Сквозь толстую обшивку вездехода донесся вой ветра. Креж вздрогнул. Лучше не высовываться наружу. Выглянешь – и тут же пыль забьется в горло, а лицо оцарапает каменная крошка. Земля и воздух раскалены от излучения, даже кабина нагрелась. Буря совсем близко.

– Показатели подскочили, – сказал Ти. – Только что.

В вездеходе сейчас было тесно. Посреди кабины громоздились приборы: трое синих шаманов не отходили от них, смотрели, как дергаются стрелки на шкалах. Оба исследователя – те, с которыми ездил Риз, – стояли у окна, шуршали исписанными бумагами и то и дело поглядывали на штормовое небо. Грах сидел возле штурвала и молча перебирал красные бусины в своих косицах. Нво забилась в угол у входа: не шевелилась, лишь иногда вздрагивали ее лиловые крылья.

– Плохо дело, – проговорил старший из исследователей. Новер он или Нивер? Креж толком не запомнил его имя. – У нашей машины энергия на исходе, щиты долго не простоят.

Ти вскинулся, но Грах не дал ему ответить – хлопнул ладонью по приборной панели.

– Засиделись. – Голос властителя духов звучал резко – значит, и правда надвигается опасность. – Надо уезжать.

– Так ведь… – Ти натолкнулся на темный взгляд Граха, но не испугался, продолжил: – Снаружи остались два прибора, нельзя их тут бросить. И если мы уедем, то как будем следить за уровнем? А если ребята сейчас спрыгнут? И…

Не спрыгнут, это Креж точно знал. Утром Молния заговорила с ним – ее беззвучный голос уже не ошпаривал неистовой болью, но звучал отчетливо. «Не ждите сегодня, – сказала она. – Набрались сил. Прыгнут выше». Но передать ответ змея не смогла. Видно, маленькая шаманка попросила лишь предупредить, а особую нить не стала трогать. Дети. Вечно не слушаются, сбегают. Зачем, зачем Риз прыгнул в колодец в дворцовом саду? Столько бед навлек и на себя, и на Крежа, и на Ицу. Где она, сумела ли сбежать? Не узнать теперь.

– Нипочем тебе буря, да, Ти? – спросил Грах. Невесело усмехнулся, потер шрам. – Много бурь ты видел вживую, не из-под земли, не на экранах, не в записи? А людей, попавших под излучение? Искалеченных, мертвых?

– Но щиты еще держатся, – возразил синий шаман. – И у тебя есть духи, двое, один очень сильный…

Креж вздохнул. Обитатели нижнего мира такие безрассудные. Взрослые, а хуже детей.

– Хватит. – Старший исследователь захлопнул папку с бумагами. – Ситуация критическая, надо действовать по плану.

– Согласен, – кивнул Грах и обернулся, взглянул на Крежа.

Повторить план вслух? Нет, некогда. Да и ничего сложного на этот раз, не придется ломать электрощитки и вводить ряды цифр. Креж должен всего лишь оставаться рядом с исследователями. Добраться с ними до второго вездехода и залезть в кабину. Просто быть рядом с этими людьми, защищать их от излучения. А Грах, Нво и синие шаманы останутся в этой машине: тут стены крепче и защита мощнее. Оба вездехода немедленно направятся к ближайшей базе – той самой, где еще недавно жили горе-экспериментаторы и маленькая шаманка. Там есть убежище, там можно переждать шторм.

– Не подведи меня, Креж, – сказал Грах. – Подведешь – и нигде не спрячешься, вытащу из любого мира.

– Знаю, – пробормотал Креж и поспешил к выходу.

Оба исследователя поспешно застегнули плащи, опустили забрала шлемов и натянули плотные рукавицы. Креж огляделся – нет ли запасной накидки? Еще вчера защитная одежда грудой лежала на полу, а теперь ничего не осталось. Креж повыше поднял воротник, спрятал ладони в рукава. Защитит ли тонкий дворцовый наряд от безумной стихии нижнего мира? Вряд ли. Но делать нечего.

Дверь приоткрылась, ветер взвыл с новой силой, обдал жаром.

– Скорее, скорее! – крикнул старший исследователь то ли напарнику, то ли невидимому духу.

Креж судорожно вздохнул и метнулся наружу.

Шквал едва не сбил его с ног. Пыль вилась в воздухе, по земле катились мелкие камни. Колья-маяки кренились, но не падали, все так же ограждали площадку, а над ними вспыхивали и искрились голубые разряды. Купола в вышине были едва различимы, их поглощала клубящаяся мгла.

