Все это что-то значило? Сходство было поразительным. Возможно, они родня… или же это искусная магическая уловка? Скорее всего, морок, созданный, чтобы заставить ее колебаться. Ведь Тэйн вел свой королевский род от древнейших предков по обеим линиям крови. Немыслимо, чтобы он был связан с этим колдуном.

Лэйола взглянула на Матэйкиса и медленно извлекла кинжал из ножен на поясе. Повернувшись к нему спиной и заслонив обзор, она направила острый клинок прямо в сердце злодея. Но острие оружия даже не коснулось кожаного доспеха. Прозрачная пелена, твердая, как камень, непроницаемая и несокрушимая, замерцала на клинке. Магия, что защищала его в этом состоянии, и впрямь существовала.

– Это бесполезно, – с самодовольной усмешкой произнес Матэйкис. – Даже не пытайся его убить.

Но если его окружает магическая пелена, сможет ли она сотворить заклинание, чтобы его разбудить? Лэйола медленно потянулась к его лицу. Едва коснувшись кожи кончиками пальцев, она отпрянула от ледяного холода. Значит, завеса пропустит, если не стремиться навредить? Как хитро. Другого пути не было. Лэйола взяла кинжал, провела острым лезвием по ладони и затаила дыхание, глядя, как на коже проступают алые капли.

Матэйкис следил за каждым ее движением с пугающей алчностью. Его черты исказились в гримасе, будто он с трудом сдерживал себя, однако всем телом оставался неподвижен, словно изваяние.

– Вот так, – ободряюще проговорил он.

Заметно дрожащей рукой она поднесла ладонь ко рту Зарахеля и позволила крови стекать на слегка приоткрытые губы. Богиня не уточнила, сколько потребуется, но, когда струйки побежали по его подбородку, Лэйола оперлась рукой о его закованную в доспех грудь, чтобы удержать равновесие, и наклонилась вперед. Сердце бешено колотилось, дышать вдруг стало трудно. Когда-то она думала, что отнимет жизнь у Тэйна, эльфа, которого считала худшим во всем Адалоне, а теперь ей предстояло даровать жизнь истинному злу.

Кожу пробрал мороз, когда ее губы коснулись его губ.

Глядя на его длинные темные ресницы, Лэйола прошептала слова, которые велела ей произнести богиня:

– Я даю тебе свою кровь, чтобы твое сердце могло биться, и свое дыхание, чтобы твои легкие могли вдыхать воздух. Я даю тебе жизнь.

И затем она выдохнула ему в рот. А после замерла. Сердце тяжело стучало о ребра, и вдруг его грудь под ее ладонью поднялась со вздохом. Лэйола отпрянула. Сработало. Его светлая, пепельная кожа обрела живой цвет, словно он засиял изнутри.

Теперь он был уязвим и его можно было убить. Она выбросила вперед руку, и лоза, повинуясь ее воле, обвила рот Матэйкиса, словно кляп. Другие лозы оплели его тело, пригвоздив к месту. Он взревел, но, чтобы использовать силу убеждения, ему нужно было произносить слова. Варлетт колотила кулаками в невидимую стену и скребла по ней когтями, но была бессильна пробиться.

Лэйола крепко сжала обеими руками навершие своего меча и нацелила острие в сердце Зарахеля. От того, как сильно он походил на мужчину, которого она любила, внутри все сжалось, но перед ней был Черный Маг. Эльф, виновный в гибели стольких невинных. Тот, кто навлек проклятие на эту землю. Она надавила на меч со всей своей силой. Клинок коснулся цели и с громким треском сломался пополам. Проклятие. Проклятие. Светоносец! Потрясенная, Лэйола уставилась на зазубренный обломок, лежащий у него на груди. Магический щит должен был исчезнуть. Почему же не сработало? С разинутым ртом она подобрала вторую половину Светоносца. Нет. Это должно было сработать.

Матэйкис вырвался из ее магических пут и сказал:

– Не смей бить его снова.

Она ощутила мощь его убеждения, но давление было уже не таким, как прежде. Каким-то образом она обрела стойкость к его магии. Не теряя времени, Лэйола отбросила меч, и тот со звоном ударился о пол, громко нарушив тишину комнаты. В ее руке тотчас оказался кинжал.

