Лэйола замерла, глядя на Пайпер. Синяки и порезы покрывали ее тело, щеки ввалились, а одежда висела мешком на исхудавшей фигуре. Ох, Пайпер. Лэйола рыдала в башне, жалея себя, а ее подруга, очевидно, претерпела куда худшие муки. И все же она с вызовом вскинула подбородок, готовая умереть. Комок подступил к горлу Лэйолы, и она медленно поднялась на ноги. Ей отчаянно хотелось броситься к подруге, но нож у тонкой шеи Пайпер удерживал ее на месте.

– Пожалуйста, отпустите ее. Она здесь ни при чем.

– Ее судьба целиком зависит от тебя, – с ухмылкой произнес Тенэйбрис. Он повел худыми плечами, чтобы лучше видеть Пайпер, и коротко кивнул державшим ее стражникам. Лезвие вонзилось глубже, и по коже пробежала струйка крови.

– Нет! – взмолилась Лэйола. Ноги снова ослабели. Вопреки желанию Пайпер, она не могла этого допустить. Думай, Лэйола, думай!

Матэйкис улыбнулся, вновь обнажая острые клыки:

– С такими чувствительными душами так легко играть. Итак, ты согласна сделать то, что тебе велят?

Лэйоле стало дурно.

– Зачем все это, если можно было просто приказать?

Если удастся выиграть хотя бы день, чтобы найти выход из этой ситуации…

Матэйкис уставился на нее, пригвоздив к месту своими абсолютно черными глазами.

– Почему бы и нет?

Он пошевелился на стуле, и тот тихо скрипнул под его мускулистым телом.

– У меня предостаточно времени, чтобы сломить тебя, если ты предпочитаешь пожертвовать друзьями, а не просто согласиться. Мне безразлично, какой путь ты изберешь, хотя этот, признаюсь, куда занимательнее.

Сломить меня?

Она не хотела даже представлять, что это может означать, но возвращение Черного Мага будет стоить гораздо больше, чем жизнь Пайпер. Почему Варлетт не потребовала плату по их уговору? Она взглянула на вердрака. Лэйола была ей должна. Она упомянула об этом в лесу, прямо перед тем, как… пронзила Тэйна своей рукой. Когти, что сейчас сжимали кубок с вином, не несли на себе и следа содеянного. Где ивовое ожерелье ее матери, которое Варлетт украла? Неужели оно уничтожено навсегда?

Король Тенэйбрис застонал и вскочил на ноги. Он с размаху ударил ладонью по столу, отчего зазвенела посуда. Опираясь руками о белоснежную скатерть, он тяжело подался вперед, нависая над Лэйолой. Она заставила себя не отпрянуть.

– Я брошу тебя в тюремную повозку и убью каждого, кого ты знаешь. Поняла?

Пайпер и Лэйола переглянулись. Рыжеволосая воительница едва заметно покачала головой. Проклятие. Лэйола не могла позволить Пайпер принести себя в жертву. Должен быть другой выход. Если она согласится, то выиграет время и сумеет что-нибудь придумать.

Тенэйбрис одним движением руки смахнул со стола три винных кубка. Один из них упал на пол и разлетелся вдребезги. Лэйола вздрогнула от звона разбитого стекла. В наступившей тишине было слышно, как на пол льется вино.

– Убейте ее!

– Стойте, стойте, – взмолилась Лэйола. – Я… я сделаю это. Только не убивайте ее.

Пайпер еще сильнее обмякла в руках стражников, вид у нее был совершенно раздавленный. Лэйола взглянула на Олдрича; даже после его предательства она все еще надеялась на помощь.

«Посмотри же на Пайпер», – безмолвно умоляла она. Но Олдрич лишь уставился на растекавшуюся по полу винную лужу. Трус.

Варлетт постукивала когтями по белой, запятнанной скатерти.

– Какая жалость, – проворковала она. – А я-то думала, мы хотя бы отведаем крови этой рыжей. – Откинувшись на спинку стула с ленивой усмешкой, Варлетт обратилась к Матэйкису: – Встретимся внизу. Нам нужно кое-что обсудить наедине.