Но буря же еще не началась? Что случится, когда она доберется сюда?

Исследователи, согнувшись, бежали к своей машине. Вот уже первый взобрался по лестнице, принялся открывать люк. Надо спешить, а то уедут, не поймут, что дух остался снаружи.

Креж сам не заметил, как домчался до цели: только что стоял, не в силах сделать ни шага, и вот уже оказался возле второго вездехода, запрыгнул на приступку, нырнул внутрь.

Голоса исследователей отдавались эхом, звучали из недр машины. Креж пошатнулся, налетел на стену, но собрался с силами и пошел на звук. Дверь за его спиной с лязгом захлопнулась, пол задрожал, наполнился гулом мотора.

Нужно скорее добраться до кабины, пока излучение не коснулось этих двоих – одного точно зовут Куго, а второго Новер или все-таки Нивер? Неважно. Креж встанет рядом, и благословение верхнего мира окутает их, защитит от плавильного жара. А сам Креж избежит гнева шамана, может, даже услышит: «Отлично сработано, ты их спас».

Хорошо, что Королева не видит сейчас Крежа, не знает, о чем он думает. Наверное, взглянула бы с презрением и отвернулась. Или щелкнула бы пальцами и уничтожила бывшего искателя, как мерзкую букашку. А если бы его сейчас увидела Ица? Замерла бы, а потом зашептала, настойчиво и возмущенно: «Что ты делаешь, Креж-наставник? Зачем тебе спасать этих людей? Забери их силу, выпей жизнь и попробуй выпрыгнуть, сбежать! Оберег, печать – все отговорки! Попробуй!»

– Нет, – пробормотал Креж вслух. – Не могу. Даже у травинки нельзя забирать жизнь до капли, тем более у тех, кто говорит и мыслит. Маа ведь сама хотела. Просила меня. Понимаешь, Ица?

Конечно, никто ему не ответил. Ицы тут не было.

Креж добрел до кабины. Мельком взглянул на исследователей – те суетились у приборной панели – и прислонился к стене. Сполз на пол, закрыл глаза. Мысли исчезли, остались только грохот мотора, жаркий воздух и запах металла.

Когда все собрались в убежище, Грах и правда похвалил Крежа. Коротко, мимоходом. На миг сжал его запястье, отдал каплю силы и отошел. Сердитым шаман не выглядел – лишь измученным и постаревшим. Буря его так измотала? Или это все из-за Молнии? Грах ведь оплел ее золотыми ростками, и теперь эти путы тянули из него жизнь. Наверное, чем выше забирается Молния, тем тяжелей шаману.

А значит, тяжело и его рабам.

Шевелиться не хотелось. Оказавшись на заброшенной базе, Креж вслед за исследователями спустился под землю, дошел до темной столовой. Усталые люди бродили, хлопали дверьми, переговаривались, включали рубильники. Вскоре загорелись лампочки на потолке, зашуршала вентиляция. Креж увидел притаившуюся в углу Нво, сел рядом. Ее крылья поникли, руки безвольно лежали на коленях. Только глаза оставались ясными, мерцали, как прежде.

– Креж, Креж, – тихо пропела Нво, – они ведь целы? Твой ученик и его подруга? Моя вина, нельзя забывать про полнолуние, про страшный танец.

– О чем ты? – осторожно спросил Креж. – Я не понимаю, хоть и бывал в восьмом мире не раз.

Вот только он никогда не оставался в восьмом мире на ночь. Всегда выпрыгивал до темноты, добирался до шестого мира или и выше. Там его тело не было таким тяжелым, там он знал места для ночлега, безопасные укрытия.

– Небесный танец. – Нво опустила голову и то ли вздохнула, то ли всхлипнула. – Нужно скользить, взлетать, падать. У мужчин и женщин разный полет. Надо знать свой. Ошибешься – и пропустишь удар, рухнешь на землю. Неудачники не нужны, племя слишком большое, растет с каждым годом. Поэтому в полнолуние мы танцуем, решаем, кто достоин жить. Мне сломали крылья в первый полет, оставили умирать. А Грах, Грах меня спас.

Вот почему она не захотела возвращаться, вот почему так обожает шамана. В родном мире ее ждет смерть. А что ждет Крежа, если он сумеет – и если посмеет – вернуться во Дворец? Лучше не думать об этом.

Чтобы отвлечься от тяжелых мыслей, Креж прислушался к разговору шаманов и исследователей. Они собрались вокруг стола, завалили его бумагами, загромоздили приборами. По полу тянулись цветные провода, уходили в распахнутый щиток возле двери. Грах молчал, а Ти говорил без перерыва, заглядывал в записи Куго, чертил что-то прямо на столе.

