Крылья драконов со свистом рассекали воздух, а порывы ветра, подобные буре в камышах, хлестали Тэйна по лицу и трепали волосы. В небе разносились хриплые драконьи кличи. Тэйн, Лэйола и Пайпер неслись над зелеными кронами деревьев, а далеко внизу пять сотен Воронов скакали в бой под грохот барабанов.

Разведчики донесли Тэйну, что его отец во главе армии из трех с половиной тысяч эльфийских воинов ждет их у границ Пустоши. И лишь одному Создателю было известно, сколько бледных скрывается за туманной завесой в ее глубинах. Воины Палэйнора знали о приближении Тэйна и его Воронов и готовились сражаться за того, кого почитали своим законным королем.

Угольно-черные доспехи Ворона плотно облегали тело Тэйна, вбирая в себя солнечное тепло, и даже прохладный ветер на высоте не мог осушить промокшую от пота рубаху. За последние дни он сотни раз представлял себе этот миг – мгновение, когда его Вороны сойдутся в битве с армией отца. Кошмары терзали его и наяву: гниющий образ отца преследовал его, обвиняя в грядущем убийстве собственного народа.

«Ты стал мной. Ты – это я. Кровавый король», – хрипел отец, хохоча и указывая на него серой, гниющей рукой.

«Лицемер».

«Убийца».

Как они могли дойти до братоубийственной войны? Тэйн провел рукой по вспотевшей шее. Сколько Воронов он обрекал на смерть, выступая против собственного отца? Даже с тремя драконами они были в подавляющем меньшинстве. Тэйн надеялся, что появление драконов станет шоком и вынудит отца сдаться до того, как они потеряют половину своих бойцов. Тенэйбрис был злобным и жестоким, но не глупым, и у них не имелось оружия, способного пробить драконью чешую. Единственное, что по-настоящему тревожило Тэйна, – мысль о том, что его собственный народ пострадает.

Глаза горели от недосыпания, но тело вибрировало от прилива адреналина в преддверии битвы. Вдали поблескивали доспехи. Ряды воинов тянулись непрерывной линией, словно они стерегли саму Пустошь.

– Опусти меня, – велел Тэйн.

До вражеского строя оставалось не более полукилометра.

Вейпер сложила крылья, и от стремительного падения у Тэйна свело живот. Они рухнули на землю, взметая тугую траву и комья чернозема. Из ноздрей драконицы повалил дым, подобно пару из кипящего котла.

– Я поведу их в бой с земли, а не из безопасности поднебесья.

Тэйн поднял голову и увидел, как неподалеку в вышине проносятся принц Роунан и Пайпер. Над равниной прокатился могучий драконий рев, от которого по коже принца пробежал холодок. Роунан и двое его личных стражей вызвались добровольцами после встречи с богиней знаний, но это была вся помощь, на которую отважился Дом Драконнанов: они все еще страшились проклятия бледных.

– Вы благородный военачальник, принц Тэйн, – пророкотала Вейпер хриплым голосом. Она вскинула свою огромную голову, и бронзовая чешуя сверкнула на солнце. – Да благословит Создатель ваш клинок и да будут метки ваши стрелы.

– Благодарю.

Могучий взмах крыльев Вейпер поднял в воздух тучи пыли, и она взмыла в небо. Один лишь звук ее полета вселял трепет в воинов его отца.

Матэйкиса нигде не было видно, и Тэйн пока не заметил Варлетт ни на земле, ни в воздухе. Однако впереди армии, на белых лошадях, восседали его отец, мать, сестра и Олдрич. Обычно Верховный Король Тенэйбрис держался подальше от передовой, укрытый за стеной солдат, и никогда прежде ни мать, ни сестра Тэйна не появлялись на поле брани, тем более на передовой. Однако он прекрасно понимал, зачем отец вытащил их.

Конь отца чуть сдвинулся, и сердце Тэйна пропустило удар. Перед ними стояла Эвалин, ее запястья были стянуты веревкой, другой конец которой держал его отец. Даже с этого расстояния Тэйн видел, как изорвался и растрепался подол ее платья, а сама она с ног до головы была покрыта грязью. Из-под повязки выбились спутанные пряди черных с серебром волос. При виде такого зрелища Лэйола могла утратить самообладание, а значит, ему самому надлежало сохранять холодную голову. Он не питал к Эвалин тех же чувств, что Лэйола, но, вопреки показной враждебности, она все же стала его уязвимым местом.

