Тэйн медленно приоткрыл дверь хижины. Петли тихо скрипнули, и он шагнул в теплый, благоухающий воздух. Два приближающихся эльфа откинули капюшоны, явив лица, украшенные лунными татуировками. Один был рыжеволосым, волосы другого, густые и золотисто-каштановые, были заплетены в косы и жгуты. На глазу у него темнела повязка. Это были не Фэннан и не Олдрич, но, без сомнения, друзья. Однако спутница, что шла между ними, своего лица не открывала. Лишь полоска смуглой кожи виднелась в тени капюшона.

«Кто же ты такая?» – подумал Тэйн.

Земляная тропинка, ведущая к порогу, была слишком узка, чтобы трое могли пройти по ней плечом к плечу. Ганнер и Лейф переглянулись и ускорили шаг, принявшись размахивать руками, словно наперегонки. Гонка, разумеется. Лейф, верный своей озорной натуре, толкнул Ганнера в сторону аккуратно подстриженных зеленых кустов. С проклятием и кряхтением тот перекатился через них и вскочил на ноги. Тэйн невольно усмехнулся, но тут же пожалел об этом. Он схватился за живот, морщась от боли, которую причинил ему простой смешок.

– Не смейте губить мои рододендроны! – раздался крик Весстана, и он, шатаясь, вышел из домика, тяжело вздохнув. – Сборище дикарей – вот вы кто!

Лейф виновато развел руками, а Ганнер, ловко перемахнув через благоухающие кусты, поправил черную повязку на пустой глазнице. Тэйн так и не выяснил, как именно Ганнер лишился глаза. Каждый раз, когда его спрашивали, тот выдумывал новую, совершенно неправдоподобную историю.

Было приятно вновь увидеть знакомые лица. Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как он сражался с ними плечом к плечу в Дунафелле. Хотя Тэйн никогда не сомневался в преданности Воронов, недавние события – предательство отца и покушение на его собственную жизнь, – несомненно, стали серьезным испытанием для их верности. Тэйн поднял руку в знак приветствия. Приблизившись к нему, оба воина опустились на одно колено. Неподалеку, на дорожке, сложив руки на груди, ожидала их таинственная спутница.

– Верховный Король.

– Верховный Принц.

Они переглянулись в замешательстве.

– Он наш законный Верховный Король, болван, – произнес Лейф. – Его короновали, а значит, так оно и есть.

– Я не хотел проявить неуважение. Я лишь подумал…

Загорелые щеки Ганнера вспыхнули, и он тихо выругался.

– Лейф. Ганнер. Мои Вороны, встаньте. – Тэйн похлопал каждого по плечу. Оба поднялись с радостными улыбками. – Пока мой отец не свергнут, споры о том, кто из нас Верховный Король, не утихнут. – Тэйн прокашлялся, не зная, как продолжить разговор. Готовы ли они пойти войной на Тенэйбрис и своих бывших соратников – своих братьев по оружию? – Как вам, вероятно, известно, я пытался убить отца, чтобы занять его место. Наши законы гласят…

Лейф усмехнулся, и у уголков его глаз собрались морщинки, подчеркивая татуировки в виде полумесяцев. Он схватил Тэйна за руку и сгреб в грубоватые объятия.

– Мы последуем за вами в любую битву, против любого врага, Тэйн.

Его раскатистый говор звучал гуще, чем обычно. Тяжелая ладонь с силой опустилась на спину Тэйна, вышибая из легких воздух. От удара по позвоночнику прострелила боль. Он поморщился, но смолчал. Создатель, да заживет ли когда-нибудь эта рана? Он не знал, мешал ли телу исцелиться драконий яд, или же само ранение было слишком тяжелым.

– О, простите, сир.

Лейф отстранился, но, ухватив Тэйна за плечи, удержал его на расстоянии вытянутой руки.

– Вы ранены?

– Пустяки. Мне уже лучше.

Голубые глаза Лейфа, так ярко сиявшие на фоне его бронзовой кожи, метнулись к Ганнеру.

