Грах вел вездеход молча. Изредка оборачивался, смотрел на Нво, а Крежа будто и не замечал. Дурной знак.

Так неудачно все сложилось, хуже и быть не могло. Риз нашелся не вовремя. Попался навстречу, а Крежу некуда было спрятаться, и подать знак он тоже не сумел. Этот сын Королевы всегда был недогадлив, вот и теперь не понял, что лучше промолчать, сделать вид, что они незнакомы. Да и как бы Креж сумел ему помочь? Риз уже оказался в рабстве. Оставалось надеяться, что маленькая шаманка не такая, как Грах. Ведь Маа отпустила Крежа, даже отдала всю свою силу. Может, и эта девочка поступит так же.

Или Ица доберется до верхнего мира, расскажет Королеве, что нашла брата. Теперь-то должна образумиться. Креж оглядывался по сторонам, но ни в коридорах, ни снаружи не видел лунных отблесков. Значит, выпрыгнула наверх. Хоть это хорошо.

Только Крежу это не поможет. Может быть, Королева пошлет за сыном лучших искателей. Но будет ли вызволять слугу-калеку? Конечно, нет. Никто не хватился его в тот раз, не хватятся и теперь. Ица тоже вряд ли захочет, чтобы Креж вернулся, ведь он знает, чтó она замышляла.

Замышляла? Нет, Ица так просто не оставит свою затею. Только бы не решила, что и правда сумела добыть невиданную силу и может бросить вызов Королеве.

Как бы там ни было, у Крежа снова нет выхода: только слушаться шамана и делать, что он говорит.

Грах велел следить за Нво: обтирать посеревшее лицо мокрой тряпицей, смотреть, не мутнеют ли крылья и не расползаются ли по ним черные прожилки. И позвать шамана, если существо очнется.

Вчера после встречи с Ризом Грах заглянул в комнатку, где лежало Нво, поднял бесчувственное существо на руки и отнес в вездеход. Там соорудил лежанку из кучи плащей и защитных покрывал.

– Помоги, – сказал он. – Надо уложить ее так, чтобы крылья не помялись.

– Ее? – повторил Креж.

– Кого еще? Тут никого больше нет.

Грах мрачно глянул на Крежа, и тот поспешил на помощь. Подхватил Нво за плечи, повернул на бок, расправил крыло. И сам не понял, почему не сдержался, пробормотал вслух:

– А я думал, эти существа из восьмого мира бесполые.

– Это ты безмозглый, – ответил Грах. – Тоже мне наставник.

И тут Креж сломался.

Начал говорить – и уже не мог остановиться. Рассказал, как учил детей Королевы, и как пропал ее сын, рожденный из лучших мыслей, и как Крежа послали на поиски. Только про Ицу не сказал ни слова.

Грах выслушал, кивнул и ушел. Утром вернулся, завел вездеход и с тех пор так и сидел возле рычагов, молчал и не замечал Крежа.

Дурной знак.

Креж и не подозревал, что в доме шамана есть такой закуток. Не комната – крохотный чулан. Дверь узкая, в половину обычной. Оконце без стекла и ставни, но такое маленькое, что даже голову не просунешь. На бревенчатых стенах темнели засечки и знаки, залитые багряной краской, а с потолка гроздьями свисали амулеты.

Крежу совсем не хотелось переступать порог этой клетушки.

– Ты же понимаешь, – сказал Грах у него за спиной, – я не могу тебе доверять.

Разве мало клейма и мигающего браслета? Для чего шаману запирать своего раба, чем он так опасен? Только спорить бесполезно. Креж вздохнул и шагнул внутрь.

Ждал, что дверь тотчас захлопнется, но Грах отчего-то медлил. Креж обернулся, осторожно взглянул на него.

Шаман хмурился, перебирал алые бусины в одной из косиц. Креж знал: эти обереги помогают Граху различать незримое. Но что он пытался увидеть сейчас?

