Пустой стеклянный флакон глухо стукнулся о землю у ног Лэйолы. Она протянула тетю Эвалин за руку. Та шла нетвердо, а противоядию требовалось время, чтобы побороть яд. Лэйола не могла рисковать, ведь исцеляющая руна могла и не сработать против отравы. Она подозревала, что для извлечения или нейтрализации яда потребуется совсем иная магия, поэтому и пошла на этот обдуманный шаг.

Она закинула руку тети Эвалин себе на плечо и почти потащила их обеих бегом.

– Ты должна убраться с этого поля боя.

– Это было глупо, – прохрипела тетя Эвалин. – Ты рисковала жизнью принцессы.

– Да, что ж, – пробормотала Лэйола. – Теперь мы квиты. Однажды она чуть не погубила меня. А я сделала то, что должна была, чтобы спасти тебя. Я знала, что Тэйн сможет ее исцелить.

– А Тэйн посмотрит на это так же?

Лэйола нахмурилась, зная, что ее поступок причинил ему боль, но сейчас было не время об этом беспокоиться. Она сможет попросить прощения за это, но не смогла бы попросить его вернуть Эвалин с того света, если бы тогда не вмешалась. Тетя зацепилась ногой за камень и споткнулась. Лэйола подхватила ее другой рукой. Грохот сотен конских копыт, несущихся в их сторону, помешал ей ответить вслух.

Одинокий вороной конь вырвался вперед и повернул к ним. Лэйола улыбнулась, узнав белую звезду на его лбу и густую черную гриву, – Сумрак. И оказалось, он был не один. В седле сидела Тиф. Вид у нее был перепуганный, но это маленькое создание оказалось храбрее, чем Лэйола могла подумать.

Тяжело дыша, Сумрак остановился перед ними, и Тиф сказала:

– Подумала, вам может понадобиться помощь.

– Ты лучшая, Тифапайн. – Лэйола подсадила тетю Эвалин, помогая ей перекинуть ногу через спину Сумрака. – А теперь уезжайте. Как можно дальше отсюда. Обе.

Глаза Тиф наполнились слезами.

– Береги себя.

– И сними голову с плеч Тенэйбриса, – добавила тетя Эвалин. – Слишком долго ему позволяли дышать после всего, что он сотворил.

– Я сделаю это, – поклялась Лэйола им обеим.

Грохот множества ног привлек ее внимание. Обе армии уже неслись в атаку, и до их столкновения оставались считаные мгновения. Лэйола бросила на подруг последний взгляд.

– Если мне не суждено выжить, знайте, что я люблю вас обеих. Передайте Тэйну, что я любила его и непременно найду в следующей жизни. Похороните мой прах в Вересковой Лощине, рядом с родителями.

Смахнув непрошеную слезу, она развернулась и бросилась бежать. Ей предстояло уцелеть не только в грядущей битве, но и выстоять перед Черным Магом, которого она сама же и пробудит.

Она неслась по кочкам, с каждым вдохом понуждая себя ускоряться. Тэйн на несколько метров опережал своих воинов, устремившись вперед в полном одиночестве. Создатель, каким же упрямым глупцом он бывал! Неужели не мог дождаться Воронов? Сердце гулко забилось в груди.

Лэйола выискивала взглядом Тенэйбриса на вражеской стороне. Она не была уверена, что Тэйн сможет убить собственного отца, когда дойдет до дела, поэтому решила сделать это за него. Тогда они сумели бы проникнуть в Пустошь и исполнить свой замысел. Вражеские шеренги пеших воинов неслись вперед, и в воздухе стоял громогласный рев – такой мужчины всегда издают перед схваткой. Солдаты Тенэйбриса носили серебряные доспехи, которые легко было отличить от угольно-черных лат Воронов.

Вот и он, король-тиран, сидел на коне в арьергарде, а рядом с ним – Олдрич. Чтобы до них добраться, требовалось пробиться через сотни солдат. Тэйн был в секундах от столкновения с первыми врагами. Лэйола заставила себя двигаться еще быстрее. Ее сердце екнуло: Тэйн взмахнул обоими мечами, блокируя удар, и тут же вонзил острие другого клинка прямо в нагрудник противника, словно тот был из картона.

– Несущая Свет!

Лэйола посмотрела налево. Один из Воронов указывал пальцем вверх.

Дакс стремительно пикировал. Его жемчужная чешуя сверкала на свету, словно отполированный клинок. Он снизился достаточно, чтобы Лэйола смогла метнуть свою магию, захлестнув ее, будто лассо, за рог на его спине, и они тут же взмыли ввысь.

