Тэйн замер в восхищении, глядя на две исполинские каменные статуи драконов, нависавшие над входом в музей. Их хвосты обвивали широкие колонны, а раскрытые пасти служили изящным желобом для отвода дождевой воды. Ваятель, что трудился над этим серым мрамором, должно быть, потратил годы, высекая каждую деталь – от зубов до тысяч крошечных углублений, создававших игру тени на чешуе. Когда они подошли, массивные двери из темного дерева, украшенные гравировкой в виде драконьих крыльев, распахнулись внутрь. Если их подозрения были верны, то необходимые сведения о скипетре должны были найтись именно там. В библиотеке не оказалось ничего примечательного, а где еще хранить историю скипетра, как не в музее? Кто знает, быть может, и он сам мог находиться в этих стенах.

Они вошли в просторный зал со стеклянным куполом, сквозь который лился яркий солнечный свет.

– Вот это да, вы только посмотрите, – сказал Лейф, указывая на картины на левой стене. – Это же дед Тэйна, Верховный Король Дромасс, пожимает руку… – он посмотрел на Роунана, – это… – Осекся он, постукивая пальцем по подбородку.

Роунан открыл было рот, но женщина справа от входа, сидевшая за огромным столом из красного дуба, выпалила:

– Это король Драконнан! Здесь изображена последняя встреча с Высшими эльфами семьсот три года назад.

Она вскочила на ноги, поправила на носу круглые очки в золотой оправе и широким шагом направилась к ним, сложив руки и сияя улыбкой.

– Приветствую, принц Роунан и наши эльфийские гости. Я в абсолютном восторге от того, что вы желаете осмотреть музей.

Казалось, еще немного, и она захлопает в ладоши от радости. Дама сделала жест влево:

– Начнем отсюда, вы не против?

Обе стены были увешаны картинами в рамах, судя по виду, из чистого золота. В центре зала стоял небольшой каменный фонтан в виде дракона, размером не больше пятилетнего ребенка, и из его пасти тонкой струйкой текла вода.

Роунан, обняв Пайпер за плечи, оглянулся на остальных:

– Хотите увидеть что-нибудь определенное?

Все в ответ лишь покачали головами, и по комнате пронесся дружный шепот отказов. Никто не хотел и намеком выдать свои истинные цели. Тэйн отстал от группы, когда начался осмотр. В проемах слева виднелись статуи, а справа, за стеклянными витринами, поблескивали какие-то предметы. Именно туда ему и было нужно.

– Это полотно зовется «Зимняя мечта», – начала женщина, – и написано оно в триста двадцать втором году чудесным Джонисом Древором. Он старейший из ныне живущих драконов Адалона и помнит даже великие войны и наш исконный мир. Это один из пейзажей его родины.

Тэйн легко зашагал по глянцевому белому полу, догоняя остальных. На картине были изображены арки из голубого льда и мазки белого ветра. На краю утеса сидел дракон, яростно рыча в розовое словно румянец небо, на фоне которого висели три луны разного размера. С этим древним драконом, возможно, стоило бы поговорить.

– А здесь у нас…

Тэйн коснулся руки Роунана и тихо сказал:

– Я отлучусь по нужде.

Тот кивнул и указал на дверной проем справа:

– Уборные там.

От предвкушения удачи Тэйн улыбнулся. Быть может, все наконец могло свершиться: обнаружение скипетра и получение ответов.

– Благодарю.

Как он и предполагал, комната была заполнена драгоценными предметами, расставленными вдоль стен, в центре, а некоторые даже свисали с потолка в чем-то, что можно было бы назвать птичьими клетками. Тэйн прошел мимо аляповатых кубков, мимо маленьких и в натуральную величину статуй людей и животных, отлитых из чистого золота. Под лапами припавшей к земле кошки с изумрудными глазами лежала деревянная табличка с названием, но надпись была на незнакомом ему языке. На серебряном насесте покоилось золотое яйцо размером с торс Тэйна. Рубины, сапфиры и изумруды были искусно выложены на нем звездными россыпями. Эта вещь, должно быть, стоила целое состояние. Голоса остальных становились все тише, по мере того как группа удалялась. Он должен был храниться там. Тэйн метался от одного сокровища к другому, но, безуспешно обойдя всю комнату, с досадой провел рукой по волосам.

Проклятие.

– Могу я чем-то помочь? – раздался из-за спины низкий, грубый голос.

Тэйн медленно обернулся и увидел в дверном проеме коренастого оборотня с черной бородой, доходившей до пузатого живота. Как и все прочие, кого он здесь встречал, тот был высок, под два метра ростом, и широк в плечах. Его темно-карие глаза окинули Тэйна с головы до ног, оценивая и прикидывая, представлял ли он угрозу.

– Нет. Я лишь хотел воспользоваться уборной.