– Ладно, – сказал наконец тот. – Поговорим потом.

Дверь затворилась. Ключ щелкнул, повернулся в замке. Вот и все. Новая клетка, хуже прежних.

Креж опустился на скамью, бездумно провел рукой по темной древесине. На пальцах осталась ржавая пыль. Она лежала тут повсюду, а теперь закружилась в воздухе от движений Крежа. Сколько же лет сюда никто не заходил? Может быть, прежде Грах никого и не запирал в этом чулане.

Надо было молчать. Притвориться, что никогда прежде не видел Риза, удивиться его словам. Или рассказать все до конца. А теперь поздно. Нво очнется и, конечно, начнет щебетать обо всем, что было. Будет виться вокруг шамана и повторять: «Там была лунная девушка, выпила мою силу, а с Крежем они были знакомы!» И вот тогда Грах, наверное, уже наконец-то убьет Крежа и вольет его кровь в механизмы и амулеты. Йол-искатель рассказывал, что жители нижнего мира это умеют и часто так поступают с духами.

Но не все рассказы Йола оказались правдой. Кристаллы шестого мира не раскалывались от прикосновения, а солнце пятого – не заживляло раны. Похоже, и насчет крылатых обитателей восьмого он ошибся. Мог ошибиться и тут.

Креж сгорбился, закрыл лицо руками. Тьма за закрытыми веками клубилась, вспыхивала алым. Ничего не остается, только сидеть и ждать.

Но долго он не высидел.

Сам не заметил, как поднялся на ноги, шагнул к двери. За ней было тихо. Два шага от стены до стены, два шага – обратно. Креж старался не задевать обереги – они свисали низко. Чуть заметно качались от движения воздуха: металлические пластины, костяные полумесяцы, шары из проволоки.

Как же тяжело сидеть взаперти. Дверь захлопнулась совсем недавно, а сил уже нет.

Креж вздохнул, взобрался на скамейку и выглянул в оконце.

Еще не стемнело, но свет уже стал вечерним, обагрял покатые крыши соседских домов. Тень от старой фты протянулась по двору длинным уродливым росчерком. И ни души. Нет, что-то мерцало на земле, вспыхивало золотом. Креж посмотрел вниз.

Прямо под окном беспокойно двигалась серая змея. Еще одна пленница Граха, та, что вечно на привязи. Золотая нить, сплетенная из ростков жизни, тянулась от змеи к металлическому костылю, вбитому в землю.

Змея почуяла Крежа, вздрогнула и рванулась вверх. Взлетела, сделала круг, другой и замерла напротив окна. Привязь натянулась, заискрилась, воздух наполнился звоном силы.

Змея парила. Медленно извивалась и смотрела на Крежа. Глаза у нее были черными, будто сгустки тьмы, а тело казалось полупрозрачным, слепленным из тумана. Про таких существ Йол-искатель точно не рассказывал, и в дворцовых книгах про них ничего не было.

– Кто ты? – спросил Креж.

Существо изогнулось, подлетело ближе, но не ответило. Наверняка это бессловесный зверь, не понимает разумную речь.

Змея метнулась вперед.

Креж не успел отпрянуть – острые зубы впились в запястье. Боль прошила руку, отдалась в плечо. В глазах помутилось. Нужно было оторвать от себя хищную тварь или позвать на помощь, но Креж сумел лишь ухватиться за край окна и судорожно глотнуть воздух.

Змея разомкнула челюсти, и боль тут же утихла. Но ползучие твари ядовиты. Наверное, и эта впрыснула свой яд, и теперь он вливается в жилы. Кровь горит, в ушах нарастает гул, заполняет голову, превращается в тяжелый колокольный звон, и…

Креж понял, что слышит слова.

– Я Молния. Ты нашел Хишу. Помоги мне.

Креж тряхнул головой, пытаясь прогнать грохочущий бред, но не вышло. Змея отпрянула и заметалась в воздухе. Свивалась кольцами, изворачивалась, словно не хотела упустить Крежа из виду. От ее бездонного черного взгляда гул нарастал, звучал отчетливей и громче.