– В письме не были упомянуты ранения. Было сказано лишь, что мы станем целью для Тенэйбриса и должны затаиться. Вороны готовы встать рядом с вами, чего бы это ни стоило. Мы будем биться, чтобы остановить Черного Мага и вернуть вас на трон, даже если для этого придется сразиться с самим королем Тенэйбрисом.

В груди Тэйна разлилось тепло. Создатель, как же хорошо было знать, что он не один в этой борьбе. Но битва с Тенэйбрисом подождет, пока Тэйн не сможет снова как следует владеть мечом.

– Я глубоко признателен за вашу преданность, но кто же ваша спутница?

– А. – Лейф скрестил руки на груди и уступил дорогу женщине. – Она сама изъявила желание присоединиться к нам. Мы встретили ее по пути сюда.

– И кто же она?

Женщина откинула капюшон, и у Тэйна тотчас перехватило дыхание. Он хорошо знал это лицо, хоть и видел лишь однажды.

– Эвалин, полагаю.

– Ты, – с упреком выпалила она.

Тэйн не смог сдержать усмешки.

– Я.

– Так это был ты в той таверне. Мне следовало догадаться. – Ее карие глаза скользнули по фигуре Тэйна и снова вернулись к его лицу. – Ты, безусловно, сильно вырос с тех пор, как был мальчишкой.

– Полагаю, так и есть.

– И что теперь, м-м? В письме сказано, что ты поссорился с отцом из-за нее. Что ты и вправду ее любишь. В это верится с трудом, но единственная причина, по которой я не воспользуюсь твоим ранением и не прикончу тебя на месте, – это то, что мне нужна твоя помощь, чтобы вернуть ее. И если ты ее любишь, то поможешь. А потом она вернется домой со мной. Ты уже натворил достаточно бед.

Лейф и Тэйн обменялись настороженными взглядами. Тэйн глубоко вдохнул, надеясь унять подступающее напряжение. Он ожидал чего-то подобного после того, как увез Лэйолу против ее воли.

– Моя любовь к ней искренна, и решение о том, с кем она уйдет домой, останется за ней.

Эвалин презрительно фыркнула:

– Значит, ты вдруг решил предоставить ей выбор? Больше не собираешься удерживать ее силой? Использовать?

Теперь Тэйн понял, в кого Лэйола такая своевольная. Он словно вернулся в прошлое, к тем самым спорам, что они вели в самом начале.

– Я сказал, что люблю ее. С чего вы взяли, будто я стану ее использовать? – резко бросил он, и жгучая боль в животе вновь дала о себе знать. – Как только я все объяснил, она была вольна уйти в любой миг.

– И ты ждешь, что я тебе поверю? После того как твои солдаты держали меня в плену, угрожали мне и не оставили ей иного выбора, кроме как пойти с тобой? – Эвалин вскинула руку и ткнула в него скрюченным пальцем. – Если ты пытался принудить ее…

– Вы переходите черту, Эвалин. – Тэйн попытался сдержать рычание, но не смог. – Я бы никогда так не поступил. Никогда. И в тот день у меня не было выбора, кроме как забрать ее. Брачные чары обратили бы нас в бледных. Узнав об этом, она пыталась найти выход, как и я.

Брови Эвалин удивленно поползли вверх.

– Последствия незавершенной магической связи… – протянула она, перекатывая между пальцами ягоду на своем веревочном ожерелье.

Маг Весстан шагнул вперед, заслоняя собой Тэйна. Его дрожащая рука скользнула по седой бороде, доходившей до пояса.

– Сегодня первый день за целый месяц, когда он может ходить, не падая. Я понимаю ваше негодование, но всем нам сейчас нелегко.

Тэйн резко обернулся, его взгляд горел негодованием. Ему не требовалось сочувствие ни от Лейфа, ни от Ганнера, ни от Эвалин. К тому же у них была миссия, которую необходимо было выполнить.

Лейф несколько раз моргнул:

– Вы, сир?

– Увы.

Ганнер скрестил руки на груди.