– Нельзя их останавливать, пусть доберутся до самого верха! Поток идет за ними, я уверен. Но пока он не вольется в прежнее русло, пока не поднимется в самый верхний мир, искаженное эхо не исчезнет. У нас так и будут бушевать бури с излучением, и в других мирах беды не прекратятся.

Поток… Существовал ли он когда-то, или это лишь выдумка, легенда? Обитатели плавильного котла хотят верить, что когда-то здесь было лучше. Наверное, это и правда так. Ведь первая Королева забрала отсюда что-то важное, принесла наверх и создала самое прочное, самое безопасное место в мире. Место, куда Крежу теперь не вернуться.

Но поток? Креж не был знатоком прошлого, но учил детей Королевы и жил с другими наставниками. Среди них были и летописцы, и никто из них не рассказывал, будто прежде миры пронизывала река силы. Никто, никогда? Да, во Дворце об этом молчали, а вот в Хрупких Долах однажды…

Креж закрыл глаза и погрузился в давние воспоминания.

Сколько ему было тогда? Он уже мечтал стать искателем, но Роса и Вихрь боялись его отпускать. Оберегали, твердили: «Осторожней, Креж, не наступай на землю, не прыгай на тонкие корни, держись старых деревьев, прочных ветвей». И вот он сидел на узловатом суку, смотрел, как играют дети, юные аи. Трое их было, четверо? Гонялись друг за другом, переливчато смеялись, ловили руками ветер, раскачивались на полупрозрачных лианах. Почти все имена забылись, лишь одно горело в памяти – Искра.

Легконогая девочка, всеобщая любимица. До этого дня Крежу не удавалось заговорить с ней: Искра ни мгновения не сидела на месте, перепархивала с ветки на ветку, исчезала среди стволов. Но в тот день она обернулась, взглянула на Крежа, спросила удивленно: «Почему он не играет с нами?»

«Слишком тяжелый, – ответил один из ее друзей, – ветки под ним трещат».

Все дети бросили игру, обступили Крежа. Смотрели с любопытством, словно видели впервые. Щебетали наперебой:

«Странно, странно! Ты ведь из нового народа?»

«Рожденный из мыслей?»

«Разве мысль не легче воздуха, не легче всего на свете?

Почему же ты такой тяжелый?»

Тогда один из юных аи – его лица Креж не запомнил, наверное, все время смотрел на Искру – серьезно сказал:

«Я слышал от родителей, почему так. Мысли только кажутся легкими, но могут быть тяжелыми, как камни. Когда здесь жили только мы, аи, земля под ногами не трескалась, никто не падал вниз. Раньше сквозь миры текла река жизни.

А потом появился новый народ и все испортил. Долы стали Хрупкими, река жизни исчезла. Все из-за таких, как он, завалили русло своей тяжестью».

Креж обиделся и не поверил. Роса и Вихрь пели ему совсем другие песни: о Дворце и об отважных странниках.

«Неправда! – выпалил он. – В новом народе есть искатели. Они спускаются в нижние миры, а потом выпрыгивают даже с самой большой глубины. Аи так не умеют. Упадете – и больше вас никто не увидит».

Тот мальчик вздохнул и согласился: «Да. Но раньше было по-другому. Аи могли подняться по реке жизни. А теперь ее нет».

Река жизни, в которую верили дети-аи, и поток, о котором говорят шаманы, – разве не одно и то же?

– Показатели подскочили! На десять делений!

Креж дернулся и открыл глаза. Вот так, только вспомнил прошлое, задремал, и немедленно что-то случилось.

Грах поднялся, выпрямился во весь рост, принялся крутить алую бусину в косице. Синие шаманы беспокойно переговаривались:

– Может, сбой? Мы же оставили уловитель в пустыне, сигнал мог исказиться.

– Надо проверить здешние датчики. Ярусом выше контрольный пункт. Куго, проверишь?

Тот кивнул, поспешно накинул плащ и выбежал в коридор. Дверь захлопнулась с протяжным лязгом.

– Буря. – Грах смотрел наверх и, казалось, следил за невидимым движением. Будто мог различить небо сквозь бетонные перекрытия этажей. – Страшная буря.

– Они прыгнули еще раз, – уверенно сказал Ти. – Нас накрыло отдачей.

