С влажными после купания волосами, в одном лишь белье, Тэйн стоял на платформе песочного цвета, раскинув руки в стороны. Один из слуг прикладывал к его подмышке мерную палку с деревянным наконечником, а другой перебирал лоскуты ткани всевозможных цветов, задумчиво разглядывая каждый, прежде чем отбросить в сторону. Тэйну и раньше доводилось проходить примерку, но этот слуга был куда придирчивее тех, что выполняли эту работу дома. На полу уже выросла целая гора цветных обрезков. Неужели ни один не подошел?

Роунан развалился в алом бархатном кресле с высокой спинкой, отрывая кусочки сырого красного мяса и подбрасывая их шелковисто-черной пантере. Огромная кошка ловила еду на лету и облизывала широкую пасть. Тэйн невольно следил за хищницей. Он никогда прежде не видел пантер и был поражен тем, насколько она велика – больше любой собаки и даже волка из тех, что ему встречались.

Роунан лениво перекинул ногу через подлокотник кресла.

– Так почему вы здесь, принц Тэйн? Неужели отчаяние довело вас до того, чтобы просить помощи в борьбе с проклятыми эльфами? Или как вы их называете?

– Бледные.

Кошка зарычала и мазнула лапой по его ноге.

– Будь паинькой, Линдора, – укорил ее Роунан и бросил еще кусок.

Слуга перед Тэйном удовлетворенно хмыкнул. Сочетание дымчато-черной ткани в его руке с изумрудно-зеленой он, похоже, счел подходящим. Хотя эти цвета мало чем отличались от дюжины других, которые он уже отбросил.

Тэйн повел плечом:

– А вы бы рассмотрели такое предложение?

Он пришел не за этим, но, если бы хотя бы горстка драконов присоединилась к их делу, у них было бы больше шансов одолеть Тенэйбриса и вернуть трон. Его пять сотен Воронов не могли справиться в одиночку. Даже со всей магической силой Тэйна и Лэйолы.

– Мой отец? Никогда. – Роунан закинул кусок сырого мяса себе в рот. Тэйн не хотел глазеть, но тут Роунан слизал кровь, стекавшую по его запястью. Это зрелище было диким для палэйнорца. – Наш король постоянно воюет с другими племенами драконов.

– Другими племенами?

Тэйну было неловко признаться в том, что он почти ничего не знал о Королевстве Драконов. Будь у него больше времени, он бы отправился в Башню Мага и изучил все, что известно об этой расе.

Роунан, казалось, аж замурлыкал от удовольствия, и его лицо озарила довольная улыбка.

– Хм, это неожиданно. Нечасто мне доводится просвещать кого-то насчет драконьих дворов. Хоть мой отец и зовет себя Королем Драконов, на деле существуют четыре великих племени. Наше – самое крупное. Остальные три ни о чем не могут договориться, так что, к счастью, не объединяются, иначе давно бы нас свергли. – Он умолк и задумчиво посмотрел в окно. – Однако… – Роунан вдруг вскочил на ноги и положил остатки мяса на маленький круглый столик в углу. Пантера поднялась на задние лапы, подхватила угощение и неспешно удалилась. Принц заложил руки за спину и расправил плечи. – Я мог бы подумать о том, чтобы присоединиться к вашей войне.

Как бы Тэйну ни хотелось поверить в эту добрую весть, он чувствовал подвох. Они были едва знакомы, а Роунан уже готовился отправиться на войну? На войну, от которой его народ всегда держался в стороне. Никто ничего не делает даром, особенно представители королевских династий. Так чего же он мог захотеть взамен? Впрочем, была и малая толика надежды, крохотная милость Создателя: вдруг Роунан просто желал прославить свое имя и потому готов был сразиться за эльфов. Или, может, хотел досадить родителям. Его было трудно понять.

Казалось, все было против Тэйна и Лэйолы на этом этапе жизни – даже сама судьба.

Слуги, низко поклонившись ему и Роунану, отступили и скрылись в соседней комнате. Тэйн опустил руки вдоль тела и сошел с помоста.

– Как ты знаешь, мы с отцом не в лучших отношениях. Можно даже сказать, мы стали врагами. У него своего рода соглашение с Матэйкисом, генералом бледных.

Светлые брови Роунана взлетели вверх, отчего на его гладком лбу пролегли морщинки.