Желудок свело тугим узлом, но он упрямо шел вперед, пока огромная крылатая тень не накрыла его с головой. Это были Лэйола и Дакс, парящие в небе. Сверху метнулась лоза и с глухим стуком вонзилась в землю, пуская корни. Тэйн невольно улыбнулся. Лэйола спрыгнула со спины дракона, ухватилась за лозу и плавно соскользнула по гладкому стеблю с грацией танцовщицы. Ее сапоги коснулись земли, и она, выпрямившись и чуть восстанавливая сбившееся дыхание, потянула ниже шлем с вороньими крыльями и поправила доспех у горла. В ее облике, закованном в полную броню, было нечто завораживающее. Губы тронула улыбка, и ярко-синие глаза встретились с его взглядом.

– Ты ведь не думал, что я позволю тебе встретиться с семьей в одиночку?

Тэйн понял, что она еще не заметила Эвалин. Его челюсть напряглась.

– Что случилось? – спросила она.

Он повернулся к вражескому строю – их разделяло около сотни шагов по мягкому травяному полю, усыпанному мелкими белыми и сиреневыми цветами. Слишком прекрасное место, чтобы заливать его кровью. До затхлого смрада болот Пустоши они еще не дошли, и воздух был свеж и чист. В руке Олдрича взметнулся белый флаг, и пятеро всадников двинулись вперед.

– Позволь мне вести переговоры, – сказал Тэйн. – От этого зависит ее жизнь.

Встревоженный взгляд Лэйолы скользнул по горизонту. В тот миг, когда она увидела Эвалин, лицо ее застыло, но тут же исказилось яростью, а тяжесть ее магии сгустилась вокруг, подобно грозовой туче.

– Я сейчас же снесу ему голову!

– Нет, – остановил ее Тэйн. – Ты знала, что до этого дойдет. Знала, что она у них. Сейчас нужно сохранять хладнокровие. Они подняли белый флаг…

– К бездне их флаг! У них Эвалин. Это может кончиться лишь одним, Тэйн. – Лэйола гордо вскинула подбородок. – Я вонжу ему в лоб метательную звезду.

Несмотря на воинственный тон, в ее глазах застыл неподдельный ужас.

– Он не стал бы выводить ее на открытое место, не имея козыря в рукаве. Не нападай, – предостерег Тэйн, стиснув зубы. Годы, проведенные под началом отца, научили его всему, что нужно было знать: Тенэйбрис был хитер и расчетлив. Эвалин была его лучшим козырем, и он умело им пользовался. – Иначе рискуешь отправить ее в могилу.

Лэйола медленно опустила руку, тянувшуюся к поясу с оружием, и с трудом сглотнула.

– Я доверяюсь тебе. Каков твой план?

– Мои расчеты строились на том, что Эвалин держат в ином месте. Поэтому… дай мне время подумать, – ответил Тэйн.

Лэйола метнула в него взгляд, острый, словно удар кинжалом. Тэйн не хотел видеть в ее глазах разочарование и понимал, что нужно срочно найти решение. Он страшился того, что она способна сотворить, если потеряет Эвалин. Они шли рядом, шаг в шаг.

– Видишь Матэйкиса или Варлетт?

Ее ярко-синие глаза обежали взглядом строй воинов.

– Нет. Должно быть, они скрываются в тумане. Пайпер и Роунан подлетят к краю Пустоши и испепелят бледных, что посмеют пересечь границу.

Таков был их уговор, но в бою любой замысел мог рассыпаться прахом. Тэйн оглянулся. Его Вороны замерли позади. Кони нетерпеливо перебирали копытами и мотали головами, желая ринуться вперед.

– Если только бледные не подкрадутся с тыла.

Лэйола плотно сжала губы. Она окинула взглядом лесной массив по левую руку и широкие, поросшие травой холмы справа.

– Там лишь роща. Будь они в ней, мы бы увидели их сверху.

– Надеюсь, – ответил Тэйн, чувствуя, как внутри все туже стягивается узел тревоги.

Деревья стояли плотной стеной, и разглядеть, что таилось в их тенистой глубине, было почти невозможно.

Лэйола и Тэйн замерли, ожидая, пока их семьи сойдутся. Лицо Эвалин покрывали синяки, а запястья кровоточили от впившейся в кожу веревки, но она по-прежнему держала голову высоко. Конь Тэлон беспокойно фыркнул, лошадиные хвосты хлестали по бокам, отгоняя мух. На мгновение воцарилась тишина. Подбородок сестры Тэйна дрожал, она едва сдерживала слезы. На ней было розовое платье, а обрамлявшие лицо мелкие локоны шоколадно-каштановых волос были уложены в высокую прическу. Тэйн покачал головой. Не место ей было здесь, тем более в розовых кружевах. Сестре едва минуло восемнадцать, и выглядела она сущим ребенком, которым, по сути, и оставалась.

