Отряд стражников с копьями наперевес выступил из массивных врат арены. Их возглавлял мужчина с проседью в волосах – тот самый, которого они встретили у замка несколько дней назад. Лэйола напряглась, подавляя желание схватиться за меч и усмиряя бурлящую в ней магию. Она сомневалась, что они ищут драки после недавних почестей, но подавить в себе инстинктивную готовность к бою было непросто.

Старший стражник прижал ладонь к животу, поклонился в пояс и выпрямился.

– Поздравляем с успешным обретением скипетра, сын и дочь Рунвейла. Вы доказали нам, что ведете свой род от древних богов. Прошу, следуйте за нами в безопасное место.

Черное платье, подобно второй коже, облегало стан Лэйолы от плеч до самых пят, очерчивая каждый изгиб ее тела. Высокий воротник целомудренно скрывал грудь, но открытые руки были отданы ласкам прохладного ветерка. Уменьшенный донельзя скипетр, размером не более двух-трех сантиметров, покоился на цепочке у нее на шее. Он казался совсем крошечным, уступая в величине даже тому, что носил принц Йорен.

Царапины на предплечье, оставленные когтями виверны, уже подернулись корочкой и нестерпимо чесались. Лэйола не стала снимать повязку, чтобы взглянуть на раны, но и без того чувствовала: ее тело исцелялось с невиданной прежде скоростью, совсем как у ее возлюбленного. Казалось, чем чаще она прибегала к своей силе, тем могущественнее становилась сама и тем ярче в ней проступали божественные черты.

Лед в покрытом испариной бокале в руке Лэйолы звякнул, когда она поднесла холодное белое вино к губам, оглядывая собравшихся. Ей не хотелось быть здесь, среди богато одетых зевак, которые разглядывали ее с новообретенным любопытством. За ладонями и прижатыми к ушам губами слышался шепот: одни верили, что они с Тэйном посланы богами. Другие были настроены более скептически и сомневались в их праве здесь находиться. В конце концов, они были чужаками, которые пришли и одолели их драгоценного принца на глазах у всего драконьего королевства. Не все верили в старинные предсказания и легенды. Некоторые, как поняла Лэйола, и вовсе не верили в иные миры. Для них это были лишь байки давно минувших дней.

Существовал единственный путь к истине – соединить Скипетр и Камень под защитой храмовых стен. Древнее святилище, как заверили их король и королева, находилось совсем близко. Сердце ее пронзило тревожное предчувствие: что же произойдет, когда два могущественных предмета станут единым целым? Но сейчас она была заточена среди чужих лиц, вынужденная с досадой отбивать такт носком туфли и одаривать всех натянутой улыбкой. Какая бессмысленная трата времени! А где-то в тенях, она была уверена, затаилась Варлетт, выжидая миг, чтобы нанести удар. Что она задумала? С пустыми руками она бы не пришла. Злобный огонь, что горел в ее глазах перед схваткой, не оставлял сомнений в ее коварных замыслах.

Тэйн держался у нее под боком, и рукав его камзола слегка касался ее кожи. Он разговаривал с Лейфом, Сигфридом и принцем Роунаном так, словно это был обычный прием в его собственном замке. Принц Йорен сидел на троне рядом с родителями. Он время от времени улыбался Лэйоле, и она была благодарна, что между ними не осталось обид.

Разговоры о еде, вине и прибывающих знатных гостях не умолкали. Лэйола огляделась, разыскивая взглядом Пайпер и Фэннана. Она не видела их с тех пор, как они отошли несколько минут назад. Вскоре она заметила их в недалеком углу, и напряжение, застывшее на лице Пайпер, оказалось настолько явным, что Лэйола перестала слушать остальных и напрягла слух, пытаясь разобрать их голоса.

– Ты сердишься? – вспыхнула Пайпер, и в голосе ее зазвенел металл. – Скажи, за что? Ты и словом со мной не обмолвился с самого нашего приезда.

Фэннан откинулся на стену, скрестив руки на груди:

– Я думал, твое внимание всецело поглощено принцем Роунаном.

Пайпер с досадой закатила глаза:

– А если и так? Что, если мне лестно его открытое восхищение?