Ее стул со скрипом проехался по полу, когда дракайна отодвинулась от стола и выскользнула из комнаты грациозной, бесшумной походкой.

– Встреча окончена. – Матэйкис отступил от стола. – Помни, что я сказал насчет нее, король.

Когда генерал бледных удалился, Тенэйбрис жестом приказал стражникам увести Пайпер.

– Не делай этого, Лэйола! – крикнула она, оглядываясь через плечо. – Он придет за тобой!

Один из стражников завязал ей рот кляпом, и дверь за ними захлопнулась.

Лэйола, все еще не садясь, отступила от стола и встала за своим стулом. Так, с преградой между ней и королем, было спокойнее. Винное пятно на скатерти походило на кровь, и в мыслях неотступно стоял Тэйн – недвижный, в расползающейся алой луже. Мука на его лице, когда Варлетт вырвала у него из груди свою руку. И зияющая дыра, которую Лэйола теперь ощущала в собственной груди, – та самая недостающая его часть.

Теплое дыхание овеяло затылок, и все ее тело напряглось. Тенэйбрис грубо обхватил ее подбородок, сжал щеки, заставляя взглянуть на себя. Даже сквозь ненависть, пылавшую в ее глазах, Лэйола подумала, что кожа у него мягкая, совсем не как у воина.

– Это только начало. – Его слюна брызнула ей на лицо, и она зажмурилась. – Если думаешь, что последний месяц выдался тяжелым, просто подожди. Ты сполна расплатишься за свои выходки. Ты будешь умолять меня позволить тебе воскресить Черного Мага еще до того, как мы сами это дозволим.

Стиснув зубы, Лэйола плюнула ему в лицо. Плевок медленно пополз по его щеке. Он отмахнулся молниеносно, сбив ее с ног. Рот наполнился привкусом металла, разбитая губа запульсировала. Она проклинала себя за то, что не хотела вставать, не хотела бороться. Сколько раз ее сбивали с ног, но она всегда поднималась? Сколько раз мужчины на тренировочном плацу валили ее на землю, но ничто не могло ее удержать? Уж точно не пощечина какого-то слабого эльфа. Но сейчас так соблазнительно было просто лежать на холодном камне, закрыв глаза. Они говорили, что сломают ее, но во многом им это уже удалось.

– Верховный Король, – тихо произнес Олдрич. – Возможно, нам не стоит навлекать на себя гнев союзников.

Что это значило? Взгляд Лэйолы, устремленный в пол, расфокусировался. Вставай. Вставай. Но мысли ее унеслись к Тэйну, оставшемуся лежать на той лесной земле. Он не встал. Ей следовало подползти к нему. Следовало сражаться упорнее. Слезы падали на гладкий светло-серый камень. Все, чего она хотела, – это увидеть его. Увидеть собственными глазами его прекрасное лицо и дерзкую ухмылку. Ощутить его теплые объятия и услышать, как он шепчет на ухо свои самодовольные, несносные глупости. Она бы рассмеялась и назвала его высокомерным негодяем, а он бы на это только улыбнулся. Создатель, как же она жаждала увидеть его улыбку.

Тяжелый черный сапог опустился на пальцы ее левой руки. Лэйола сдержала вопль и попыталась высвободиться, но оказалась зажата между королем и камнем.

– Отведите ее обратно в башню.

Тенэйбрис провернул ступню, перемалывая ей кости. Создатель, как же больно. Она тихо всхлипнула, сцепив зубы так, что заныла челюсть. Пусть у нее и не было сил дать отпор, она не доставит ему удовольствия видеть ее боль.

– Верховный Король, – на этот раз более настойчиво произнес Олдрич.

Сапог наконец поднялся, и Лэйола вздохнула с облегчением, прижимая ноющую руку к груди. Тихие шаги короля замерли за дверью. Олдрич опустился перед Лэйолой на корточки, осторожно взял ее за предплечья и помог подняться.

Он не стал выражать сочувствие, но сказал:

– Можешь сесть и закончить ужин.

И это было лучше любых слов.

Когда они вышли из столовой в коридор, Олдрич предложил ей руку, но Лэйола отступила на шаг. Неважно, что он был любезнее остальных. Она не попадется на эту уловку. Теперь, когда он проявлял доброту, она доверяла ему еще меньше.