Черный Маг распахнул глаза и рывком сел. Лэйола ахнула и занесла кинжал, чтобы вонзить его в шею врага, но сильная рука змеей обвила ее горло прежде, чем она успела нанести удар и отступить. Словно лед пробежал по ее венам, и каждая мышца застыла. Лэйола боролась, пытаясь двинуться, дернуться в сторону, но не могла. Она пыталась закричать, позвать на помощь, но это было бы напрасно.

Взгляд его карих глаз, в которых бордовые искры переливались от багрянца до пурпура, проследовал по ее стану от макушки до бедер и остановился на ее глазах. Все мысли Лэйолы смешались. Ей следовало бы вырываться, взывать к своей силе, чтобы уничтожить этого мерзавца, но она могла думать лишь о его поразительном сходстве с Тэйном. Однако Тэйн был солнцем – теплым и сияющим, несущим испепеляющий свет. Этот же колдун был самой ночью – холодной, сотканной из теней и тьмы. И все же… только в ночной тьме по-настоящему сияют звезды.

– Где мы? – Его голос, властный и обольстительный, проник под кожу, заставив ее содрогнуться.

Пальцы на ее горле слегка разжались.

– Убери от меня свою руку! – с ненавистью бросила Лэйола.

В тот же миг стальная хватка перекрыла ей дыхание.

– Я задал тебе вопрос, и ты на него ответишь. Позволишь себе еще одно подобное замечание, и я раздавлю твою трахею.

Кожу покалывало, а в легких жгло от нехватки воздуха. Она едва заметно кивнула, и его пальцы, впившиеся в горло, слегка ослабили хватку.

– Пустошь.

Создатель, как ей выбраться из этой западни? Каждая частичка ее тела была в плену, а вместе с ней и ее магия. Сила трепетала под кожей, но ничего не происходило. Казалось, та мерцающая завеса, что прежде окутывала его, теперь сковала ее, удерживая магию внутри.

Его темные брови слегка сошлись на переносице.

– Пустошь?

– В Адалоне. В Королевстве Палэйнор.

Тэйн, пожалуйста, приди. Пожалуйста.

Или принц Роунан, Пайпер, Фэннан – кто-нибудь. Но все они были поглощены собственной битвой. А ведь это должно было быть так просто: вернуть его к жизни, а затем, спустя несколько секунд, убить. Лэйола снова погрузилась в себя в поисках своей магии, представляя, как черные лозы обвивают его, вытягивая жизнь.

Матэйкис шагнул к ним.

– Мой господин, я здесь, – сказал он.

Черный Маг неспешно спустил ноги со стола и лишь мельком взглянул на вошедшего. Кованые сапоги глухо стукнули о каменный пол. Устрашающая фигура эльфа нависла над Лэйолой. Он окинул Матэйкиса коротким, изучающим взглядом и вновь сосредоточил все внимание на ней. Неведомая магия подчинила ее волю, заставляя отступать шаг за шагом, пока спина не коснулась холодной стены. Сердце бешено заколотилось в груди. Почему я не могу пошевелиться? Как он это делает? Она оказалась в полной власти безумного эльфа. Он обхватил ее горло, и, хотя хватка не причиняла боли, она была властной и неприятной. Черный Маг моргнул несколько раз, и прежнее замешательство исчезло с его лица, улетучившись из злобных глаз.

– Я знал, что ты придешь ко мне, – произнес он с паузой. – Валин.

Лэйола с трудом сглотнула:

– Меня зовут Лэйола. Ты ошибаешься.

– Это она, господин, – подал голос Матэйкис. – Я уверен.

– О, я не сомневаюсь, что это она. – Зарахель слизал кровь Лэйолы со своей нижней губы и медленно покачал головой. – Так ты хочешь поиграть? Минуло много лет, но я тебя не забыл.

Он был не в своем уме. Изо всех сил она боролась, чтобы вернуть контроль над своим кинжалом. Ее правая рука слегка дрогнула.