– Ты ведь не вор, а? Драконы ничего не ненавидят сильнее воров. Мы дорожим своими сокровищами, эльф.

Он шагнул в комнату, и его тяжелый сапог опустился на пол с глухим стуком, подобным удару молота о наковальню.

Тэйн изогнул темную бровь, теперь уже сам воспринимая его как угрозу. Ему не понравился тон дракона.

– Думаешь, у меня нет всего, чего только можно пожелать? Я – Верховный Король Палэйнора. И сокровища – не то, к чему стремятся эльфы, дракон. У меня есть заботы поважнее блестящих побрякушек, которыми не сразить врага.

Дракон сделал еще один шаг вперед, оглядывая комнату и проверяя, все ли на своих местах. Он склонил голову набок почти по-птичьи.

– Лучше догоняй своих друзей, Верховный Король. Не хочешь же ты пропустить увлекательнейшую прогулку, м?

Они пристально следили друг за другом, пока Тэйн проходил мимо. Он не поворачивался спиной, пока не отошел от сокровищницы на приличное расстояние. Остальные уже переместились к дальней стене, собравшись вокруг темного полотна, на котором была изображена обнаженная женщина с бледной кожей. Из ее спины росли окровавленные, изломанные и изодранные драконьи крылья. Тэйн не мог бы сказать почему, но картина пробудила в нем грусть. На своем веку он повидал достаточно смертей, но это полотно запечатлело ужас войны прекрасным и в то же время неотступно преследующим образом. Почти прозрачное, призрачное лицо женщины, смотревшее на них, устремлялось ввысь тонкими струйками, словно ветер похищал ее дух.

Лэйола смотрела на картину широко распахнутыми глазами, с изумлением ребенка, узревшего нечто новое.

– Кто она?

– Это еще одна работа сэра Древора, – ответила гид, заложив руки за спину. – Он назвал ее «Унесенная слишком рано». Мы не знаем, существовала ли эта дева на самом деле. Возможно, это еще одна трагическая жертва войны или бессмысленного убийства. Драконы бывают… своенравны. Некоторые полагают, что это могла быть его жена.

– Если он жив, – сказал Фэннан, – почему бы вам не спросить его об этом?

– Его разум уже не тот, что прежде, – ответил принц Роунан. – Он больше не говорит, но все еще рисует.

Их гид шагнула к следующей картине:

– Эта работа разительно отличается от остальных. Она написана всего двадцать лет назад, и на ней изображен наш наследный принц Йорен.

Тэйн сжал руку Лэйолы и медленно покачал головой. Она нахмурилась, с ее губ сорвался разочарованный вздох. Казалось, сама судьба сегодня была против них. Но вдруг Лэйола замерла, и Тэйн, проследив за ее изумленным взглядом, тоже застыл. Картина, что предстала перед ними, была внушительных размеров: полтора метра в высоту и около метра в ширину. Фон ее тонул в туманной дымке, будто живописец не сумел разглядеть, что окружает принца Йорена. Бежевые тона лишь смутно намекали на очертания стены или высокого строения. Однако не фон и не фигура принца заставили сердце Тэйна замереть. Его взгляд был прикован к золотой цепи на груди Йорена. Подвеска на ней была не чем иным, как скипетром знания. В этом не оставалось никаких сомнений. Тэйн тут же вспомнил, что и раньше замечал эту цепь на принце, но ее окончание всегда пряталось под одеждой.

– Эта картина называется «Хранитель».

– А кто на картине рядом с ним? – спросила Пайпер.

Внизу виднелись два размытых, нечетких затылка с темными волосами, расположенные рядом. Возможно, их обладатели восхищались принцем. Или даже противостояли ему. Сам принц Йорен держал в опущенных руках по мечу.

– Неизвестный художник оставил ее у дверей музея. Так что мы не знаем.

Тэйн скорее почувствовал, чем увидел, что Роунан наблюдает за ним. Даже не просто наблюдает – сверлит взглядом, словно что-то подозревает.

– Хранитель, – пробормотал Тэйн.

Значит, принц Йорен был Хранителем скипетра, и Тэйну предстояло его забрать.

Прошел еще час, прежде чем они осмотрели все картины, сокровища и статуи. На выходе гид вручила каждому по небольшой серебряной монете с оттиском музея – сувенир на память.

Тэйн задержался на верхней ступени лестницы, чтобы опустить монету в карман, а затем поднял взгляд на Роунана, который снова пристально на него смотрел. Остальные уже спустились по длинным ступеням на полпути.

– Ты хочешь скипетр знания. Я вижу это в твоих глазах. И увидел это в тот миг, когда ты заметил его в книге.

И все же Роунан сам отдал ему книгу… Тэйн встретил взгляд его светло-голубых глаз. В нем не было ни гнева, ни горечи, ни удивления, ни обвинения. Тэйн не стал отрицать. Какой в этом смысл? Роунан все понимал.