– Ого, захватывающее хитросплетение обстоятельств. Я все гадал, что же между вами произошло. До нас дошли лишь отголоски слухов, что ты стал королем, когда твой отец Тенэйбрис пал в битве, а затем чудесным образом вернулся. Но с тех пор о вас почти ничего не было слышно.

– Все довольно просто, – сказал Тэйн, стараясь, чтобы в его голосе не прозвучала горечь. Он посмотрел в окно, на лучи предвечернего солнца, падавшие на миниатюрное деревце в горшке, и представил отца, стоящего во главе своего войска на вершине холма. Часть души Тэйна все еще злилась, что он сбежал тогда. – Я пытался его убить, и теперь меня считают предателем. Все сводится к его жажде еще большей власти. Отец желает стать магом и готов вернуть к жизни нашего врага, чтобы этого добиться. Никто не знает и не верит, что таковы его истинные цели. Для большинства немыслимо, чтобы он захотел возродить Черного Мага, ведь он всю жизнь воевал против бледных.

– И чтобы осуществить это, ему нужна твоя девушка, – констатировал Роунан. На его лице медленно расцвела улыбка, он был очень доволен собой. – Я знаю, кто она.

Откуда Роунану могло быть известно, что Матэйкис способен использовать Лэйолу для возвращения Черного Мага? Сам Тэйн узнал об этом, лишь подслушав разговор отца, – эти сведения не были достоянием общественности. Для всех остальных она была спасительницей Палэйнора, сокрушительницей Пустоши. Исключение составляли лишь фанатики, что считали ее злом из-за знамения при рождении.

– С чего ты это взял?

– Простые умозаключения. Твой отец одержим этой девицей. Настолько, что в детстве связал тебя с ней магическими узами, разрывал на части королевство в ее поисках, а после заключил союз с Матэйкисом. Очевидно, ей отведена некая важная роль. – Роунан прошелся к полке из песчаника, заставленной книгами, и его сапоги тяжело застучали по каменному полу. – Но ты ее любишь. Она не просто твоя нареченная. Ты станешь защищать ее даже от собственного отца. У тебя есть Вороны, отборный отряд эльфийских воинов, но этого не хватит, чтобы сразиться с Тенэйбрисом и бледными. И ты пришел просить нашей помощи. Я пока ни в чем не ошибся?

Роунан был умен и хитер и, похоже, одурачивал многих, заставляя их считать себя сумасбродным простачком.

– Отчасти, – солгал Тэйн.

Ему и в голову не приходило просить их о помощи – он просто опасался, что они окажутся еще одним врагом, а не возможным союзником. Роунан и драконий двор в целом оказались совсем не такими, какими он их себе представлял.

– Если бы твой отец жаждал магии, он мог бы прийти к нам, и мы бы научили его обращаться к силам природы. – Роунан на миг умолк. – Я понимаю, что твой дар – это врожденная сила, как и моя способность обращаться в дракона. Но мы изучаем простые чары и заклинания. Без них мы бы все разгуливали нагишом после превращения.

Тэйн усмехнулся:

– Я видел лишь отголоски этой магии. Как она действует?

– Мы используем энергию самой природы, что нас окружает. Это требует долгих лет практики, но что такое время для эльфа?

Возможно, в прошлом это и было правдой, но только не в жизни Тэйна.

– В Палэйноре любой миг может стать последним. Некогда мирный нрав эльфов осквернен ужасами войны.

– Хорошо, что ты не слишком миролюбив, а то здесь, на драконьей земле, тебя бы съели заживо. Хищнику не стоит походить на добычу.

Тэйн облизнул пересохшие губы и рассеянно потер руку:

– Меня тогда еще не было, но многие говорили, что вы покинули эльфов, когда явились бледные. И отказались от любых союзов с нами.

– Я был молод в те времена, но мы всегда хранили нейтралитет и не хотели связываться с проклятием, что вы сами навлекли на Палэйнор. Мы боялись утратить себя, окончательно обратившись в зверей. – Он снял с полки синюю книгу в кожаном переплете. Золотые письмена были начертаны на языке, которого Тэйн не знал. – Не заблуждайся, то, что произошло с вашим народом, именно наказание. Кара за нарушение природного равновесия. Высшие эльфы брали и брали, стремясь стать могущественнее, как и твой отец сейчас. Те, кто не был магом, жаждали обрести магию. Они просили о том, что не было им даровано. Создатель сам решает, кто будет носителем дара, а кто нет. Проклятие пало на вас не только по вине Черного Мага. Он был лишь орудием вашей алчности. Всемать, хранительница всеобщего равновесия, была недовольна эльфами.