– Тенэйбрис! – это все, что она смогла выдохнуть сквозь тяжелое дыхание.

Она крепче сжала свой магический посох и через несколько мгновений уже летела над головами солдат, готовая спрыгнуть, как только окажется рядом с Тенэйбрисом. Краем глаза она заметила, как Вейпер врезается во вражеский строй, опрокидывая воинов и кромсая их огромными когтями. Жуткие крики ужаса и боли разносились по полю.

Лэйола надеялась, что, когда она наконец убьет Тенэйбриса, его солдаты сдадутся и перейдут на сторону Тэйна. Ведь он когда-то был их королем, законным наследником.

Когда кони Воронов врезались в строй солдат Палэйнора, отвратительный хруст копыт о доспехи и крики агонии заставили ее содрогнуться. Это были эльфы, не проклятые, не безмозглые твари, жаждущие их смерти, а Высшие эльфы, такие же, как она, просто исполняющие приказ своего короля. Если бы ей удалось быстро покончить с Тенэйбрисом, это могло бы спасти и их жизни.

Стрелы со свистом проносились мимо ее головы, но отскакивали от Дакса. Тенэйбрис был уже близко, и толпа солдат двинулась вперед, чтобы его заслонить. Сосредоточенный залп стрел обрушился на них дождем. Одна, срикошетив, ударила ее в плечо. Без дополнительной защиты ей было не пробиться, а Лэйола просила Дакса не сжигать солдат, если в том не будет крайней нужды. Слишком ужасная смерть – сгореть заживо. Вот если бы это были бледные, она бы без колебаний приказала испепелить их всех.

Лэйола вытянула руку, призывая ту силу, которую однажды использовала против драконьего принца. Она таилась где-то внутри, даже если Лэйола еще не овладела ею в полной мере.

Теплый импульс сошел с ее ладони, и стрелы ударились о мерцающую стену. Та возникла вокруг нее, подобно пузырю. Тенэйбрис развернул коня и помчался к Пустоши. Трус. Даже если ему удалось бы скрыться там, это ее не остановило бы. Дакс издал ревущий драконий клич и, повернувшись, отрезал Тенэйбрису путь к отступлению. Лэйола спрыгнула со своей лозы, изящно приземлившись на ноги, и рывком высвободила отцовский меч. Она выставила его перед собой, и клинок Светоносца поймал солнечный свет. Тенэйбрис заслонил глаза от яркого блеска. Хорошо. Вполне справедливо, что именно этим мечом она и оборвет его жизнь.

Конь Тенэйбриса встал на дыбы, и страх, что исходил от всадника, принес ей такое удовлетворение, какое, как она думала, могла доставить лишь его смерть. Каждый ее шаг приближал к тому, чего она желала едва ли не больше всего на свете.

Дакс издал еще один гортанный клич и со свистом взмыл обратно, возвращаясь к основной битве.

– Твой отец плакал, знаешь ли, – сказал Тенэйбрис, натягивая поводья своего коня при ее приближении. Лозы Лэйолы обвились вокруг ног животного. Теперь он не мог сбежать. – Плакал, как маленькая девчонка, прежде чем его голова покатилась по полу. Звук был премерзкий, будто арбуз раскололи пополам. Никогда его не забуду.

Волосы у нее на затылке встали дыбом от нахлынувшего жгучего гнева.

– Похоже, на этот раз Матэйкис тебя не спасет.

Где-то вдали она услышала, как Тэйн зовет ее. Но он был слишком далеко, чтобы остановить ее, если он того хотел. Никому не отнять у нее этот миг.

– Лэйола! – Голос Тэйна стал громче, отчаяннее, ближе.

Ревели и визжали драконы. Кричали эльфы, и сталкивалось оружие, но сейчас все это не имело значения.

Она решительно шла вперед. Только сейчас она заметила, что у ее ног сгустилось темное облако, следовавшее за ней по пятам. Лэйола на миг замерла, но что бы это ни было, оно не должно было ее остановить. Она встала в нескольких шагах от Тенэйбриса и вскинула подбородок.

– Слезай с коня и сразись со мной.

Заметно дрожа, он вынул свой меч. Она удивилась, что у него вообще был клинок. Когда он соскользнул на землю, Лэйола могла думать лишь о том, как жалко он выглядит, неловко сжимая меч обеими руками. Оружие безвольно клонилось влево, а стойка была совершенно неправильной. На его доспехах не было ни царапины – слишком блестящие, не знавшие битвы.