Орландия каким-то чудом сдержалась, не произнеся ни слова, но, если бы взгляды могли ранить, Лэйола уже истекала бы кровью. Слепота матери к истине и ее отчаянное желание обвинить во всем Лэйолу вызывали в Тэйне глухую ярость. С виду ленивый, почти безразличный взгляд Лэйолы не выдавал ее чувств, но он знал: она до смерти боялась за судьбу своей тети.

– Надеюсь, оно того стоило, – обратился он к Олдричу.

Это была их первая встреча лицом к лицу с тех пор, как Тэйн ранил его в трактире Кейла. Неприятная боль оттого, что Олдрич по-прежнему ехал подле их отца, оказалась острее, чем он ожидал. Белое полотнище на древке знамени слегка колыхалось на ветру, и его дрожащая тень ложилась Тэйну на грудь. Олдрич так и не осмелился встретиться с ним взглядом. Трус.

Конь Тенэйбриса нетерпеливо бил копытом, и поводья позвякивали, ударяясь о серебряные пластины доспеха на груди и плечах животного. Тенэйбрис резко дернул за веревку, натянув ее до предела, и Эвалин вскрикнула от боли.

– Мы можем пойти легким путем или трудным, – сказал он, устремив взгляд прямо на Лэйолу. – Я могу проявить милосердие. Твоя тетка может остаться в живых.

Тэйн вскинул подбородок и глубоко втянул носом воздух.

– У тебя два пути. Ты сдаешься – ценой собственной головы, Верховный Король. И спасешь жизни сотен, а то и тысяч, если примешь казнь за все свои преступления. Это будет быстро, безболезненно и справедливо. Или ты выбираешь сражение – и гибнешь вместе со своим войском, и моего милосердия тебе не видать.

Тенэйбрис откинул голову и разразился истерическим смехом, от которого у Тэйна заскрипели зубы.

– Ты не в том положении, чтобы выдвигать требования, Тэйн. И вправду думаешь, будто меня пугают твои пять сотен эльфов и горстка драконов? – Он вновь дернул веревку, подчеркивая свои слова, и Эвалин вскрикнула, сморщившись от боли.

Лэйола сделала шаг вперед, и Тенэйбрис поднял палец.

– Она отравлена, и только я знаю противоядие. Не подходи ближе.

Отравлена? На бледных губах Эвалин проступил фиолетовый оттенок, а налитые кровью глаза лишь подтвердили худшие опасения. Проклятие. Единственный обмен, на который он мог согласиться, – Лэйола за Эвалин.

– Все хорошо, Лэйола, – сказала тетя, и в глазах у нее заблестели слезы. – Я смирилась со своей участью.

– Заткнись, – рявкнул Тенэйбрис и в третий раз дернул веревку.

Тело Тэйна напряглось, готовое к действию. Кровь хлынула струей по рукам Эвалин. Он с трудом переносил насилие над женщинами, тем более над той, к которой успел привязаться. В руке Лэйолы блеснул металл, и над равниной разнесся приглушенный вздох. У Тэйна сжалось сердце. Она все же метнула звезду, о которой он просил забыть. Он ожидал увидеть кровь, стекающую по лицу отца, но нахмурился – неужели она промахнулась?

Внезапно Орландия вскрикнула от боли так пронзительно, как он никогда прежде не слышал, и тотчас зажала рот ладонью.

Звезда достигла цели: острый металл вонзился в левую сторону горла Тэлон, и по шее принцессы хлынула кровь.

Жгучая, тошнотворная волна ярости прокатилась по Тэйну. Что натворила Лэйола? Он резко обернулся к ней; сердце бешено колотилось в груди, готовое пробить ребра.

– Лэя… – Его голос сорвался на хрип.

– Я ударила туда, где больнее всего, – холодно и отрывисто ответила Лэйола. Он давно не слышал в ее голосе такой жестокости. Она смотрела на Тенэйбриса с пылающей ненавистью. – У Тэлон есть не больше минуты, прежде чем она истечет кровью. Отдай мне Эвалин и противоядие, или твоя драгоценная дочь умрет.

– Сука, – прорычал Тенэйбрис.

– Сделай же что-нибудь! – взвизгнула Орландия и, соскользнув с коня, бросилась к Тэлон. Она вцепилась в платье дочери, обнимая ее за плечи. Принцесса захрипела и обмякла в материнских объятиях. Судорожные, рваные вдохи сестры впивались в грудь Тэйна, словно раскаленные иглы, и ему самому вдруг стало нечем дышать. Это была его младшая сестра, та, кого он поклялся защищать.

Белый флаг упал на землю. Олдрич рванулся вперед и подхватил Тэлон на руки. Он поднял глаза на Тенэйбриса – тот так и не шелохнулся.

Внутри у Тэйна шла яростная борьба: броситься к Тэлон и спасать ее или ждать, пока отец сделает свой ход. Любил ли Тенэйбрис дочь больше собственной власти? Мог ли Тэйн позволить себе ждать? Времени у Тэлон почти не оставалось, но если он сейчас вмешается – они потеряют и свое преимущество, и Эвалин.