– Ты для него не более чем красивая добыча, Пайпер.

– Откуда тебе знать?

Фэннан чуть повел плечом, изображая безразличие:

– Воля твоя. Не верь мне.

– Ты непроходимый упрямец, – выдохнула Пайпер, сжимая кулаки. – Не желаешь быть со мной, но и другому не уступишь. Говоришь о любви с юных лет, а сам делил ложе с половиной придворных дам. О, я все понимаю: ты красив, обаятелен, один из самых влиятельных Воронов – любая будет твоей. И я верила, что нужно лишь подождать, пока ты пресытишься утехами. Надеялась, что однажды ты разглядишь во мне не просто достойного противника на тренировках. Но я ошиблась. Любовь не ждет – ее доказывают. Мое терпение иссякло, Фэннан.

Он замер, всем телом подавшись вперед:

– Пайпер…

Не дождавшись продолжения, она лишь покачала головой и двинулась прочь.

Он схватил ее за руку, и его красно-карие глаза умоляли ее остаться. Лэйола хотела вмешаться и встать на сторону Пайпер. Все, что та сказала, было в самую точку. Как он мог столько лет любить Пайпер и при этом предпочитать ей других? Но Лэйола осталась рядом с Тэйном, делая вид, что не подслушивает.

– Именно в той темнице я понял, что люблю тебя. Прости, что мне потребовалось столько времени. Я сказал, что люблю тебя с семнадцати лет, потому что, оглядываясь назад, я понимаю: так и было. Я любил тебя всегда. Просто был слишком упрям и глуп, чтобы признать это.

Она отняла свою руку, выдернув ее из его ладони:

– На нас смотрят. Роунан не сводит с нас глаз.

– Меня это не заботит, – отрезал Фэннан.

– А меня – заботит.

– Значит, ты выбираешь его? Его, кого знаешь всего неделю?

– Я не знаю, чего хочу. И потому сейчас я выбираю себя.

Пайпер отошла от него и направилась обратно к их компании. Лэйола сочла самым разумным уставиться в свой бокал и почесала тыльную сторону предплечья.

Тэйн наклонился к ней:

– Ничего не говори.

Лэйола усмехнулась:

– Не буду.

Роунан выглядел так, будто собирался что-то сказать, поэтому Лэйола поспешила опередить его:

– Ты знаешь Варлетт? Дракайну, которая тесно сотрудничала с Черным Магом?

Глаза Тэйна на миг округлились – безмолвный знак, что он не хотел, чтобы она продолжала.

Принц Роунан провел пальцами по своим длинным серебристым волосам:

– Знаю. Ей здесь не место. Она заслужила изгнание несколько столетий назад. Почему ты спрашиваешь?

Не место? Стоило ли говорить ему и стражникам, что Варлетт уже здесь? В тот же миг золотоволосая дракайна сама вышла из-за широкой колонны. Она неспешно подняла бокал с вином, словно намеренно дразня Лэйолу и провоцируя ее на схватку. Но Лэйола больше не была той юной эльфийской чародейкой, что боялась собственной силы. Теперь она наследница богов и могущественная волшебница.

– Прошу извинить меня, – сказала Лэйола и отошла в сторону.

Она скользнула мимо групп придворных, что вели светские беседы в своих роскошных платьях и камзолах. Легкая струнная музыка сменила свой неспешный лад на танцевальный. Не будь мысли Лэйолы заняты иным, она бы уже покачивалась в такт, отдавшись мечтательной мелодии.

– Примите поздравления, – донеслось до нее, когда она проходила мимо. Мужчина, оказавшийся рядом, приподнял свой бокал. – Восхищен вашей силой. Это было великолепно. Кровь богини вновь явлена миру.

Лэйола одарила его короткой улыбкой, но не сводила взгляда с Варлетт, пока та не скрылась в тени. Лэйола не была настолько глупа, чтобы преследовать вердрака в одиночку. Напротив, именно здесь, на виду у всех, где Варлетт не имела права находиться, было лучшее место для встречи с ней. Оставив бокал на пустом столе, Лэйола сжала рукоять кинжала. Магия тотчас гулко отозвалась в ее груди, забившись вторым сердцем. Она встала перед тварью, что едва не отняла жизнь у любви всей ее жизни.

