Дверь в покои тихо щелкнула, отрезая их от остального мира. Сердце Лэйолы забилось чаще, будто в груди ударил боевой барабан. Тэйн обернулся, обхватил ее лицо ладонями и поцеловал. От его напора Лэйола потянулась к нему ближе, чувствуя, как жесткая щетина слегка царапает кожу. Она ухватилась за одну из пряжек, удерживавших доспех Тэйна, и сорвала ее, радуясь, что таких было всего по одной с каждой стороны. Все ее существо горело желанием – она больше не могла ждать. Они врезались в комод, скользя губами по обнаженной коже друг друга. Тэйн низко зарычал и расстегнул пряжки на ее нагруднике. Лэйола подняла руки, позволяя ему одним резким движением стянуть доспех через голову. Тот с глухим стуком упал на каменный пол, за ним последовали остальные части брони и одежда, звеня металлом о камень.

Тэйн обхватил ее бедра и приподнял:

– Я планировал делать все медленно и целовать твои бедра.

Но Лэйола не хотела медленной пытки. Ее тело требовало его всего, прямо сейчас. Она опустилась на комод и притянула Тэйна к себе ногами.

– Только не медленно, – сказала она и потянулась к его губам. – Не заставляй меня ждать.

Спиной Лэйола наткнулась на какие-то предметы на комоде. Не глядя, она протянула руку, чтобы смахнуть их, но пальцы погрузились во что-то липкое и теплое. Опустив взгляд, она увидела, что ее рука в шоколаде. Рядом стояла чаша с ним и поднос с фруктами.

– М-м-м, – пробормотал Тэйн, взяв ее за запястье и слизав шоколад со среднего пальца. – На тебе он вкуснее.

Горячие поцелуи коснулись ее шеи, и Лэйола задрожала от удовольствия.

– Любовь моя, ты должна подождать. Я же сказал, что сначала поцелую твои бедра, – усмехнулся он, зная, какую пытку ей причиняет. – Тэйн прижался губами к внешней стороне ее бедра, а затем провел языком там, где стекал шоколад. Его ладони скользнули вверх, к ее талии, и впились в мягкую плоть. – А потом здесь.

Он коснулся губами ее кожи под коленом.

– Тэйн, – взмолилась Лэйола, проводя измазанной в шоколаде ладонью по его плечу и груди.

– Погоди, я еще не закончил, – прошептал он, поднимаясь выше, и от его дыхания, коснувшегося самых чувствительных струн ее тела, по коже пробежала дрожь. – Я желаю узнать твой вкус.

Лэйола откинулась на стену, прикрыв глаза. Она не знала, чей стон слышит – свой или ветра за окном. Она потерялась, унеслась прочь, пока Тэйн не поднялся и не осыпал поцелуями ее тело на пути к губам.

– Лучше, чем шоколад, – сказал он и притянул ее к краю комода, встав между ее бедрами.

– Хочу тебя, – проговорила Лэйола, скользя языком по его груди и ощущая соленый вкус его вспотевшей кожи и сладкий – шоколада.

– Все, что прикажете, леди.

На его лице расплылась медленная, коварная улыбка.

В короткие передышки между тренировками они провели отпущенные им два дня в покоях, утопая в неге и неутолимом желании прикосновений. Казалось, чем сильнее они любили друг друга, тем больше возрастала сила Лэйолы, наполняя ее таинственной энергией. Тэйн заметил, что кожа возлюбленной обрела мягкое золотистое сияние, которого прежде не было, а его собственные зеленые глаза, если такое вообще возможно, сверкали еще ярче. С каждым его взглядом, с каждым украденным поцелуем Лэйола ощущала, как жажда близости становится все сильнее. С той самой их мучительной разлуки у них не находилось времени просто побыть вдвоем – лишь быть рядом, без спешки и тревог.