Из глубины коридора донеслись женские голоса. Взгляд Лэйолы скользнул мимо портретов бывших правителей на стенах, мимо высоких ваз со свежими цветами и по красной ковровой дорожке, что тянулась по центру зала. Легкие шаги становились все ближе, смех – громче. Неужели это принцесса? Тэлон тоже в этом замешана или она такая же жертва? В конце концов, Олдрич едва не пронзил ее стрелой. Может, он хотел избавиться от другой наследницы, чтобы ни у кого не осталось сомнений?

Из-за угла показалась Тэлон в ярко-желтом платье и белых перчатках. Ее каштановые волосы были уложены в высокую прическу, подчеркивающую светлую кожу и румяные щеки. Рядом с ней замерли Вайра и еще одна девушка, которую Лэйола помнила по празднику летнего солнцестояния. Все они смотрели на нее в изумлении. Даже Тэлон, казалось, лишилась дара речи. Неужели Лэйола выглядела так ужасно, что повергла их в ужас?

– Идем.

Олдрич кивнул в сторону. Не обращая на него внимания, Лэйола шагнула к Тэлон, но не смогла вымолвить ни слова. Единственный раз, когда она хоть немного доверилась принцессе, закончился тем, что в нее чуть не угодила стрела. Что, если Тэлон была заодно с врагом и заманила ее к водопаду?

Тэлон нахмурилась и отстранилась от своих спутниц. Громко стуча каблуками, она решительно шагнула к ним, гневно глядя на Олдрича.

– Ты сказал, что она была с Тэйном. А отец говорил, что после спасения из Калладиры они ушли, потому что Тэйн не желал отказываться от титула Верховного Короля. – Ее пылающие яростью зеленые глаза устремились к Лэйоле. – Что с твоим лицом?

Лэйола поднесла руку к губе, почти забыв о тупой, пульсирующей боли. Создатель, неужели Тэлон и вправду так несведуща? Или это лишь притворство? Лэйола не видела причин для подобной игры. В духе Тэлон было бы упиваться ее унижением.

Олдрич шагнул вперед, вставая между ними.

– Не задавай вопросов, на которые не хочешь знать ответа, Тэлон. А теперь беги к своим подружкам, как послушная папочкина дочка.

Он крепко схватил Лэйолу за руку и потащил ее по коридору. От его напора она споткнулась и едва не упала.

– Олдрич! – резко окликнула Тэлон. – Где Тэйн? Где мой брат?

– Иди развлекайся, – бросил Олдрич через плечо.

– Они пытались его убить! – крикнула Лэйола. – Бросили умирать в том проклятом лесу. Пожалуйста, найди его, Тэлон. Найди Тэйна!

Олдрич сжал ее руку с такой силой, что ногти впились в кожу, и Лэйола вскрикнула.

– Прекрати! Ты делаешь мне больно.

– В этом и суть. А теперь держи рот на замке, пока мой отец тебя не услышал, иначе не отделаешься только разбитой губой и сломанными пальцами.

Он привел ее обратно в покои. Дверь со скрипом отворилась, и он жестом пригласил ее войти. Почему она снова здесь? Король ведь велел отвести ее в башню. Как бы ей ни хотелось рухнуть на мягкую постель, что ждала внутри, ноги отказывались сделать хотя бы шаг.

– Заходи. Король не позволит жестокости взять верх над разумом. Матэйкис особо указал не причинять тебе вреда.

– Я тебя не понимаю.

– Я не жесток, Лэя. И не желаю тебе зла, но я сделал свой выбор, и теперь это путь, которым мы оба должны идти.

– Не жесток? Ты предал своего друга – своего брата – ради шанса заполучить трон. Как ты это называешь?

– Честолюбием.

Она отвернулась, не в силах больше смотреть на него. Еще мгновение – и она бы вцепилась ему в глаза.

– Тьфу, ты мне отвратителен. Ты хуже Тенэйбриса. Он, по крайней мере, никогда не притворялся тем, кем не является. Тэйн тебя никогда не простит.

– Он мертв. Мне не нужно его прощение.

От этих слов у нее на миг перехватило дыхание.