Улыбка Варлетт вызвала у Лэйолы зуд на коже.

– Думаешь, раз ты одержала одну победу над драконом, ты теперь такая страшная и великая? – проворковала Варлетт и отпила вина.

– Что ты здесь делаешь? – резко бросила Лэйола.

Ее пальцы дернулись, едва не вгоняя клинок в грудь дракайны. Сейчас на Варлетт не было драконьей чешуи, которая могла бы ее защитить, но опрометчивость всегда оборачивалась бедой. Очевидно, что она пришла сюда не просто так.

– Останавливаю тебя, пока ты не совершила огромную ошибку.

Ее каблуки отстучали размеренный ритм по полу, когда она шагнула вперед.

– Если ты соединишь скипетр и камень, то не выживешь. А если даже выживешь – изменишься и будешь проклята, как Зарахель.

У Лэйолы внутри все похолодело, но внешне она этого не показала. Именно это они с Тэйном обсуждали снова и снова: стоило ли так рисковать.

– Ты просто в отчаянии, – отрезала Лэйола, – потому что я близка к тому, чтобы навсегда снять проклятие твоего жалкого мертвого любовника.

Откинув волосы за плечо, Варлетт расхохоталась:

– Ты до смешного наивна. – Она обхватила бокал черными когтями и застучала ими по стеклу. – Этого никогда не случится. Даже прямая связь с богами не даст тебе силы на такое. Ты слишком слаба. И твой принц тоже. Кстати, как там его рана? Уверена, остался премерзкий шрам. Удивительно, что этот ублюдок вообще выжил. – Ее золотые глаза сияли ярче обычного на фоне смуглой кожи, а взгляд на миг метнулся туда, где стоял Тэйн, не спуская с них глаз, но она так и не сделала ни шага. – Надеюсь, у него еще и не стоит.

По шее Лэйолы побежали мурашки, а по телу прокатилась волна яростного жара.

– По-моему, ты просто боишься, – тихо сказала она, приподняв бровь. – И готова нести любую чепуху, лишь бы сбить нас с пути. Но твои слова надо мной не властны, и здесь у тебя нет никакой силы.

Лэйола развернулась и отошла на несколько шагов.

– Я нашла твою тетку, или как ты там ее называешь. Ума не приложу, как твои родители могли избрать для твоего воспитания обычную смертную.

В тот же миг музыка и гомон толпы стихли для Лэйолы, будто мир вокруг нее оглох. Лишь гулкие удары ее сердца отдавались в ушах. Она застыла на месте.

– Старуха оказалась на диво проворной. Она и впрямь думала, что сок сонных ягод, которым она брызнула мне в лицо, остановит меня.

Лэйола резко развернулась. Одним стремительным движением она метнула руку с кинжалом вперед, прижав холодное острие к груди Варлетт, к самой коже, но не пронзая ее.

– Где она?

– Пойдешь со мной, и я верну ее тебе. Предлагаю сделку: ты отдашь то, что нужно мне, а я – то, что нужно тебе.

Грудь Лэйолы тяжело вздымалась, и она отступила. Насколько она знала, Варлетт вполне могла врать, и Лэйола не собиралась плясать под ее дудку. И все же слова о сонных ягодах звучали слишком правдоподобно. С тяжелым, гулко колотившимся сердцем она второй раз развернулась от Варлетт и убрала кинжал обратно в ножны на голени.

Не оборачивайся, что бы эта тварь ни сказала.

– Она визжала и рыдала, когда я прикончила того глупого мальчишку, что пытался ее защитить. – Варлетт цокнула языком. – Рэн, кажется, так его звали. Какая досада. У него были такие невинные карие глаза.

Земля ушла из-под ног Лэйолы, шаг ее дрогнул и сбился. Дыхание вырвалось из груди, будто ее наотмашь ударили в живот. Рэн… убит? Откуда Варлетт могла знать о его карих глазах, если не видела его сама? Подбородок Лэйолы задрожал, а на глаза навернулись жгучие, горячие слезы. Она не могла обернуться. Не могла позволить Варлетт увидеть муку, терзавшую ее сердце. Если это правда… Создатель, значит, погиб не только Новак, но и Рэн? И все из-за нее. Рыдание застряло в горле, но она моргнула, прогоняя слезы, и сделала медленный, глубокий вдох. Это ее не сломит. Прошли те дни, когда она была слабой, изможденной голодом пленницей башни. Она не даст словам, может быть, и вовсе лживым, растерзать себя на куски на глазах у десятков гостей.