Тэйн провел ладонью по изгибу ее талии, опуская руку ниже, к бедру, и это движение разбудило Лэйолу. Она потерла глаза, убрала с лица выбившиеся пряди. Окно оставалось открытым, и в покои проникал прохладный ночной ветер, наполненный ароматом сирени и лаванды. Рядом лежал Тэйн. Шелковое покрывало прикрывало его от пояса вниз, и под ним он был обнажен. Лэйола на миг захотела положить ногу ему на бедра, но заметила, что он выглядел напряженным, глядя куда-то в стену за ее спиной. Она не была уверена, понял ли Тэйн, что разбудил ее.

– Тебя что-то тревожит?

Он оторвался от своих мыслей и посмотрел на нее:

– Что?

– Ты будто витаешь где-то далеко.

– Ах, вот оно что. – Он замолчал, задумчиво проведя пальцами по ее бедру. – Меня разбудил дурной сон.

– О чем он был?

– Снова… об отце. – Они помолчали несколько мгновений, прежде чем Тэйн продолжил: – Все, как и прежде, но на этот раз хуже. Мертвец говорил мне, что я такой же, как он. – Тэйн с трудом сглотнул. – И порой я думаю: а что, если так и есть?

От одной только мысли, что он мог сравнивать себя с Тенэйбрисом, гнев опалил щеки Лэйолы.

– Между вами нет ничего общего. Ни капли. Любое зло, что ты творишь, – лишь ради других. А сердце твое доброе. – Она коснулась ладонью его груди. – Единственное благое дело, что совершил Тенэйбрис, – это связал нас узами.

Тень улыбки тронула его губы.

– За это я ему и впрямь признателен.

Лэйола всей душой ненавидела эти сомнения и чувство вины, что терзали Тэйна из-за отца. Жестокий король не был достоин того, чтобы даже воспоминание о нем омрачало драгоценное сердце ее возлюбленного.

– Знай и помни: любовь моя к тебе сильнее ненависти к нему, – тихо произнесла Лэйола.

Тэйн удивленно вскинул брови, словно не ожидал услышать таких слов.

– Скажи, неужели только колдовство сделало нас парой? Могу ли я по-прежнему звать тебя своим нареченным? Я уверена, нам предначертано быть вместе. Сама судьба свела бы нас, вопреки всему. Разве ты не чувствуешь того же?

Она осторожно коснулась пальцами пряди его темных волос. Пусть их соединила магия, но полюбить друг друга они решили сами. Разве этого мало?

– Моя душа связана с твоей неразрывными узами, – выдохнул Тэйн. – Мы – две половины одного целого. Мне кажется, я знал тебя вечность, столько, сколько помню себя. Возможно, в этом виноваты чары, но я чувствую нечто неизмеримо большее. Я бы отыскал тебя в любой жизни, в любом из миров. Мое сердце всегда будет тянуться к тебе. Так что да, зови меня своим нареченным. А ты навсегда останешься моей.

Сапоги Пайпер легко постукивали по мраморному полу, пока Лэйола наблюдала за отражением рыжеволосой подруги в зеркале. Остальные трое Воронов дожидались в коридоре, давая Лэйоле время привести себя в порядок. Тэйн сидел на кровати, раз за разом подбрасывая маленький белый мячик. Облаченный в бронзовые доспехи из драконьей чешуи, он был полностью готов к бою, что должен был начаться меньше, чем через час.

Лэйола, зажав заколку в зубах, пыталась совладать с колтунами, в которые за ночь спутались ее волосы. Ну почему Тифапайн была далеко, когда она так нужна?

– Дай-ка я, – властно произнесла Пайпер и выхватила щетку прямо из рук Лэйолы. – И нам нужно что-то придумать, чтобы вид у тебя был свирепый и дерзкий.

Она с силой провела гребнем по волосам подруги.

– А разве я не выгляжу свирепо?

– Нет, ты похожа на сказочную принцессу.

Гребень застрял в узле. Лэйола поморщилась, но Пайпер безжалостно вырвала несколько прядей.

– Я в доспехах. И у меня есть меч, которым я, между прочим, весьма искусно владею. Вот это и есть свирепость.

– Все дело в твоем лице. Оно слишком прекрасно и не внушает страха.

Пайпер отложила щетку на столик и принялась разбирать пряди пальцами. Лэйола закатила глаза.

– А лицо Тэйна, значит, внушает?