– Ты разумная, – пробормотал Креж. – Говоришь через свой яд.

Змея рванулась ввысь – путы заискрились сильней прежнего – и тут же вернулась, нырнула в окно, замерла у самого лица Крежа. Он сдержался, не спрыгнул на пол, только крепче вцепился в раму.

– Ты видел Хишу, – слова громыхнули внутри головы, эхом отдались в крови. – Чувствую ее след. Отведи меня к ней. Вспомни. Хиша, дочь шаманов, дочь Аэвы и Вега. Они умерли, а она жива, отведи меня к ней.

Знакомое имя, оно звучало на заброшенной базе, только Крежу было не до того, он не слушал. Дочь шаманов? Должно быть, девочка, поработившая Риза. Но зачем змея к ней рвется? Может, служила прежде ее родителям и обожала их, как Нво обожает Граха?

– Ты ее дух? – осторожно спросил Креж.

– Нет! – Змея выскользнула наружу, скрутилась спиралью. Серое тело била дрожь. – Была свободной, дала обещание, не сдержала, теперь в плену у Граха. Помоги!

Отвечать не пришлось: Молния рухнула, вжалась в каменную землю. Тяжелый гул схлынул, и Креж услышал, как хлопнула дверь и заскрипели ступени крыльца. Наверняка это Грах, лучше не показываться ему на глаза.

Креж сполз на скамейку, взглянул на прокушенное запястье. Следы были крохотными, кровь уже запеклась. Куснула бы эта змея чуть повыше – попала бы по витому оберегу. Или так и случилось? Креж присмотрелся. Да, вот зазубрина в металле, и один из огоньков разбит, погас.

Выходит, серая Молния может прокусить зачарованный амулет. Креж прислонился к стене и улыбнулся – впервые с тех пор, как попал в нижний мир.

– Что ж, – сказал Грах, – пойдем поговорим.

Креж протер глаза. В них словно песка насыпали – сон не шел всю ночь. Пустыня остывала, из окна тянуло холодом, и к утру Креж совсем закоченел. Скрючившись, лежал на скамье, прятал руки в складках одежды. И вот теперь, когда темноту сменили предрассветные сумерки, дверь отворилась.

Креж поднялся. Тело застыло, не слушалось, ноги казались чужими. Наверное, шаману забавно смотреть, как ковыляет замерзший раб.

Грах протянул руку, и золотые нити взвились, осыпали Крежа горячими искрами. Ростки жизни прошли сквозь кожу, согрели кровь. Он зажмурился. У шаманов такая яркая сила, ни в одном из других миров не встретишь подобной. Только что Креж едва шевелился, а теперь мог бы выпрыгнуть в восьмой мир. Если бы не клеймо на плече и не оберег на запястье.

Оберег! Нельзя, чтобы Грах увидел следы укуса. Креж натянул рукава пониже и украдкой поднял взгляд на шамана. Не заметил?

Похоже, что нет. Лишь жестом велел следовать за собой, и Креж послушался. И только теперь понял, что шаман в походном плаще и тяжелых ботинках. Снова нашел работу для Крежа, повезет его в пустыню? Нет, скорее только что вернулся: и одежда, и обувь в алой пыли. Креж видел такую прежде – в штольнях к югу отсюда. Когда-то после обвала шаман искал там выживших, и Крежу пришлось вместе с ним спуститься под землю.

– Жди тут. – Шаман указал на одну из дверей, а сам пошел дальше.

Креж шагнул в комнату и увидел Нво.

На столе за пузатым стеклом лампы билось живое пламя, и по стенам блуждали огненные тени. Лиловое существо дремало, свернувшись в кресле, едва приметно вздрагивали крылья. Чистые, без черных прожилок.

– Тебе лучше, – сказал Креж.