Поэтому Лэйола лишь медленно повернула голову и произнесла, вкладывая в голос всю свою волю:

– Вскоре мы увидимся на поле боя.

Напасть на Варлетт сейчас, посреди пиршественного зала, было немыслимо. Как и поднять тревогу, если тетя Эвалин и вправду томилась в ее темницах.

Сквозь вереницу танцующих пар она поймала взгляд Тэйна. Он тут же устремился к ней, бесцеремонно прокладывая себе путь сквозь толпу. Тэйн хотел было миновать Лэйолу, чтобы ринуться к Варлетт, которая с надменной ухмылкой все так же опиралась на стену, но Лэйола перехватила его руку стальной хваткой:

– Нам нужно использовать камень и скипетр прямо сейчас.

Массивные тяжелые двери храма со скрипом распахнулись. Двое стражников, стоявших на вершине светло-серых каменных ступеней, кивнули, пропуская Тэйна, Лэйолу, четверых Воронов и принца Роунана внутрь. Чтобы не привлекать лишнего внимания, они незаметно вышли через боковую дверь и по ухоженной дорожке двинулись через пышные сады с беседками и фонтанами. Лэйола несколько раз оглянулась, вцепившись взглядом в тени, уверенная, что Варлетт следует за ними. Разумеется, она следовала. Варлетт не желала, чтобы они нашли способ покончить с Черным Магом. Но решится ли она напасть? Три вердрака, два полубога и четверо Воронов, жестоких и смертельно опасных каждый сам по себе – слишком серьезная угроза для кого угодно, даже для той, кто владел темными искусствами.

Зал, в который они ступили, вздымался в высоту не менее чем на тридцать метров.

– Это самое защищенное место во всем Адалоне, – произнес Роунан. – Мы готовились к этому дню на случай, если что-то пойдет не так. Если явится новая Пустошь, она будет заточена в этих стенах. Но будем надеяться, что до этого не дойдет.

Их шаги гулким эхом отдавались под высоким сводом. Вдоль стен, словно безмолвные стражи, выстроились шестиметровые мраморные гиганты – пять женских фигур слева и пять мужских справа. Лэйола поняла, что каждая статуя была испещрена искусной резьбой, раскрывающей сокровенную суть того, кого она изображала. Одна женщина держала на раскрытых ладонях книгу, у другой по рукам вились змеи, чьи головы расцветали бутонами у нее на плечах, а на голове у нее был венец из луны и звезд. Центральная лучница держала натянутый лук и стрелу, обращенные к небу. Богиня битвы или охоты? Две последние женские фигуры стояли спина к спине и между их ногами тянулась полоса цветов, а за головами сияло солнце. Их лица были совершенно одинаковы. По левой близняшке карабкались птицы и другие мелкие создания, а из ладони правой произрастало дерево. Лэйола задумалась: не была ли она потомком одной из них?

– Есть и другие, – сказал принц Роунан. – Это лишь те, с кем наш народ, по преданиям, имел дело. В Рунвейле множество богов и богинь.

Взгляд Лэйолы скользнул по каменным ликам богов. Первый занес над головой могучий боевой топор, готовый обрушить свою ярость. Длань второго венчал шар живого пламени, что трепетал над камнем, не угасая благодаря древнему колдовству. Третий сидел с арфой на коленях, а у самого горла его виднелась привязанная флейта. Лэйола невольно задумалась, какие легенды поведали бы об этих богах сами драконы. Второй с конца мужчина стискивал трезубец, а у его стоп застыли в камне бушующие волны. Последний же держал песочные часы, где в верхней колбе навеки замер песок времен.