– Еще как.

Пайпер осторожно склонила ее голову и принялась заплетать тугую косу над ухом.

– У него такой вид, словно он готов свернуть тебе шею, даже когда пребывает в добром расположении духа. Такая уж у него аура.

Тэйн криво усмехнулся:

– Моя аура называется «проваливай».

– Точно! – рассмеялась Пайпер. – Но не волнуйся. У меня есть идея.

Закончив плести, она достала из кармана маленький круглый золотой футляр, похожий на медальон. Пайпер схватила Лэйолу за плечо и развернула ее так, чтобы они оказались лицом к лицу.

– Пока вы двое… витали в облаках, я разузнала кое-что о поединке.

Пайпер легким щелчком открыла футляр, явив взору два порошка: один – цвета угля, другой – багряный. Она коснулась пальцем черной пудры, а затем провела тонкую линию по лбу Лэйолы.

– Что именно? – спросил Тэйн.

– Ну, во-первых, принц Роунан оказался падок на скромные улыбки и дразнящие речи, – ответила Пайпер, нанося черную пудру Лэйоле на веки и переносицу. – Думаю, стоило мне немного на него надавить, и он бы выложил все семейные тайны.

– Потому что он хочет затащить тебя в постель, – сказал Тэйн, откинувшись на подушки и заложив руки за голову. – А может, и не только. Этот дракон тобой очарован. Продолжай водить его за нос.

– Пусть становится в очередь, – отозвалась Лэйола и подмигнула Пайпер. – В последнее время за тобой вьется целый рой поклонников.

Хотя Фэннан, казалось, совсем отступился. Они с Пайпер почти не разговаривали с тех пор, как прибыли сюда.

– Не двигайся. Ты все испортишь, – проговорила Пайпер, и ее щеки залил румянец. – В общем, я попросила показать мне место, где будет проходить сражение. Это огромная арена. А трибуны вместят не меньше десяти тысяч зрителей. Земля там вся в пятнах крови, а у основания стен по всему периметру боевой площадки есть несколько дверей. Полагаю, чтобы впускать кого-то.

Лэйола прикусила нижнюю губу:

– Кого, например?

– Роунан не сказал, и мы не стали смотреть, но я слышала… вой… и визг.

Лэйола посмотрела через плечо Пайпер на Тэйна. В горле у нее внезапно пересохло.

– Ты имеешь в виду… бледных?

– А что, если это драконы, обращенные и проклятые? – понизила голос Пайпер. – Можете себе представить?

Тэйн вскочил с кровати, нарушив тишину гулкими шагами.

– Драконы остаются здесь, в горах, чтобы избежать проклятия. Они не желают видеть тут бледных, не говоря уже о проклятых драконах. Можно не беспокоиться об этом. – Он улыбнулся Лэйоле. – Ты выглядишь феноменально. Отличная идея, Пайпер.

Лэйола попыталась обернуться, чтобы посмотреть на отражение, но Пайпер схватила ее за руку и повернула обратно.

– Я еще не закончила. – Она обмакнула большой палец в багряную краску, а затем провела одну черту от нижней губы Лэйолы до самого подбородка. – Хорошо, теперь можешь смотреть.

Боевая раскраска. Только так она могла это назвать. Черная краска, словно маска, растеклась по ее глазам и лбу, а три алые руны прямо под линией волос и черта на подбородке придавали образу еще больше свирепости. Ее светло-голубые глаза выделялись, точно яркие светила на фоне эбеновой краски.

– Что означают эти руны?

– Это древний эльфийский, а не руны Черного Мага, не волнуйся. А означают они «богиня войны».

Лэйола усмехнулась и внимательно рассмотрела себя в зеркале. Она и впрямь выглядела как богиня войны.

– Пайпер, ты лучшая. Спасибо.

– Являешься ли ты их потомком или нет, но ты достойна этого звания.