– Последние недели до нас доходили самые разные слухи. Одни говорили, что вас убил Брунард, потом ваш отец объявил, что вы будете казнены за измену. Стража донесла, что Пайпер и Фэннан в темнице. Остальные же затаились, как только Тенэйбрис начал убивать Воронов прямо на улицах, обвинив их в мятеже. – Голос Ганнера звучал с тем же густым акцентом, что и у Лейфа. – Думаю, вам следует знать: поговаривают, что Лэйолу держат в башне. Сперва болтали, будто она сговорилась с Брунардом, чтобы вас убить. Конечно, мы знали, что это ложь. Когда я видел ее в последний раз, девчонка была в вас по уши влюблена. Никто не забудет, как она оседлала вас на троне…

Тэйн громко кашлянул, метнув взгляд в сторону Эвалин.

Ганнер захлопнул рот, потом снова приоткрыл его и почесал в затылке.

– Все было вполне пристойно, – поспешил вмешаться Лейф, пытаясь спасти положение.

Судя по вскинутым бровям, Эвалин ему не поверила.

– Лэйола оседлала тебя? Да еще и перед всей толпой. Несколько неожиданно для нее.

Лейф нервно хмыкнул:

– Это все вино, не иначе. Оно и самую скромную деву сделает немного вольнее.

Тэйн покачал головой, не желая возвращаться к событиям той ночи, и приподнял рубашку, показывая огромный шрам на животе. Одного вида этого рубца должно было хватить, чтобы пресечь дальнейшие разговоры о вольностях Лэйолы.

– Меня едва не прикончила вердрак. Полагаю, ее когти ядовиты. Она заодно с моим отцом, и это она похитила Лэйолу.

Суровые черты лица Эвалин немного смягчились, и ее ладонь медленно поднялась, чтобы в изумлении прикрыть рот.

– Проклятие, – вымолвил Лейф, потирая затылок. – Кровь потомков богов, должно быть, и впрямь сильна.

В это трудно было поверить всем, даже самому Тэйну, но он не мог отрицать очевидного. Он часто задавался вопросом, почему ни его мать, ни сестра не обладали таким же даром исцеления, если он, как говорят, передавался по ее крови. К тому же ни одна из них не была магом. Возможно, он просто был отмечен самим Создателем.

– Вы были правы. Лэйола не пыталась меня убить. Она спасла меня от Брунарда. Это долгая история.

Он заправил рубашку обратно в штаны.

– Но мы должны вернуть ее, пока не стало слишком поздно.

– Слишком поздно, сир? – спросил Лейф.

– Да, – подтвердила Эвалин, все еще теребя нитку сонных ягод на шее. Он вспомнил и их тоже. – Что именно твой отец хочет с ней сделать?

Сделав глубокий вдох, Тэйн поведал им правду. О том, как отвел Тенэйбриса в Пустошь, намереваясь убить. О том, для чего отец хотел использовать Лэйолу, и о его сделке с Матэйкисом и бледными. О том, почему Тэйн вообще отправился к Брунарду. И о том, что его брачные узы теперь разорваны.

– А после того, как мы вызволим Лэйолу и всех остальных пленников, я верну себе трон.

– Мы всегда будем верны вам, сир, – произнес Лейф, склонив голову.

Ганнер сморщил нос и протяжно выдохнул.

– Не верится, что Олдрич – предатель. Он столько лет был рядом с вами. Был Вороном. Он прилюдно клялся в верности вам, всем нам.

Тэйн недоуменно склонил голову набок. Жар внезапно подступил к шее и опалил лицо. Предатель?

– Что ты имеешь в виду?

Он ничего не слышал об Олдриче и полагал, что тот в заточении вместе с Пайпер и Фэннаном.

Ганнер поджал губы и провел ладонью по гладкой загорелой скуле.

– Сир, Олдрич примкнул к вашему отцу. Поговаривают, он его незаконнорожденный сын. Ваш единокровный брат.

Сглотнув подступившую к горлу тошноту, Тэйн покачал головой:

– Нет, этого не может быть.