– Моя девочка! – пронзительно вскрикнула Орландия, и ее полный отчаяния вопль резанул по нервам. Она коснулась лба Тэлон дрожащими пальцами. – Дыши, слышишь? Останься со мной, моя девочка… – шептала она, а затем с мольбой в глазах повернулась к Тэйну. – Твоя младшая сестра умирает! Неужели ты позволишь вашей бессмысленной вражде погубить ее?

Тэйн шагнул было вперед, но стальная хватка перчатки сомкнулась на его запястье, резко дернув назад.

– Не смей, – тихо, но с лютой злобой добавила Лэйола.

Тэйн замер, словно скованный невидимой силой или собственной нерешительностью.

Тенэйбрис взревел от ярости, разжал пальцы, выпуская веревку, и с силой толкнул Эвалин ногой в спину, отчего та кубарем покатилась вперед.

Лэйола бросилась к ней с протянутыми руками, чтобы подхватить.

– Противоядие!

Небольшой флакончик кувыркнулся в воздухе; Тэйн подхватил его, вложил в руку Лэйоле и тут же сорвался с места, преодолевая расстояние до своей семьи за считаные секунды. Он лишь мельком взглянул на Олдрича, затем осторожно выдернул звездочку из шеи Тэлон и отбросил окровавленный металл. Грудь девушки едва заметно вздымалась. Губы побелели, привычный румянец исчез со щек.

– Держись, Тэлон, – прошептал он и рассек себе ладонь. Окунув палец в собственную кровь, Тэйн начертил на ее горле руну исцеления, а затем вонзил нож глубже в свою плоть, усиливая боль. Тело Тэлон забилось в дрожи. Олдрич крепче прижал ее к себе, но аквамариновые глаза принцессы не отрывались от Тэйна. Она всей душой верила, что старший брат спасет ее.

– Помнишь, как мы бегали по мелководью и кидались грязью в лебедей? – заговорил он, отвлекая и ее, и себя от боли. – А потом я рухнул лицом в тину и поднялся весь, словно болотный ком. Не думаю, что ты когда-нибудь смеялась сильнее.

Ее губы приоткрылись, будто она хотела что-то сказать, но не могла. Если это не сработает… Создатель, оно должно было сработать! Как Лэйола могла подвергнуть его младшую сестру такой опасности ради своей тети? В нем вспыхнул гнев, и он вогнал нож глубже, стиснув зубы, чтобы не застонать. Кровавая руна вспыхнула ярче, зашипела, будто закипая, и рана на горле Тэлон начала затягиваться. Ну же…

Наконец, спустя, казалось, целую вечность, дрожь утихла, и через мгновение рана полностью сомкнулась.

– Помню, – слабым голосом прошептала Тэлон. – Ты выглядел как болотное чудище.

Тэйн улыбнулся ей и стер со щеки каплю крови.

– Тебе здесь не место. Езжай туда, где безопасно.

– Тэйн, молю, прости папу. Поехали домой. Вернемся туда все вместе.

– Я не могу. Однажды ты поймешь, – холодно ответил он, поднимаясь на ноги. Взгляд его метнулся к матери. – Уведи ее отсюда!

Орландия обернулась к Тенэйбрису, словно ища его позволения.

– УХОДИТЕ! – рявкнул Тэйн.

О, Создатель, какая ярость клокотала в его груди при виде этой рабской покорности матери перед отцом! Она вздрогнула, кивнула и вскочила в седло. Олдрич поднял Тэлон и усадил позади нее, и кони рванулись галопом, унося их прочь.

Тэйн медленно опустил руку на эфес кинжала. Они с Олдричем остались одни. Но белый флаг перемирия был свят, и ни один из них не посмел бы обнажить оружие. Тэйн заставил себя забыть о днях, когда они были братьями, и оставил в сердце лишь холодное презрение к предателю.

– До встречи на поле битвы, брат.

Золотистые волосы Олдрича развевались на ветру.

– Пусть победит достойнейший наследник, – ответил тот.

Тэйн отступил, не сводя взгляда с отца и брата. Чистая ненависть на лице Тенэйбриса сжигала в нем последние искры сочувствия.

– Ты горько пожалеешь, – прорычал Тенэйбрис. – Я сокрушу твоих Воронов, пока не останется ни одного, способного вновь восстать против меня.

Тэйн оглянулся через плечо на свой взвод. Лошади ржали и фыркали, выдыхая пар из ноздрей, пританцовывая в ожидании сражения. Солдаты вытащили мечи, и звон стали пронесся над равниной.

Тэйн поднял кулак, а затем резко опустил:

– ВПЕРЕД!