Земля содрогалась под ногами от топота и рева тысяч вердраков. Этот грохот был так силен, что заглушал даже хриплые крики стервятников, круживших высоко в небесах. Лэйола заставила себя глубоко вдохнуть. Стервятники всегда ждут мертвой плоти, и, во имя Создателя, она надеялась, что это будет не ее плоть. Арена из песчаника была почти так же высока, как и городские стены. По трем ее гигантским ярусам вились лианы, оплетая арочные проходы, достаточно просторные для полностью обратившегося дракона. Над головой проносились сотни этих существ, переливаясь всеми мыслимыми цветами. Некоторые снижались, и мощные взмахи их крыльев поднимали с земли пыльные вихри. Тэйн накрыл ее руку своей и ободряюще стиснул пальцы. Простой жест принес ей толику столь необходимого спокойствия.

Принц Роунан продолжал идти, пока Лэйола, Пайпер и Тэйн стояли как вкопанные, задрав головы кверху.

– Да благословит их Создатель, – прошептала Пайпер, коснувшись губами кончиков пальцев и воздев руку к небу.

Роунан обернулся и, пятясь, усмехнулся:

– Сегодня им это благословение ни к чему. Еще не поздно отступить.

– Можешь сказать то же самое своему брату, когда он вернет скипетр.

Тэйн шагнул вперед, увлекая за собой Лэйолу. Они вошли в туннель, и лязг их доспехов гулким эхом отразился от стен. Дюжина стражников, что их окружала, следовала за ними безупречным строем.

Я храбрая и сильная. Я богиня войны.

Несмотря на эти мысли, у Лэйолы свело живот. Вердраки перевешивались через перила, осыпая их кроваво-красными лепестками роз, которые кружились в воздухе, точно снежинки. Сапоги Лэйолы ступали по алым цветам, устилавшим путь, и она не могла думать ни о чем, кроме того, что они цвета крови.

– Прощальный подарок, – бросил Роунан через плечо.

Эти драконы считали, что эльфийского короля и его возлюбленную ждет конец. Лэйола пыталась отогнать эту мысль, но от осознания, что лепестки бросают им на прощание, по коже пробежал холодок.

Она подняла взгляд, желая увидеть, смеются ли они, издеваются ли, но среди множества лиц заметила одно знакомое.

Создатель Всемогущий… Варлетт.

Прошла неделя с тех пор, как они в последний раз видели ее в Ньюардене. Неужели она все это время была здесь? Почему решила показаться именно сейчас? Варлетт улыбнулась и сдула с ладони горсть алых лепестков роз.

– Варлетт здесь, – прошептала Лэйола.

Тэйн равнодушно вскинул взгляд:

– Ты уверена?

– Я видела ее своими глазами.

– Пусть Варлетт и прочие сгинут в преисподней. Я – Король-Воитель, а ты – Лэйола Несущая Свет, и наш конец наступит не здесь.

Она подавила страх, сокрыв его в той непроглядной тьме, где привыкла таить свою магию. Лицо ее обратилось в каменную маску. Дух воительницы пробудился в ней, пронесся по жилам, напрягая каждый мускул в готовности к битве. Лэйола отрешилась от боязни потерь, от страха смерти – от всего. Она вновь стала той эльфийкой, что пришла в этот замок сокрушить своих врагов. Не добычей, но хищником.

Принц Роунан замер посреди огромной арки, что вела на утоптанную землю арены. Лэйола устремила взор мимо него, в самый центр, где их уже ожидал принц Йорен. Сквозь его человеческий облик проступали очертания громадных крыльев, а кожа отливала серебром драконьей чешуи. Волоски на теле Лэйолы встали дыбом. Будь у самого ужаса плоть и кровь, он выглядел бы именно так. Не прибавляли утешения ни черепа, вмурованные в каменные стены, ни рев толпы, скандировавшей: «Йорен! Йорен! Йорен!» Этот гул отдавался дрожью в самой груди.

Роунан опустил одну руку на плечо Лэйолы, а другую – на плечо Тэйна:

– Все, что от вас требуется, – добыть скипетр. Едва он окажется в ваших руках, все будет кончено.

Действительно ли Роунан был на их стороне? Или ему просто нравилось затевать игры с братом и досаждать своей семье? Понять его было нелегко. Но Лэйола кивнула и вскинула подбородок. Роунан поджал губы.