Одним резким ударом Лэйола отбила его меч. Тенэйбрис судорожно вздохнул, его лицо исказилось от ужаса. Второй удар – и он рухнул на землю.

– И это все? Ты – великий король Тенэйбрис, тот, кого я так долго страшилась?

Он перекатился на спину и вскинул руку в тщетной попытке защититься:

– Нет, молю, не надо.

Лэйола сделала шаг вперед и с силой нанесла удар ногой ему в лицо. Раздался мерзкий хруст – металл встретился с костью. Голова короля дернулась в сторону, а окованный носок ее сапога раскроил ему висок. Затем она наступила ему на руку, возвращая давний долг.

– Прекрати, – прохрипел он.

– Прекратить?

Лэйола дрожала от накопившейся ярости. Она надавила на его руку сильнее, вжимаясь в нее носком сапога, словно надеясь сломать каждую косточку.

Тенэйбрис заскулил, пытаясь вырвать руку, и ударил ее другим кулаком по икре, облаченной в броню. Она едва заметила этот удар.

– С чего бы мне это делать? – Она опустилась на колено, и ее кулак врезался ему в щеку, дробя кость. – Ты не так уж и силен, когда за тебя некому сражаться, да? Ты сам создал убийцу в тот день, когда забрал моих родителей, и чудовище – когда отнял моего избранника. Может, ты и сбил меня с ног на мгновение, но это лишь сделало меня сильнее.

Лэйола била его снова и снова, отдаваясь всепоглощающей ярости. Тенэйбрис свернулся на боку калачиком. Лэйола стояла над ним, качая головой. Создатель, каким же он был жалким.

Среди криков, звона стали и рева драконов она снова услышала зов Тэйна. На этот раз она стала искать его взглядом в гуще битвы и хаоса. Что, если он нуждался в ней? Но вместо него она увидела Дакса и Варлетт – гладкого черного дракона, – что рвали друг друга когтями и зубами в небе. Внезапная, острая боль пронзила бедро Лэйолы, и она едва не рухнула от шока. Из раны виднелась лишь золотая рукоять кинжала. Лезвие, должно быть, вошло до самой кости. Она ахнула от накатившей волны боли и всем весом навалилась на левую ногу. Тенэйбрис поднялся и бросился к Пустоши.

Сквозь стиснутые зубы вырвался рык, и она выдернула клинок. Волной подкатила тошнота – вытаскивать лезвие оказалось еще больнее.

– Ты не уйдешь, Тенэйбрис!

Она бросилась за ним, превозмогая боль. Кровь заливала колено и текла по голени. Метательная звезда, вонзившаяся ему в бедро, заставила его выгнуться и вскрикнуть. Он рухнул на четвереньки и пополз, словно червь, которым и был.

Не думая о том, как это навредит ее ране, Лэйола догнала его и со всей силы пнула сапогом в ребра. Он повалился на бок, судорожно хватая ртом воздух.

– Постой, постой, не убивай меня, – взмолился он. Кровь стекала по его левому глазу, который уже начал заплывать от ее ударов. – Мы можем договориться. Тэйн получит трон. Ты станешь королевой. А я… я исчезну, уйду далеко-далеко.

Гневные слезы обожгли ей глаза. Она представила, как ее родители, должно быть, тоже молили его о пощаде, но Тенэйбрис остался глух к их мольбам.

Подняв меч и нацелив острие ему в грудь, она сказала:

– Это за моих родителей, за Рейну, за всех, кого ты мучил и убил, за Тэйна и… за меня.

– Лэйола, берегись! – проревел Тэйн всего в нескольких шагах от нее.

Дракайна Варлетт неслась к ней со скоростью падающей звезды. Черные когти сверкали в лучах солнца, а могучий рев пронзил Лэйоле уши – такой оглушительный, что, казалось, барабанные перепонки вот-вот лопнут. Вместо того чтобы вонзить клинок в Тенэйбриса, она развернулась, выставляя магический щит, но удар был подобен обрушившейся на нее горе. Ее впечатало в траву и грязь, выбив воздух из легких. А затем эбеновые когти сомкнулись на ее теле, и она взмыла ввысь, набирая скорость. В помутившемся сознании все закружилось. Хватка дракона была такой крепкой, что она не могла ни пошевелиться, ни толком дышать. Лэйола вцепилась в рукоять меча, лежавшего у нее на груди, словно то была ее последняя надежда на спасение.