Существо вскинулось, распахнулись огромные глаза. Лицо – пусть и угловатое, странное – теперь вовсе не казалось бесполым. Может, и правда Креж слепо верил в рассказы Йола-искателя и потому не видел правды?

– Креж! – пропела Нво и вспорхнула с кресла, закружилась среди отблесков огня. – Ты меня спас, и Грах меня спас, и мы все сделали, всех спасли!

Может, попытаться спросить, запомнила ли она Ицу, поняла ли, что та знакома с Крежем? Нет, опасно. Шаман может войти в любой момент.

Словно в ответ на мысли Крежа, пол задрожал от шагов, и дверь отворилась.

Грах – теперь уже босой, в домашнем комбинезоне – пересек комнату, опустился в кресло и махнул рукой. Креж помнил этот жест: «Садись, будем разговаривать». Страх зашевелился в груди, сердце заныло, а потом застучало быстрее и громче. Хотелось стать незаметным, забиться в самый темный угол. Только что толку? От этого Грах разозлится еще больше. Лучше устроиться на виду. Вот тут, на стуле у стены.

Креж примостился на жестком сиденье и приготовился слушать, что скажет шаман.

А вот Нво не желала угомониться. Скользила по комнате, взмахивала широкими рукавами и щебетала, сыпала вопросами:

– Грах, ну как там, как? Ты был под землей? Раскопали? Живы, все живы?

Значит, и правда в той шахте снова что-то случилось, но на этот раз шаман не взял с собой Крежа. Потому что не может ему доверять.

– Живы, но не все, – ответил шаман. – Там не только обвал случился, был скачок излучения, очень сильный. И примерно тогда же, когда и эксперимент у этих детей.

Креж в который раз подивился: зачем обитатели нижнего мира живут в пустыне? В памяти мелькнули давние объяснения Граха и рассказы Маа. В этом смертоносном краю сильнее связь с другими мирами, в земле таятся особые минералы, и когда-то тут все было иначе. Но стоит ли рисковать ради этого?

«Стоит, – шепнул забытый голос прежнего Крежа, Крежа-искателя. – Ради чего еще жить?»

Грах снова махнул рукой, и на этот раз Нво послушалась, уселась на пол. Расправила длинные полы одежды и замерла, будто прилежная ученица перед наставником.

Только Грах на наставника совсем не походил: выглядел как усталый путник, который скитался всю ночь и наконец-то добрался до дома. Сейчас легко забыть, насколько этот путник опасен.

– Что ж, – проговорил шаман, – Нво, повтори то, что помнишь.

«Повтори». Значит, Грах уже знает про Ицу. Почему же Креж все еще жив, почему не на привязи, как серая змея?

– Креж меня спас! – Возглас Нво пронзил воздух. – Велел ей остановиться! Она его звала, обещала, но он не пошел! Спас меня, спас всех, запомнил цифры, набрал правильно!

Креж сгорбился, опустил взгляд. Да, болтливое существо все рассказало. Пусть и старается выгородить Крежа, шаман вряд ли сжалится.

– Кого же ты остановил, а, Креж? – Негромкий, спокойный голос, но ясно: в ответ не отмолчишься. – Кто тебя звал? Королева?

Креж не сдержался – непрошеная улыбка скривила губы. Королева! Ничего шаман не знал о ней: сияющей, прекрасной, сжимающей в горсти судьбы верхнего мира. Когда-то она спустилась сюда, в жаркий плавильный котел. Обрела силу, вознеслась обратно, сразила ту, что правила до нее. Стала новой Королевой и с тех пор не покидала Дворец. Она должна оставаться там, иначе случится беда. Может, снова все превратится в Хрупкие Долы.

Только Крежу никогда не вернуться ни во Дворец, ни в страну легконогих аи. Королева его не простит: не успел спасти Риза, и тот стал рабом шаманки. Но если серая Молния сумеет прокусить оберег, тогда появится шанс – прыгнуть, сбежать. Спрятаться в одном из миров и от Королевы, и от Граха. Но пока что нельзя его злить.

