем духов, но ты позор нашей ветви, Грах. Маа вырастила тебя, воспитала и обучила. А ты даже не отомстил тому, кто ее убил.

Бежать из этого видения, а потом и от Граха, и будь что будет! Ведь сейчас шаман скажет: «Что ж, отомщу теперь, пусть он станет примирительной жертвой». Убьет душу Крежа и бросит останки в пустыне. Для этого Грах и притащил его сюда, поэтому и не уничтожил сразу.

Креж зажмурился, попытался очнуться, оказаться в подземном убежище. Открыл глаза – и снова увидел худую шаманку и клумбы с разноцветной травой.

– Ни один дух не смог бы убить Маа, – устало проговорил Грах, – если бы она сама не захотела. И она не простила бы меня, если б я решил отомстить.

Вот как. Креж не сдержал вздох облегчения и тут же опустился на землю, склонил голову. Лучше не злить эту шаманку, пусть думает, что он сожалеет.

– Зачем ты нам мешаешь, Варма? – снова спросил Грах. – Этот эксперимент может возродить мир.

– Наш мир не умирал, – ответила она.

– Но он станет лучше! – воскликнула Нво. Она подлетела к шаманке и завертелась на месте. – Будет красивым! Варма, Варма, твои цветы будут всюду!

– Помолчи, – велела шаманка, и Нво отпрянула, испуганно забила крыльями. – Даже эту дурочку ты избаловал, Грах. И своей головой совсем перестал думать, ввязался в чужой эксперимент, в опасную затею. Буря не прекращается который день, а что случится, когда поток достигнет самого верхнего мира?

– Он двинется вниз, – ответил Грах. Показалось, или его голос и впрямь дрогнул? – Потечет непрерывно. Энергия нигде не будет скапливаться, нигде не оскудеет. Раны миров исцелятся.

Варма усмехнулась, качнула головой:

– И какой ценой? Считаешь, новых разрушений не будет? Даже если так, даже если излучение исчезнет и пустыня станет пригодной для жизни, много ли мы выиграем? Ведь мы потеряем сокровища, за которыми охотились столько лет.

О чем она? Креж вцепился в потайной карман на поясе, нащупал бусину и свисток. Нет, об этих сокровищах шаманка ничего не знает. Наверное, она говорит о минералах с таинственной силой, тех самых, что добывают в шахтах посреди пустыни. А может, и о самом излучении, ведь и из него люди научились извлекать пользу.

– А что будет с тобой, Грах? – продолжала Варма. – Уверен, что у тебя по-прежнему будет власть над духами? Мы не знаем, как поведут себя приборы и что станет с нашими силами. Сейчас ты гордишься, что помогаешь людям, а кому ты будешь нужен в цветущей пустыне? – Она вновь усмехнулась и махнула рукой. – Нет, не отвечай. Лучше скажи: как ты, такой доблестный спасатель, можешь участвовать в этом эксперименте и рисковать чужими жизнями?

– Риска нет. – Голос Граха вновь звучал спокойно и твердо, без тени сомнений. – Мы установили датчики на поверхности, и, если значения превысят допустимые, мы тут же все отключим и я позову обратно Хишу и Риза.

Как же он это сделает? Через Молнию? Но она давно молчит, и даже следы ее укусов затянулись, Креж едва их чувствовал.

– Я вовсе не об этом. – Шаманка вздохнула. – Ты не пожалел эту девочку и ее духа, отправил их наверх. Подумай, может, они целы, только потому что я слежу за ними? Хиша не глупая, догадалась, зачем я дала им амулет. Но только недостаточно от него избавиться – след остается. Я вижу твоих путешественников, Грах.

– Риз… – пробормотал Креж и не смог остановиться: – С ним все в порядке?

Зачем, зачем он это сказал, сделал только хуже, эта шаманка его ненавидит.

Варма не взглянула на него, но ответила:

– Да. Но кто знает, что случится, если не остановить эксперимент.

– И ты, – медленно проговорил Грах, – пойдешь на такое? Готова навредить этим детям, лишь бы мир остался прежним, лишь бы сохранить влияние и силу?

Земля под ногами уже не казалась твердой, и воздух расплывался разноцветными пятнами. Видение шаталось от гнева Граха, превращалось в кошмар.

– Ты уже навредил им, – ответила Варма. – Отправил их в опасный путь. Ты готов рискнуть покоем всех миров, потому что поверил в древнюю байку. Откажись от эксперимента. Прекрати его.

Грах заговорил, но Креж не разобрал ни слова, услышал лишь грохот. Воздух потемнел, налился свинцовой тяжестью, а потом расступился.

Рядом всхлипнула Нво. Золотые ростки вспыхнули и растворились, отпустили Крежа.

Вокруг снова были стены убежища.