– И что, если так?

– Что ж, тогда тебе придется сразиться за него с Хранителем. Никто не отнимет сокровище дракона без боя. – На его губах расплылась медленная, кошачья улыбка. – И арена усеяна черепами тех, кто уже пытался.

Стул, на котором сидела Лэйола, показался ей холодным, твердым и неудобным. Тусклый свет огня отбрасывал по комнате длинные тени, скользившие по лицу королевы драконов. Роунан проводил их сюда прямиком из музея. Ухмылка на его лице заставляла Лэйолу нервничать, словно он знал нечто, неведомое ей.

И Лэйола не была уверена, в ярости королева или, напротив, ее забавляло происходящее. Мягкость ее блестящих алых губ резко контрастировала с прищуренным, пронзительным взглядом. Она сидела на краю массивного стола из красного дуба. Скрестив ноги, королева покачивала верхней ступней и смотрела на Лэйолу так, будто та была больна и заразна.

С тех пор как они вошли в комнату, никто не проронил ни слова. Принц Йорен стоял, скрестив руки на груди и широко расставив ноги, – в такой позе его было бы нелегко сбить с ног. А принц Роунан сидел, закинув сапоги на стол матери у нее за спиной.

Лэйола слегка повернулась, чтобы взглянуть на Тэйна на соседнем стуле. Он не выглядел ни обеспокоенным, ни расстроенным. Напротив, сидел с безмятежной, если не сказать самодовольной, полуулыбкой, способной поспорить с ухмылкой Роунана. Создатель, как же ей порой хотелось его ударить. Оба вели себя так, будто все это – одна большая игра.

– Так у вас есть ко мне вопрос? – протянула королева.

– У нас есть Всевидящий Камень, а у вас – И тут, – сказал Тэйн. – Нам нужен скипетр, так что, как видите, есть небольшая проблема.

Ее лоб удивленно сморщился.

– Вы даже не представляете, о чем на самом деле просите.

– Нам нужно положить конец проклятию и узнать, как это сделать.

Она на мгновение взглянула на Лэйолу:

– Вы знаете, что случилось в последний раз, когда их соединили?

Тэйн и Лэйола переглянулись.

– Рейгар использовал Всевидящий Камень, чтобы найти способ победить Черного Мага, – ответил он. – Значит, он должен давать ответы. А они нам нужны.

Поджав губы, Нировия на мгновение замолчала. Ее суровые серебристо-голубые глаза метнулись к Йорену. Они обменялись каким-то безмолвным сообщением. Лэйола поняла это по тому, как он чуть ниже склонил голову – в знак одобрения?

Королева драконов плавно соскользнула со стола и выпрямилась во весь рост. Ее белое шелковое вечернее платье мерцало в солнечных лучах, что пробивались сквозь высокие окна за ее спиной. В такт ее движениям сверкали усыпанные бриллиантами браслеты и рубины в мочках ушей.

– Я слышала, вы великий воин, лучший в Палэйноре, и леди Несущая Свет тоже весьма могущественна.

Лэйола слегка подалась вперед на кресле и повернулась к Тэйну. Ей не нравилось, к чему шел этот разговор. Как же ей хотелось, чтобы Тэйн мог общаться с ней, как прежде, когда действовало заклинание брачных уз, и она могла чувствовать, о чем он думает. Каблуки Нировии застучали по деревянному полу, когда она подошла ближе.

– Среди нашего народа ходит предание. Что боги вновь пошлют своих избранников в Адалон, и те поведут драконов обратно в наш родной мир, Ривенгард, откуда нас привели сюда. И лишь эти избранники смогут должным образом использовать скипетр и камень.

По спине Лэйолы скользнула капля пота. Отчего вдруг стало так жарко?

– Какое это имеет к нам отношение?

– Мы предоставим вам возможность сойтись в поединке с Хранителем скипетра.

Сразиться с драконом? От одной этой мысли ей становилось дурно. Она боялась даже подняться в небо на его спине, что уж говорить о битве.

– Вы даете нам надежду соединить их, – негромко проговорил Тэйн. – Значит, вы верите, что избранником богов может стать один из нас.

– Мы все ощущаем в вас и вашей суженой их магию. Их кровь напитала и скипетр, и камень, и от вас обоих исходит ее дыхание. Вы оба можете оказаться потомками богов и богинь из царства Рунвейл, что некогда ходили по землям Адалона и вступали в союзы с эльфами.

– И Лэйола тоже. – Это прозвучало скорее как утверждение, чем вопрос.

Я? Потомок богов?

Если это правда, то почему она не исцелялась так же быстро, как Тэйн? Хотя теперь она как никогда ясно замечала, что стала двигаться быстрее, была сильнее обычной женщины и, очевидно, владела магией. Но делало ли это ее потомком богов?