– Не забывайте, что я говорил о скрытых преградах. Берегите спину, ибо весь этот поединок – одна большая ловушка. – Он оглянулся на брата, который не находил себе места, мечась взад-вперед, словно пойманный волк. – Вынудите его обратиться. Звучит странно, я знаю, но в этом случае скипетр станет больше, и вырвать его из рук Йорена будет легче. Артефакт меняется вместе со своим хозяином. Брат же постарается избежать превращения, ведь в зверином обличье он явит эльфам свою слабость.

– Схватить скипетр станет проще, но вот одолеть чудовище и покончить с ним – неизмеримо труднее, – возразил Тэйн.

– Убивать его и не требуется. Более того, я настоятельно не советую этого делать, иначе моя мать из мести умертвит твою нареченную, а тебя оставит жить с этой болью, – с кривой усмешкой произнес Роунан и подмигнул Лэйоле. – Лэйола, помни о силе, что течет в твоих жилах, о крови самой богини. – Он отступил, освобождая им путь. – Да даруют вам победу Создатель и Всематерь.

Лэйола потянулась за спину и дернула рукоять меча. Клинок со скрежетом вышел из ножен. В левой руке она сжимала щит почти в половину своего роста, за которым можно было укрыться от огненного вихря. Но она редко пользовалась щитом на тренировках и ни разу не брала его в бой: он был тяжел и нарушал равновесие. Тэйн же вооружился двумя мечами, топором и несколькими кинжалами. Лэйола еще раз проверила свой пояс: ее верные метательные звезды, закрепленные на бедрах, были выкованы из того же металла, что и драконий меч.

– Готова? – спросил Тэйн.

Она коротко кивнула, и они плечом к плечу ступили на арену. Пение и приветственные возгласы сменились гулом неодобрения и яростным ревом. Кожу Лэйолы закололо, по ней пробежал холодок от мощи пробудившейся магии. Сила рвалась наружу, жаждала разить, душить и калечить. Лэйола с тревогой подумала, не смогут ли драконы из толпы спуститься сюда и присоединиться к битве.

– Помнишь, о чем мы говорили? – спросил Тэйн, гордо вскинув подбородок и расправив плечи.

Один его меч покачивался на боку, другой оставался в ножнах за спиной.

– Да.

Лэйола размышляла об их плане всю ночь и все утро.

– Не позволяй гневу взять над тобой верх. Сохраняй ясную голову, ищи слабые места. Если будем держаться вместе, мы это переживем.

Чем ближе они подходили, тем чаще становилось дыхание Лэйолы. Каждый шаг, казалось, вел ее к гибели и к новой потере Тэйна. Она подняла щит до уровня шеи, а меч держала на высоте груди.

– Не уверена, что мне понадобится щит.

– Если станет помехой, просто отбрось его. Всегда успеешь поднять снова.

Принц Йорен нетерпеливо переступал с ноги на ногу и разминал плечи. На нем были лишь свободные темно-красные штаны, низко сидевшие на бедрах. Ни сапог, ни брони – только меч и топор. Его запястья и предплечья охватывали золотые браслеты с выгравированной на каждом одинокой руной. Что мог означать этот символ? Серебряная чешуя принца поблескивала на солнце, которое, казалось, с каждой минутой припекало все сильнее. Пот стекал по спине Лэйолы и ложбинке меж грудями, пропитывая нижнюю рубаху. Тесные, тяжелые доспехи ничуть не спасали от зноя, как и разыгравшееся волнение.

Громкий женский голос эхом разнесся над круглой ареной:

– Кронпринц Йорен Драконнан, Защитник и Хранитель скипетра Создателя, приветствует своих противников: Лэйолу Несущую Свет, эльфийскую чародейку и будущую королеву Палэйнора, и Верховного Короля Тэйна Атаэля из Палэйнора, прозванного Королем-Воителем!

Наступила короткая тишина, давая толпе возможность разразиться свистом, шипением и бранью. Отовсюду на песок арены посыпались красные лепестки.

– Да осудит Всематерь чужеземцев и дарует свою благосклонность нашему дражайшему принцу Йорену Драконнану!