– Я эльфийская волшебница, и меня зовут Лэйола Несущая Свет. – Что, если ей удастся убедить его, что она на его стороне, хотя бы на то время, которое понадобится, чтобы сбежать? – И вернула тебя к жизни, чтобы сражаться вместе с тобой, а ты хватаешь меня за горло.

Жестокая усмешка тронула уголки его губ.

– Еще больше лжи. – Он слизнул кровь с уголка рта. – Ты ненавидишь меня. Я чувствую это – от тебя буквально исходит отвращение.

Он бросил взгляд к дверному проему, где все еще стояла Варлетт, прижав ладонь к барьеру. Она выглядела… печальной. Или, по крайней мере, встревоженной. Ее взгляд метался между ними, но Лэйола понимала: в этой ситуации у нее нет ни малейшего преимущества, и тревога Варлетт была напрасной.

– Почему она здесь? – спросил он Матэйкиса.

– Чтобы загладить вину, господин.

Эльф низко зарычал и вновь посмотрел на Лэйолу:

– Ты ничего не помнишь? Я тебе незнаком?

Он был знаком, но совсем не по той причине, о которой он думал. Лэйола покачала головой.

– И Варлетт ты тоже не помнишь, да? По крайней мере, прежнюю.

Что тут помнить? К моменту ее рождения его уже давно не было. Наверное, это ошибка – кто-то перепутал ее с другой. Может, она просто похожа на Валин, которую они когда-то знали.

– Все, что я знаю, – что Варлетт была твоей любовницей.

Черный Маг усмехнулся:

– Ты, должно быть, еще молода. – Его рука медленно скользнула от ее шеи к щеке, вызывая у нее невольную дрожь. Большим пальцем он провел по ее губам. Если бы он приблизился хоть немного ближе, Лэйола вонзила бы в него зубы. – Двадцать пять? – произнес он с любопытством. Откуда он мог это знать? И какое вообще значение имел ее возраст? – Может, двадцать шесть. Матэйкис знал, что должен дождаться, пока ты достигнешь нужного возраста, чтобы пробудить меня.

Он осторожно повернул ее лицо то в одну, то в другую сторону.

– Но твоя сила слаба. Ты не пользовалась ею, как следовало. Никто не обучал тебя.

Как он мог понять все это, просто взглянув на нее? Ее грудь тяжело вздымалась от прерывистого, панического дыхания. Все, чего Лэйола хотела, – вновь обрести власть над собственным телом и сражаться. Мышцы ныли от напряжения.

– Я тоже не помнил вначале, – тихо произнес он и цокнул языком. – Что же нам с этим делать, дорогая? – Зарахель вынул кинжал из ее руки и поднял его перед собой. – Ты пыталась убить меня этим? Значит, ты либо введена в заблуждение, либо невероятно глупа.

Лэйола собрала всю слюну во рту и плюнула ему в лицо.

Он усмехнулся и вытер щеку:

– Пожалуй, ты все-таки помнишь меня.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь, самодовольный ублюдок. Отпусти меня!

– Если бы ты пользовалась своей силой как должно, Вэл, то смогла бы вырваться из моей хватки. – Он улыбнулся, показав безупречные зубы и ямочку на левой щеке. Даже тот самый шрам на подбородке, что она видела во сне, был на месте. – Твоя мощь могла бы соперничать даже с моей.

Словно его слова придали ей сил, Лэйола сжала правую руку в кулак и наотмашь ударила его в челюсть. Его голова дернулась в сторону, и он низко, угрожающе зарычал. А когда Зарахель снова посмотрел на нее, его глаза потемнели и на губах медленно расплылась зловещая усмешка.

– Вот и ты. – Он сильнее сжал ее горло, и лед в крови снова полностью ее обездвижил. – Но такое больше не повторится. – Зарахель замолчал, оглядывая ее. – Я не мог желать лучшего подарка на возвращение, чем видеть тебя беспомощной в моей власти. Интересно, станешь ли ты умолять меня отпустить тебя?

Колени Лэйолы внезапно подогнулись, и она рухнула на каменный пол. Боль от удара обострила рану, и она поморщилась.

– Тэйн! – выкрикнула она, но ее голос, словно наткнувшись на невидимую преграду, эхом разнесся по комнате.