Как они и говорили, Олдрич присягнул ему на верность. Он был рядом с ним каждый день с тех пор, как Тэйн много лет назад спас ему жизнь на поле боя. Если бы не Тэйн, Олдрич стал бы бледным или погиб. И он бы знал, будь у его отца другой сын, не так ли? Как Тенэйбрис мог хранить такую тайну? Тэйн не видел у отца любовниц. При всех его недостатках, верность матери казалась единственным достоинством короля… но зачем еще Тенэйбрису проявлять интерес к Олдричу, а не бросать его в темницу?

Лейф скривил губы и откашлялся.

– Мы не знаем наверняка, сын ли он вашего отца, никаких объявлений не было, но мы знаем, что Олдрич почти не отходит от Тенэйбриса.

Тэйну показалось, будто стены вокруг него начали рушиться, кирпич за кирпичом. Лэйола говорила, что один из его друзей – предатель, доносивший об их передвижениях, но он и слышать об этом не хотел. Он не позволял даже мысли об этом укорениться в сознании. Тэйн провел огрубевшими пальцами по вспотевшему лбу. Разум лихорадочно перебирал все воспоминания, связанные с другом и Лэйолой, и ни разу, ни единым намеком тот не выдал своего предательства, разве не так?

– Возможно, Олдрич лишь притворяется, что он на стороне моего отца. Если нам удастся передать ему весть, он сможет помочь нам освободить Лэйолу и пленных Воронов.

– Не думаю, что это разумно. – Лейф скривил губы в усмешке. – Сейчас мы не знаем, на чьей он стороне. Доверять ему нельзя. У него было больше трех недель, чтобы помочь Лэйоле или кому-то еще, но он лишь прислуживал Тенэйбрису, словно верный пес. У меня есть пара друзей среди прислуги, что снабжают меня сведениями. Мой двоюродный брат там повар, а одна приятельница – горничная. Мы должны встретиться с ней в «Аптеке Адли» на закате.

Если Олдрич и вправду на стороне отца… Тэйна затошнило от мысли, каким же он был глупцом. Он и помыслить о таком не мог.

– Тогда нужно выступать немедля, чтобы успеть. Мы можем пройти через каменный портал.

Лейф и Ганнер ухмыльнулись.

– Мы надеялись, что ты так скажешь, – произнес Лейф. – Нам потребовалась целая неделя, чтобы добраться сюда.

– Зато теперь вы знаете, что с выносливостью у вас все в порядке.

Лейф от души расхохотался:

– Какие же вы, северяне, неженки. На востоке мы ежедневно преодолеваем многие километры. Для нас это обычное дело.

– Вы проделали весь этот путь пешком? – спросил Тэйн у Эвалин.

Она была человеком, женщиной лет шестидесяти, и, хотя он не сомневался, что она в силах одолеть долгий путь, от Вересковой Лощины было очень далеко.

– У меня была лошадь, пока мы не достигли границы Калладиры. Ганнер и Лейф посоветовали оставить ее, чтобы не привлекать внимания дозоров Лесных эльфов.

– Надеюсь, они хорошо о вас заботились в дороге?

Ганнер и Лейф, словно оскорбленные самим этим вопросом, приложили ладони к груди и разинули рты. Они и впрямь были той еще парочкой, к которой не всякий привыкнет. Впрочем, судя по компании, что он видел в таверне Вересковой Лощины, ее это не слишком смутило.

– Они были так добры, что взяли меня с собой и делились едой. Хоть и сквернословили порой, но мне грех жаловаться. – Эвалин плотно сжала губы и пригладила рукой плащ. У него возникло чувство, что она что-то недоговаривает. Мгновение спустя ее взгляд встретился с глазами Тэйна. – Вы не такой, каким я вас ожидала увидеть, Ваше Величество.

– Можете звать меня Тэйн. Вы ведь единственная родня Лэйолы.

По крайней мере, Эвалин было не так трудно убедить, как Лэйолу. Но Лейф и Ганнер, без сомнения, приложили к этому руку, да и всем было ясно, что Тэйн и Тенэйбрис – противники.

Беседу прервал стук посоха ковылявшего Весстана. Он остановился у входа в хижину и оглянулся.

– Давайте-ка все сядем и составим дельный план, иначе вы все просто-напросто погибнете.