Было ли такое, когда Креж сбежал, окрыленный силой Маа? Он ведь тоже старался не медлить, спешил подняться как можно выше. Разразился ли после этого шторм в пустыне? Если так, Грах вспомнит и поймет, что в этом вина Крежа, и возненавидит его еще сильней.

Вновь заскрипела дверь – Куго вернулся. Сказал с порога:

– Показатели сходятся. На здешних приборах тоже на десять делений выше.

На миг все затихли. Было слышно, как гудят лампы под потолком и щелкают механизмы в коробах приборов.

– Сигналов бедствия не было? – спросил Грах.

– Нет. – Куго покачал головой. Он уже сбросил защитную одежду и схватился за записную книжку, принялся черкать на полях.

Старший исследователь подошел к нему, заглянул через плечо, а потом обернулся к Граху:

– Сигналы бедствия сквозь такую бурю не добьют. Да если бы и добили – нельзя выходить. Духи у тебя или вездеход с лучшими щитами – все равно нельзя. Там излучение, а ты с ног валишься, поспи хоть пару часов.

Грах не ответил. Вновь крутанул бусину и взглянул на Крежа:

– Молния молчит?

– Молчит, – пробормотал Креж.

Хоть бы она и не заговорила больше. Если Риз и правда прыгнул еще раз, то он уже в шестом мире. Может, змея выпуталась из золотых ростков, умчалась прочь. Или сам Риз освободился от маленькой шаманки: да, все твердят, что это невозможно, но много ли они знают?

– Если что-то сообщит, – сказал Грах, – буди меня. А пока нам всем и правда надо отдохнуть.

Но Грах разбудил его сам.

Ткнул в плечо, и даже сквозь сон стало ясно: шаман рядом. Золотые побеги потянулись к сердцу, согрели кровь, сделали тело легким. Казалось, попади Креж сейчас в Хрупкие Долы, без труда станцует на тонких ветвях. Ведь не все мысли тяжелые. Есть совсем невесомые, прозрачные.

– Вставай, – сказал Грах, и Креж мотнул головой, вытряхнул глупые отголоски дремоты. – Нужно выйти на поверхность.

Креж поднялся, глянул по сторонам. Нво свернулась клубком, мерцающие крылья распластались по полу. Спала. Куго дремал за столом, уронив голову на руки, остальные устроились на полу, кто где.

– Буря кончилась? – спросил Креж.

– Стихает. – Шаман уже надел шлем, голос звучал глухо. – Излучение еще сильное. Но нужно подняться, там снаружи дух.

– Риз?

– Нет, – ответил Грах и распахнул дверь.

Креж молча пошел за ним. Риз не вернулся – это хорошо, значит, он умнее, чем казался. Но кто ждет наверху? Ица? В последний раз Креж видел ее здесь. Но прошло много дней, она бы погибла в пустыне. Разве что потихоньку пила жизнь из стволов фты и так сумела выжить.

Креж поднимался по лестнице следом за шаманом, и тело больше не казалось невесомым. С каждым шагом оно наливалось ужасом, все труднее было переступать со ступени на ступень. Сейчас Грах откроет ворота и увидит на земле дочь Королевы – истощенную лунную девочку. Она, мечтавшая о могуществе, не вскочит, не кинется бежать, лишь бессильно вздохнет и поднимет взгляд на Крежа. А он ничего не сможет сделать, будет стоять и смотреть, как шаман связывает ее своей силой, превращает в рабыню.

Щелкнул засов, и ворота отворились, в лицо ударил свет. Буря и правда стихала.

– Вот он. – Грах указал на небо. – Осторожней, не смотри ему в глаза.

Ицы тут не было. Но над горбами жилищ парила розовая птица: то ложилась на крыло и разрасталась, заслоняла проблески солнца, то вдруг сжималась до юркой крохи, принималась носиться над головой.

– Призрак-птица из шестого мира, – прошептал Креж. – Как она сюда попала? Риз ее прислал?

Грах усмехнулся – или показалось? Не разобрать под шлемом.

– Нет. Этот дух живет у Вармы, шаманки с пятнадцатой базы. Эй! – Грах вытянул руку, призывно махнул. – Киин-ки-ам-кини-ит! Лети сюда!

Птица вновь выросла, качнула крыльями, в серебристых глазах плеснулся свет. У Крежа закружилась голова, он поспешно заслонился. Шаман прав, нельзя встречаться взглядом с тварями из шестого мира, они умеют затуманивать разум.

– У вас что-то случилось? – снова позвал Грах. – Нужна помощь?

Птица съежилась, метнулась прочь – розовая искра среди пыльных вихрей – и исчезла.