Неужели она в ловушке? Тревога, подобная той, что она испытывала в заточении в башне замка Мракбург, змеей обвилась вокруг сердца. Дыхание участилось, а самообладание начало ее покидать.

Зарахель снова улыбнулся и постучал пальцем по подбородку.

– Тэйн? – промурлыкал он. – Может, я и отпущу тебя к нему, если ты скажешь: «Пожалуйста, Хель, отпусти меня. Пожалуйста, Хель, мудрейший, прекрасный и всемогущий бог, яви мне милость».

– Отвали, – прорычала она.

Она не собиралась умолять.

Его бархатный, словно мед, смех эхом отразился от стен башни.

– Как же нам будет весело. И мне безмерно лестно видеть тебя на коленях, но… – Он выпрямился и легким движением пальца поднял Лэйолу в воздух, пока ее лицо не оказалось на одном уровне с его. – Это неподобающе. – Зарахель уперся ладонью в нагрудник ее доспеха Ворона и с силой впечатал ее в стену. От резкого удара у Лэйолы перехватило дыхание. – Видишь ли, королева никогда не должна преклонять колени.

Глаза Лэйолы изумленно расширились.

Королева?

Он окинул ее долгим взглядом с головы до ног.

– Это тоже не годится. – По одному щелчку его пальцев доспех исчез, сменившись платьем багряного шелка. Оно обвило ее тело, лямки охватили шею, а его рука скользнула по ее ноге, от края высокого разреза до самого бедра. Взгляд Зарахеля остановился на колотой ране. – Кто тебя ранил?

Голос его звучал ровно, без тревоги, но с ноткой темного веселья. Он не отрывал взора от крови.

Ярость кипела в ее груди жгучим пламенем, пока он очерчивал пальцами края ноющей раны. Огромным усилием воли она сдержала желание вырваться, ведь тело все еще было сковано чужой волей.

– Убери свои руки.

Зарахель медленно поднял голову, встретившись с ней взглядом:

– Я жду ответа, любовь моя.

Лэйола почувствовала почти непреодолимое желание ответить, словно не могла сопротивляться.

– Меня ранил эльф, которого я ненавижу больше всего на свете. Король Тенэйбрис. И не раз. Он делал это чаще, чем кто-либо другой.

Он накрыл ее рану ладонью. От его прикосновения разошлось тепло, и, к ее полному изумлению, пульсирующая боль утихла.

– Почему это имя звучит так знакомо? – в раздумье проговорил Зарахель.

– Это эльфийский принц, с коим вы заключили сделку, повелитель, – услужливо напомнил Матэйкис.

Черный Маг досадливо цыкнул языком:

– Вспомнил. Напрасно он посягнул на то, что принадлежит мне. У нас ведь был договор, знаешь ли. Я лишаю жизни его отца, возводя его на трон, а он взамен доставляет тебя ко мне и получает дар мага. Он не устоял перед искушением, как и все эльфы. О, что за славная была потеха!

– Ты истязал, губил и насылал проклятия на эльфов лишь ради забавы? – Ее голос сочился ледяным презрением. – В этом вся причина?

– Причина? Я сделал это потому, что мог, любовь моя, – произнес Зарахель тоном, что прозвучал почти игриво. Он не сводил с нее взгляда, словно не в силах был оторваться. – Создатель, ты еще прекраснее, чем я помнил. Предмет зависти всего Рунвейла.

– Я не Валин. Мои предки из Рунвейла, но я родилась не там. Ты сам сказал: мне двадцать пять лет. Мой дом здесь.

В ее душе теплилась надежда, что он одумается и осознает, как сильно заблуждается.

Он склонился так близко, что она ощутила его дыхание, а в его пронзительных пурпурных глазах заплясали искры торжества и озорства.

– Возможно, тебя знают как Лэйолу Несущую Свет, но это не твоя истинная суть. Лишь одна особа во всех мирах могла бы вернуть меня к жизни. Единственная. И ее имя, твое подлинное имя, – Валин. Возрожденная богиня. – Зарахель оттянул воротник своей рубашки, и она увидела на левой стороне его груди знак в виде лилии – точь-в-точь как у нее. – И ты – моя жена.