– Но их уже соединяли, – уверенно произнес Тэйн. – Именно так Рейгар постиг, как одолеть Черного Мага. Я убежден, он не победил бы Йорена, не будь до него иного Хранителя.

– Их соединили сам Рейгар и Черный Маг. Для этого нужны двое, по одному на каждую часть. – Нировия откашлялась, собираясь с мыслями. – Мы по доброй воле отдали скипетр Зарахелю Эверхату и эльфийскому воину Рейгару. Этот поступок привел к гибели и того, и другого. – Она умолкла на мгновение. – И тогда была сотворена Пустошь.

Лэйола застыла в изумлении. Рассказ королевы рушил все, чему ее учили. Все, что знал каждый эльф и человек, с кем ей доводилось говорить об этом.

– Хотите сказать, Рейгар не сражался с Черным Магом, а был его союзником, и у них просто ничего не вышло? – Лэйола с досадой убрала с лица мешавший ей локон. – И зачем вы отдали им артефакт такой силы?

– Мы не вмешиваемся в вашу войну, а Зарахель не причинял нам беспокойства. Он явился с предложением, принеся Камень, который считался утраченным тысячи лет назад.

– Легенды моего народа повествуют о другом, – вмешался Тэйн. – Рейгар был героем, который сразил Черного Мага.

– Ваши легенды лживы, король эльфов. Я сама видела, как Рейгар стоял рядом с Черным Магом, – ответила королева Нировия, медленно поднимая свой длинный палец. – Можно лишь гадать, знал ли он, что это убьет Зарахеля и что искушение такой мощью было единственным путем к победе. Но что случилось на самом деле, когда две части воссоединились, никому не известно. Мы знаем только, что Рейгар погиб с Камнем в руке на краю Пустоши, а Черный Маг бесследно исчез. С тех пор эльфы стали стражами Камня, а мы вернули себе скипетр.

– Что сокрыто в силе этих артефактов? – подал голос Тэйн. – Удавалось ли кому-нибудь прежде подчинить их себе?

– Легенды об их мощи живут в веках, передаваясь от отцов к детям, но истина давно утеряна. Одни сказители уверяют, что две части открывают пути в неведомые миры, другие же – что они одаряют своего обладателя божественной мудростью. – Королева сделала паузу, подбирая слова. – Похоже, Черный Маг и Рейгар оказались недостойны этого дара. Похоже, – с горечью повторила она, – мы слишком поспешно расстались со скипетром.

Тэйн выпрямился на своем деревянном стуле:

– Значит, вы верили, что и Черный Маг был потомком богов?

– Да. Учитывая его силу и запах, мы не могли найти иного объяснения.

Тэйн скользнул по Лэйоле своими зелеными глазами:

– Были ли у Черного Мага дети? Или братья с сестрами?

Жар, что она ощутила прежде, вспыхнул в ней вновь. Зачем он спросил об этом, так на нее посмотрев? Неужели Тэйн думал, что она могла состоять с ним в родстве? Нет, это невозможно. Она никак не могла быть родственницей Черного Мага…

Королева Нировия, пожав плечом, ответила:

– Насколько мне известно, детей у него не было, но, полагаю, была сестра. – Она на мгновение замолчала, изучая его лицо. – Вы беспокоитесь, что принадлежите к его роду? Я давно его не видела, но в ваших чертах есть сходство. Хотя, на мой взгляд, многие эльфы похожи друг на друга.

Тэйн покачал головой:

– Нет, не я. Свою родословную я знаю хорошо.

Теперь королева драконов внимательно оглядела Лэйолу:

– Она?

Тэйн поджал губы. Создатель, чего бы Лэйола только не отдала, чтобы ощутить его чувства в тот миг. Была ли эта мысль так же противна ему, как и ей? Если это могло оказаться правдой, захочет ли он иметь с ней что-то общее? Это, конечно, многое бы объяснило: и то, почему бледные так стремились к ней, и почему она была им необходима, чтобы вернуть его. Теперь она жаждала узнать правду сильнее, чем когда-либо.

– Есть лишь один способ узнать наверняка. – Королева указала на принца Йорена. – Ни один обычный эльф, даже маг, никогда не смог бы отнять скипетр у моего Йорена. Он убил сотни тех, кто пытался. Тех, кто считал себя избранником богов, благородных воинов со всего света. Драконов, эльфов и даже нескольких людей. Мы даем шанс любому, кто думает, что он у него есть, но вы – первые со времен Зарахеля, в чьей крови действительно чувствуется божественная магия.

– А что, если мы с Лэйолой прокляты, как Черный Маг, и появится еще одна Пустошь, или нас убьют?

– Что ж, если предположить, что вы сможете забрать артефакт, то рискнуть придется нам всем.