Стены храма были расписаны сценами былых сражений: воины мчались в колесницах, запряженных крылатыми скакунами, а высоко над ними, среди облаков, парили драконы с наездниками. Вечернее солнце сочилось сквозь узкие проемы окон, окутывая все вокруг теплым золотым светом. Здесь царила подлинная, божественная красота, достойная этого священного места.

Роунан остановился в конце зала и заложил руки за спину.

– Вот здесь, перед Всематерью и Создателем, вы соедините камень и скипетр – и останется лишь надеяться, что вас сочтут достойными.

Позади Роунана, в самом сердце храма, на двух огромных тронах восседали мужчина и женщина в коронах. В его руке был посох с загнутым навершием, в ее – весы, символизирующие равновесие.

Лэйола слегка прикусила нижнюю губу. А что, если они с Тэйном всего лишь сильные маги – и не более? Что, если их ждала смерть? Сожгут ли их дотла за дерзость? Сложно было отличить правду от лжи, когда эльфы выставляли Рейгара героем, который ценой жизни спас всех от Черного Мага, а драконы твердили, что он был его сообщником.

Тэйн вынул камень из внутреннего кармана и раскрыл ладонь. Он на миг задержал взгляд на нем, будто не знал наизусть каждую щербинку и зазубрину. Пожалуй, он нервничал не меньше, чем она. Но если они хотели когда-нибудь избавить мир от Черного Мага, иного пути не было.

Лэйола коснулась золотой цепочки на шее и сняла с нее скипетр. Она опустила его на ладонь, и артефакт тотчас преобразился: развернулся, стал шире и вырос до тридцати сантиметров в длину. Воздух вокруг словно накалился. Лэйола обмахнула лицо рукой и заставила себя улыбнуться Тэйну.

Он смотрел на нее с тревогой и напряжением:

– Ты уверена, что хочешь этого?

– Да, – ответила она, хотя сомнение ледяной хваткой сжимало сердце.

Лэйола чувствовала себя рыбой, что кружит у приманки, не ведая о скрытом в ней крючке.

Обернувшись к остальным, наблюдавшим за ними с нескрываемым беспокойством, она произнесла:

– Может, вам лучше подождать снаружи? На случай, если… все пойдет не по плану.

Пайпер решительно покачала головой:

– Нет. Если что-то случится, я останусь с вами до конца.

Роунан коротко кивнул в знак согласия:

– Мы не уйдем.

Фэннан, Лейф и Сигфрид поддержали его.

– Мы с вами, – твердо сказал Фэннан.

– Что бы ни случилось, – добавил Лейф.

Что ж, так тому и быть. Тэйн поднял камень. Лэйола медленно склонила к нему наконечник скипетра. Их взгляды встретились, и в них застыл безмолвный вопрос: не станет ли этот миг последним для них? Не конец ли это всему?

– Все будет хорошо, – тихо выдохнул Тэйн. – Я всегда найду тебя.

Он накрыл ее пальцы своей ладонью.

Раз. Камень оказался в нескольких сантиметрах от металла.

Два. Он коснулся его.

Три. Встал в углубление.

На мгновение воцарилась тишина, а затем из камня вырвался золотой свет. Луч его взметнулся под самые своды, вспугнув стайку птиц. Скипетр задрожал, словно пытаясь вырваться. Лэйола обхватила его второй рукой, и Тэйн последовал ее примеру, сжав древко крепче.

– Держи, – выдохнул он. – Не отпускай.

Дрожь побежала по их рукам, с каждой секундой становясь все мучительнее. Затем все внезапно прекратилось. Золотой свет начал осыпаться сверху, мерцая, подобно снегу, пока вихрь не закрутил его в единое целое, придавая очертания… женской фигуры. Золотое сияние обрисовывало ее стан, но само тело оставалось почти прозрачным. Лишь длинные волосы плавно колыхались в воздухе, словно она парила в толще воды.

– Кто призвал меня? – спросила она.

Ее легкий голос, подобный песне арфы, разлился по залу мягкими, чарующими переливами.

Тэйн и Лэйола переглянулись. Лэйола ожидала чего угодно: громогласного ответа, видения или разверзшегося портала, но вместо этого им кто-то явился. Неудача же, в чем девушка была уверена, стоила бы ей жизни. Она спешно окинула взглядом друзей, убеждаясь, что все целы. Те застыли, разинув рты, а в их глазах отражалось золотое сияние.