Она попыталась призвать свою магию, чтобы освободиться… Где же ее лозы и ее щит… хоть что-нибудь?

– Ты забыла, что я знаю о магии больше твоего, Лэйола. Ты не причинишь мне вреда.

– Почему ты не дала мне убить его! – закричала Лэйола, и горло обожгло болью. – Почему?!

– Ох, я испортила тебе праздник? Прошу прощения, – насмешливо пропела Варлетт. – Но у тебя есть дела поважнее.

Ее грудь и шею покрывали багровые полосы – зияющие раны, которые могли оставить только когти Дакса. Но что же с ним случилось? Лэйола опустила взгляд и увидела его огромное тело, распростертое на поле вдали от бушующей битвы. Когда он медленно поднялся, она облегченно вздохнула:

– Я собиралась пойти к нему сама!

Невольная дрожь пронзила ее, стоило лишь вспомнить, как она поддалась словам из своих снов. «Приди ко мне», – позвал он, и вот она пришла.

– Чтобы убить его? Плохая идея.

Лэйола обмякла в когтях врага – она потерпела поражение, паря в тридцати метрах над землей. Она смотрела, как удаляется Тенэйбрис, а снизу на нее с ужасом взирал Тэйн. Ну почему хотя бы это у нее не вышло? Почему этому презренному эльфу всегда сопутствовала удача?

За могучими крыльями Варлетт клубилась черная мгла. Внизу простирались смрадные топи, усеянные бледными фигурами, и от этого вида Лэйолу затошнило. Она оказалась в Пустоши, и пути назад уже не было.

Пейзаж изменился за считаные мгновения. Словно оазис в пустыне, из ниоткуда выросли густые деревья с широкими тропическими красными листьями, высокие побеги бамбука, капоковые деревья с толстыми бордовыми листьями и массивными ветвями… так необычно. Она с трудом верила своим глазам. Неужели это наваждение? Настоящие красные джунгли, полные жизни, вопреки всем рассказам. Она никогда ни о чем подобном не слышала. Но самым странным было то, что в самом центре возвышалась одинокая башня из белого кирпича. Ее остроконечная крыша выглядывала из-под полога джунглей. Лэйола ожидала увидеть нечто мрачное и грозное, но башня оказалась причудливой, почти манящей. Она напомнила ей Башню Мага в Дунафелле.

Варлетт часто била крыльями, пока они снижались к обширной поляне у подножия башни. В паре метров от земли дракайна разжала когти, и Лэйола тяжело опустилась на мягкую темно-коричневую почву. Упав ничком, она сплюнула набившиеся в рот землю и листья, после чего провела тыльной стороной ладони по губам. Боль в бедре пульсировала, но, к счастью, лесная земля была устлана густой листвой и красноватым мхом, иначе падение оказалось бы мучительным. Превозмогая онемение и покалывание в ноге, эльфийка медленно поднялась и вложила Светоносец обратно в ножны. В плотном влажном воздухе разливался аромат жасмина. Подняв голову, она заметила, что единственную дверь в башне обрамляли маленькие белые цветы с зелеными листьями. Сама же дверь была сплошь усыпана лавандовыми бабочками.

Острые когти с громким скрежетом прошлись по спинным латам Лэйолы. Вслед за этим дракайна схватила ее за левую руку и с силой потянула вверх:

– Шевелись.

Рана отозвалась тупой болью, и Лэйола, прихрамывая, двинулась вперед. Часть ее души желала принять помощь Варлетт, но гордость взяла верх, и она вырвала руку из чужой хватки. Варлетт лишь пожала плечами, шагнула к двери и взялась за золотое кольцо. В тот же миг сотни бабочек вспорхнули в воздух. Лэйола завороженно смотрела, как они кружат вокруг нее живым вихрем, прежде чем раствориться в густых джунглях.

Ей показалось странным, что в кронах деревьев не раздавалось птичьих песен. Неумолчно жужжали насекомые, ветер шелестел в верхушках алых листьев, но привычных трелей слышно не было. Быстро окинув взглядом стволы и листву, она заметила в тени блестящие глаза. Один из бледных выглянул из-за дерева и уставился прямо на нее. Лэйола вздрогнула и уже была готова вновь обнажить Светоносец, но тварь не бросилась в атаку, не издала ни крика, ни воя, как случалось прежде. Она просто наблюдала.