– Вы с Тенэйбрисом без конца твердите это, потому что боитесь. Боитесь того, что он с вами сделает.

Олдрич схватил Лэйолу за руку и втащил в комнату. Он прижал ее к стене, обеими руками вцепившись в ее плечи. Его грудь тяжело вздымалась, пальцы впивались в кожу, а в глазах пылал яростный огонь, которого она прежде не видела.

– Даже если Тэйн жив, он не сможет победить. Народ и армия не пойдут против своего истинного короля. Его сочтут врагом. Ты ведь это понимаешь? Тэйн не одолеет его. Он всего лишь изгнанный принц, лишенный трона и своей пары.

Лэйола со всей силы ударила Олдрича коленом между ног, а затем толкнула в грудь.

– Убери от меня свои руки. Возможно, в той столовой я и дала слабину, но это больше не повторится.

Схватившись за пах, Олдрич застонал и отшатнулся на несколько шагов.

– Проклятие, Лэйола. Я пытаюсь тебе помочь. Неужели ты не видишь? Или скорбь настолько ослепила тебя, что ты не замечаешь очевидного?

– Будь это правдой, ты бы помог мне сбежать. Единственный слепец здесь – это ты. Ты готов променять всеобщую свободу на корону.

Его взгляд был полон боли и смятения, словно в нем бушевали бури сомнений.

– Ты ошибаешься. Я верну магию эльфам Палэйнора, и они полюбят меня за это.

Уже уходя, он обернулся еще раз и с силой захлопнул за собой дверь.

Лэйола застонала, когда боль от железной хватки Олдрича, от раздробленной в кровь кисти и от пульсирующей губы разом навалилась на нее. Она добрела до кровати и рухнула на мягкую, шелковистую ткань. По крайней мере, не обратно в башню. У нее было всего несколько мгновений на передышку, прежде чем раздался тихий стук и дверь приоткрылась. В комнату шагнула Рейна, пригладила ладонями фартук и сделала реверанс.

Пока Лэйола лежала на кровати, Рейна очистила и перевязала ее окровавленные, сломанные пальцы и смазала целебным бальзамом рассеченную губу.

– Мне так жаль, моя дорогая.

Лэйола лишь прикрыла глаза, мыслями возвращаясь к разговору за обеденным столом. С чего бы Матэйкису или Черному Магу беспокоиться о том, как с ней обращаются? И он отсутствовал четыреста лет, но они по-прежнему следовали его приказам, словно он никуда и не уходил. Если она его спасительная нить, то вполне понятно, почему они хотят ее защитить. Черный Маг давал им цель. Да и что для них время? Варлетт жила тысячи лет. Несколько сотен не показались бы ей таким уж долгим сроком.

Они ждали ее рождения, а потом ждали снова, когда она объявится. Варлетт говорила, что видела, как мать Лэйолы отдала ожерелье из ивы, а значит, позволила Эвалин забрать ее. Знала ли дракайна все это время, где она? Просто чего-то выжидала? Зачем было заключать сделку с Тенэйбрисом, если она знала? Или сделку заключил только Матэйкис? Это бы означало, что Варлетт так и не сказала ему, где Лэйола. Либо между ними троими царило абсолютное недоверие, либо какая-то важная деталь этой истории оставалась неизвестной.

Горничная накинула на ее плечи покрывало из лавандового шелка и отступила, сложив руки перед собой.

– Могу я еще чем-нибудь вам помочь, госпожа?

Желудок был набит до такой степени, что ее мутило, раны обработаны, но плана побега не было и в помине.

– Нет, благодарю за заботу.

Рейна присела в реверансе и направилась к выходу.

– Постойте, – окликнула ее Лэйола. Пусть тело и разум были измучены, инстинкты не умолкали. Само естество вопило о самосохранении. – Мне нужен нож.

– Вы и не думайте ни о чем таком, госпожа. Вы не в том состоянии, да и их здесь две сотни на одну вас.

Даже если ей не представится случая им воспользоваться, он был ей необходим. Нужно было хоть что-то, чтобы снова почувствовать себя в безопасности.

– Принесите мне нож. Такой, чтобы я могла спрятать в платье. Прошу вас.