– Это были мы, – ответил Тэйн.

Она несколько раз моргнула длинными, сверкающими ресницами, обрамлявшими ее дивные, как у лани, глаза.

– И зачем же вы потревожили меня?

– Нам нужны ответы, – шагнув вперед, произнесла Лэйола. – Можете ли вы дать их нам?

– Я богиня знания. И даю ответы по своей воле, до тех пор, пока они не грозят нарушить равновесие Адалона.

Прямая связь с богами… Значит, это правда. Все было по-настоящему. Лэйола с трудом сглотнула, и ее сердце гулко забилось где-то под горлом. Но прежде всего ей нужно было узнать одно.

– Где Эвалин, женщина, что меня воспитала?

– Она в плену у короля эльфов Тенэйбриса, недалеко от города Дунафелл.

Проклятие. Варлетт не лгала. Лэйола прикусила нижнюю губу, размышляя, хватит ли у нее сил выслушать правду о Рэне, если она спросит.

Тэйн заговорил первым:

– Почему в прошлый раз, когда использовали этот скипетр и камень, была создана Пустошь, а теперь нет?

Золотая дева мягко улыбнулась:

– Зарахель Эверхат получил по заслугам.

– Говорят, Лэйола способна снять проклятие с наших земель, избавить нас и от Пустоши, и от Черного Мага. Но как?

Богиня вновь улыбнулась, и с ее ладони вспорхнули крохотные золотые мотыльки.

– В этих словах есть доля истины. Дабы проклятие, что сковало вашу землю и ваш народ, пало, вы должны вернуть того, кого именуете Черным Магом, из его бесконечного сна. Вернуть его в явь, и она сумеет это свершить.

– Вернуть его? – отпрянул Тэйн. – Нет, это не может быть решением. Его нельзя освобождать.

Неужели это какая-то уловка? И этот бесконечный сон… Все считали его мертвым, сгинувшим навеки, но нечто удерживало его здесь, на земле, и он… спал? Лэйола приоткрыла рот, но слова замерли на ее губах. Чтобы уничтожить его, она должна сперва вернуть его в мир живых? В этом не было ни крупицы смысла.

– Почему именно я? – вырвалось у нее прежде, чем богиня успела ответить Тэйну.

Этот вопрос сильнее прочих терзал ее душу.

Огромные, подобные глазам лани, очи богини обратились к Лэйоле.

– Ты можешь вернуть Черного Мага, ибо вас связывает одна кровь, – произнесла она. Затем вновь посмотрела на Тэйна: – И чтобы проклятие было разрушено, он должен снова жить. Ключ к этому сокрыт в его сердце.

Значит, Тэйн был прав. Она и впрямь была потомком Черного Мага. Создатель, от одной лишь мысли о родстве со столь жестоким чудовищем ее едва не стошнило.

– Чтобы убить его, так? Когда он будет в телесном обличье. Пронзить ему сердце.

Богиня отвернулась, словно размышляя, что еще ей дозволено поведать.

– Да, это положит ему конец. В состоянии сна он неуязвим, а в пробужденном виде одолеть его смертному почти не под силу.

Этого было довольно. Она сможет пронзить ему сердце – смертен он или нет. «Почти не под силу» не означало «невозможно».

Тэйн чуть сдвинулся:

– Но ведь у нас с ней общая кровь богов. Хотите сказать, что он не смертен?

– Ни один из вас еще не принял своей истинной сути. Великая мощь все еще спит внутри вас. И будь он подлинно бессмертен, клинок в сердце не оборвал бы его путь. Но он силен, и долгий сон лишь приумножил его могущество.

Лэйола годами скрывала свою природу и боролась с ней, прибегая к магии только в крайних случаях. Разве ей не хотелось быть кем-то другим? Разве она не мечтала избавиться от своей силы? И разве Тэйн не поступал так же? Его собственный народ не представлял, на что он способен, да и он сам едва ли знал это до конца.

Прятаться больше было нельзя. Бежать – бессмысленно. Она была королевой на этой доске, и пора было надеть корону.

– Итак, как нам его разбудить?