Глубоко вздохнув, Лэйола в последний раз с надеждой окинула взглядом небеса – вдруг появятся Тэйн и Вейпер или Пайпер с принцем Роунаном. Но она увидела лишь солнце, пробивающееся сквозь темную туманную дымку.

Лэйола коснулась кинжала на бедре и Светоносца за спиной, проверяя, на месте ли они, и шагнула за порог.

В тени ждал Матэйкис. Его черные глаза сверкали в темноте, пока он не вышел на свет. Он смерил ее взглядом с ног до головы, и его черные губы скривились.

– Полагаю, у нас нет времени, чтобы привести тебя в подобающий вид.

Она не знала, что именно в ее внешности не понравилось ему, но ей было совершенно безразлично его мнение.

Небольшой вестибюль вел прямо к лестнице. В маленьких нишах в каменных стенах горели короткие свечи цвета слоновой кости, но окон, дающих свет, не было. Вдоль левой стены тянулись деревянные перила. Лэйола ухватилась за них и начала подъем, чувствуя, как по коже бегут мурашки оттого, что Матэйкис следует так близко. Тревожное предчувствие сжимало сердце: Черный Маг ждал наверху. Этот путь обещал быть мучительным.

Первые сто с лишним ступеней огнем жгли израненное бедро, но вскоре конечность онемела, и острая боль сменилась тупой. Лэйола не знала, хороший это знак или дурной, но останавливаться не собиралась. Варлетт она не слышала – та, вероятно, уже дожидалась наверху.

Наконец эльфийка достигла верхнего этажа, где ее снова окутал густой аромат жасмина. Лэйола замерла. Почему этот запах казался ей знакомым? Словно забытое имя вертелось на кончике языка, и для ответа не хватало лишь одной подсказки.

Варлетт, прислонившись к стене, с утомленным видом разглядывала свои когти.

– Наконец-то, – протянула она.

– Если ты не заметила, я ранена.

Будь у Лэйолы хоть малейшая уверенность в победе, она бы бросилась в бой прямо здесь и сейчас. Но пока ей не удастся найти способ пробить магический щит Варлетт, с этим придется повременить.

– Это ты ее ранила? – с обвинением в голосе спросил Матэйкис.

– Я ее и пальцем не коснулась, – прорычала Варлетт.

– Ну да, ты просто впечатала меня в землю.

Единственный факел на стене отбрасывал тусклые рыжеватые блики. Лэйола сорвала его с крепления и гневно зашагала прочь. В конце пустого коридора виднелись двустворчатые двери. Он был там, не так ли? Она с трудом сглотнула, замедляя шаг. Таков был их замысел с тех пор, как они покинули Дом Драконнанов, но Тэйн должен был находиться рядом. Оказаться здесь наяву было совсем не то, что представлять в мыслях. Она почти ощущала его присутствие, а вернее, его тоску, что тянула ее вперед, словно невидимая нить. «Вас связывает одна кровь», – сказала богиня. Чем ближе Лэйола подходила, тем сильнее ее мутило.

– Что до нашего уговора, – начала Варлетт. Она ступала позади так тихо, будто была невесомой, и от этого делалось жутко. Внезапно ее голос прозвучал прямо в мыслях Лэйолы: «Я требую от тебя молчания».

Лэйола резко обернулась:

– Что?

По коже пробежал холодок. Как она смогла заговорить с ней мысленно?

Варлетт, не шевеля губами, мысленно продолжила: «Скоро ты узнаешь нечто обо мне и Зарахеле. Нечто, что ты уже видела. Ты не должна никогда говорить об этом ни ему, ни кому-либо еще. Позже ты поймешь, о чем я».

Матэйкис с подозрением переводил взгляд с одной на другую.

– Ты говоришь загадками, – произнесла Лэйола.

«Однажды ты все поймешь, – прошептал голос Варлетт в ее разуме. – И, судя по твоей новой блистательной магии и тому темному облаку, что я видела вокруг тебя ранее, это случится совсем скоро».

– Хранишь тайны, Варлетт? – небрежно бросил Матэйкис, делая вид, что ему все равно, хотя это было очевидной ложью.

– Это касается лишь меня и эльфийки.

Что это за ребус? Откуда Лэйола могла что-то знать о Варлетт и Зарахеле?

Лэйола медленно, чуть прихрамывая, добралась до конца короткого коридора и поднесла факел ближе к блестящему черному дереву. Искусная резьба, похожая на ту, что украшала трон Черного Мага, изображала лилии и змей, сплетенных вместе в замысловатом танце. Было что-то неоспоримо прекрасное в контрасте этих двух образов.