– Не Королева, – ответил Креж и снова пониже натянул рукав. – Просто глупая девочка. Ее послали на поиски брата, а она решила, что найдет здесь силу, чтобы сразиться за власть.

– Твоя ученица? – спросил Грах.

Креж молча кивнул.

– Почему же ты не пошел с ней? Зачем отключил купол, открыл мне дорогу?

Креж вздохнул. Нет смысла изворачиваться, остается только ответить правду. Или часть правды.

– Я хотел, чтобы ты спас Нво.

– Креж хороший, хороший! – Смех лилового существа рассыпался по комнате, и Креж заставил себя поднять взгляд.

Нво прижимала руки к груди, ее крылья трепетали. Комната уже не казалась мрачной – в окна пробрался утренний свет. Огонь в лампе потух, и на лицо Граха легла тень, оно стало неразличимо.

– Похоже, я ошибся в тебе, – проговорил шаман. – Не так ты и безнадежен.

Нво радостно запела, а Креж вздохнул с облегчением. Получилось. Он выиграл время.

Подобраться к серой змее удалось лишь перед самым отъездом. Грах не умел отдыхать подолгу и уже на следующий день велел Крежу и Нво собираться, а сам пошел заводить вездеход. Тогда-то и получилось ускользнуть.

Змея спала. Или просто лежала неподвижно? Полупрозрачное тело свернулось кольцами, не разглядеть ни головы, ни хвоста. Золотая привязь мягко светилась, одинокие искры взлетали с нее и таяли на твердой земле. Креж сел на корточки и позвал:

– Молния!

Змея вздрогнула и вмиг взмыла, вытянулась тугой струной – Креж едва не отшатнулся. Черные глаза смотрели на него, пасть скалилась перед самым лицом. Жуткая тварь, как с ней иметь дело? Но другого выхода нет.

– Молния, – шепотом повторил Креж. Она замерла, не отводила взгляда. – Грах берет меня с собой на Главную Базу. Он сказал, что там будет шаманка, которую ты ищешь. Хиша. Я готов помочь тебе – но и ты мне помоги. Прокуси оберег, чтобы я смог его снять.

Он оттянул рукав, обнажил запястье.

В этот раз змея не торопилась. Склонила голову набок, крутанулась в воздухе, отплыла, снова приблизилась. Внимательно взглянула на Крежа, а потом приникла к его руке и вонзила клыки.

Он напрягся, готовясь к боли, но она сверкнула и погасла. Кровь загудела, в голове зазвучали слова:

– Прокушу, когда приведешь к Хише. Возьми меня с собой. Отвяжи.

Не доверяет. И винить ее не в чем: Креж и сам себе не доверял, ведь рабство калечит душу.

– Ладно, – выдохнул он, и змея разжала челюсти.

Зазубрина на браслете стала больше. Уже и не зазубрина – явный надлом. Обещание свободы.

Отвязать Молнию оказалось не так просто. Золотая петля плотно сидела на призрачном теле, не сдвинуть. Пришлось возиться с узлом на костыле, вбитом в землю. Это было мучительно и приятно: веревка, сплетенная из ростков жизни, щекотала пальцы, но не давала поглотить себя. Получится ли освободить змею? Страх разрастался, подступал к горлу. Креж ждал, что вот-вот земля содрогнется от тяжелой поступи и раздастся грубый оклик.

Но Креж успел. Узел поддался, выскользнул из металлической петли. Змея взвилась, завертелась в воздухе – освобожденная привязь мчалась за ней, будто искрящийся след.

Что, если Молния улетит прочь и так и не поможет? Но она не думала сбегать. Подлетела к Крежу, и он все понял без слов. Поймал ее, позволил свернуться, а потом спрятал на груди, под одеждой.

Голова кружилась, мысли скакали – опять, опять это полузабытое чувство, шаг в неизвестность. Вызов опасности. Словно Креж снова стал искателем.