Собравшись с духом, Лэйола глубоко вдохнула. Сейчас или никогда. Магия вздымалась внутри, обжигая плоть и готовая вырваться адским пламенем. Без сомнения, Варлетт накачала бы ее сывороткой Катагаса, если бы им не нужна была ее сила. И пусть они говорили, что Черный Маг погружен в глубокий сон, она должна была быть готова к тому, что он ждет ее по ту сторону, в полной боевой готовности.

Но, положив руку на дверь, Лэйола помедлила.

– Зачем тебе понадобилась помощь Тенэйбриса и Матэйкиса? Почему ты просто не привела меня сюда в тот день, когда я пришла к твоей хижине в горах?

– Зарахель никогда не говорил мне, как его пробудить. Как я уже сказала, мы сильно повздорили.

– Но он сказал Матэйкису?

Лэйола посмотрела на него, и он кивнул:

– Хотя, судя по словам Варлетт, ты уже знаешь, что делать. Я здесь, чтобы убедиться, что тебе все поведали верно.

– А Тенэйбрис?

– Он заключил сделку с Зарахелем, – ответила Варлетт. – У всех нас есть свои тайны и свои роли.

Сделка, заключенная четыреста лет назад? Лэйола не хотела знать подробностей. Навалившись на двери плечом, она толкнула их и вошла внутрь. Ее взгляд упал на каменный стол и лежащее на нем тело. Свет не проникал сюда сквозь окна – их не было. Помещение оказалось круглой гробницей из кирпича цвета слоновой кости.

Что-то на задворках сознания тревожило ее, какой-то смутный отголосок сна напоминал об этом месте. Она шагнула за порог сперва одной ногой, затем другой. Лэйола ожидала услышать шаги Варлетт за спиной, но вердрак осталась снаружи. Недоумение на ее нахмуренном лице сменилось паникой. Она уперлась руками в пустоту дверного проема, словно тот обратился в незримую стену.

– Я… не могу пройти, – донесся ее приглушенный голос, будто из-за преграды.

Матэйкис, однако, с легкостью проследовал внутрь.

– Занятно, что он преградил тебе путь, Варлетт. Должно быть, ты и впрямь сильно его прогневала во время той ссоры.

Она издала низкое рычание.

– Исправь это, Матэйкис.

– Тебе придется ждать, пока Зарахель сам не пригласит тебя, когда очнется.

Лэйола не сдержала ухмылки, видя бедственное положение дракайны. Даже малейшее затруднение Варлетт поднимало ей настроение.

– Лэйола, ты не должна его убивать. Прошу. Богиня не все тебе рассказала.

– Я ей не позволю, – отрезал Матэйкис и, заложив руки за спину, замер у двери, словно часовой. – Успокойся, Варлетт.

Лэйола не обратила внимания на приглушенные мольбы дракайны и обещания Матэйкиса. Они ее не остановят. Она предвидела, что они могли здесь оказаться.

Ее сердце гулко стучало с каждым шагом, и тихие шаги теперь казались оглушительно громкими. Словно все вокруг замерло в тишине. Лишь факел в ее руке потрескивал и шипел. Волосы на затылке встали дыбом. Грудь Черного Мага не вздымалась от дыхания. Он был совершенно неподвижен. Неужели он мог идеально сохраняться в течение четырехсот лет без бьющегося сердца? Был ли он одним из бледных? Она скользнула взглядом по его черным сапогам, затем вверх по плотной коже облегающих штанов. На поясе поблескивала серебряная пряжка с вытравленной в центре руной. Торс покрывал жилет из темно-красной кожи, усыпанный серебряными заклепками, а эбеновый плащ, окутывая плечи, ниспадал на пол. Теперь ее отделяло от него всего несколько шагов.

Лэйола затаила дыхание. Кровь гулко стучала в ушах, и она, с трудом сглотнув, невольно сделала шаг назад. Его темные, почти черные волосы легкими завитками ниспадали на плечи. Светлая кожа мага была такой, словно он не видел солнца сотни лет, но при этом не казалась мертвенно-белой, как у бледных. Ни почерневших губ, ни темных кругов под глазами – ничего, что выдавало бы в нем порождение тьмы. Лэйола несколько раз моргнула, жадно изучая каждую черту его поразительно красивого лица. Создатель, как же он походил на… Тэйна.