По спине Тэйна снова пробежал холодок. Он никогда не слышал, чтобы это объясняли подобным образом. Ему было известно, что Создатель отнял у эльфов магию, но он всегда думал, что виной тому Черный Маг и бледные. Ему не нравилась мысль, что истинными злодеями для эльфов могли оказаться они сами.

Кроме того, Тэйн никогда не слышал о Всематери. Он лишь поверхностно соприкасался с религией и верил в творца, которого большинство называло Создателем, но этим его размышления на данную тему и ограничивались. Пожалуй, именно фанатики, что возводили святилища во имя его возлюбленной, отвратили его от всего этого. Они превозносили ее как божество – так же, как превозносили бы и его, знай они, на что он способен.

Роунан протянул книгу Тэйну:

– Возможно, это тебя заинтересует.

Книга ощутимо отяготила его ладонь. В ней было не меньше тысячи страниц, а весила она, должно быть, килограммов пять. Тэйн откинул тяжелую обложку. Название он прочесть не смог и принялся перелистывать страницы, пока не остановился на одной из иллюстраций. Вот это было ему понятно. Всадники бились друг с другом среди облаков, восседая на спинах драконов. Рвались крылья, клыки безжалостно впивались в драконью чешую. Воины на спинах ящеров носили крылатые шлемы, очень похожие на те, что были у его Воронов. Он пролистал еще несколько страниц с рисунками. Неужели это история Адалона? Наброски запечатлели великие битвы, портреты королей и королев. Одно имя и лицо он узнал: его прадед, Верховный Король Дромасс. На его голове был тот же самый венец, что сейчас носил отец Тэйна – из золота и рубинов, с выгравированным на нем плющом. Он правил тысячу лет, прежде чем уступить престол своему сыну, Верховному Королю Скарвану. Оба в итоге пали в битве против Черного Мага, после чего трон унаследовал Тенэйбрис.

– Драконы сражались в последней войне? Я думал…

– Нет, – сказал Роунан. Он подошел к открытому окну, наклонился к розе с серебряными лепестками и вдохнул ее аромат. – Эти изображения повествуют о битвах между богами, что случились задолго до Черного Мага. То были боги и богини из царства Рунвейл. Та война перекинулась и в это царство, Адалон. – Он умолк, одарив Тэйна задумчивым взглядом. – Ты потомок одного из богов Рунвейла. Я чую это в твоей магии, в самой твоей крови.

Тэйн кивнул, но его беспокоило, что Роунан мог это учуять. И почему его так занимала его родословная? А то, как он обошелся с Лэйолой, велев остальным ее обнюхать… Тэйн полагал, что дело в ее магии, но что, если за этим крылось нечто большее?

– Мне так и говорили. Но если ты это чуешь, значит, уже встречал одного из этих богов. – А если они больше не ступают по этому миру, как такое возможно?

– Встречал однажды, но это история для другого раза.

– Ты встретил настоящего бога, и это история для другого раза?

Роунан усмехнулся:

– Он был лишь потомком. По крайней мере, так мы думали тогда.

Сколько же всего миров существовало? Тэйн перелистывал страницы в поисках той, где были изображены драконы во время битвы.

– Прости мое невежество. Я не знаю этого языка, а наши летописи были уничтожены или утеряны во время великой войны эльфов. Как ты знаешь, многие тогда погибли, так что у нас почти не осталось старых эльфов, которые помнят прошлое. Древние боги для моего народа теперь не более чем сказки, и я никогда не слышал о других мирах. Полагаю, это места за пределами Адалона?

– Исходя из того, что я читал, миры соприкасаются, но не связаны напрямую, и есть те, кто может путешествовать между ними. Когда-то некоторые врата были открыты. Вердраки пришли из Ривенгарда вместе с фейри. Эльфы и люди всегда жили в Адалоне. Другие же существа были занесены сюда во время божественных битв в незапамятные времена.

Мысли Тэйна перенеслись к безымянному лесу с великанами и злобными тварями, что выходили по ночам. Кто-то заточил их там так давно, что никто уже и не помнил, когда это случилось.

– Почему боги и богини ушли?

Роунан пожал плечами:

– Мы верим, что их просто призвали домой.

Тэйн смочил кончики пальцев, перевернул страницу и замер. На ней был изображен цветной рисунок богато украшенного золотого скипетра с грубо ограненным камнем – точь-в-точь как на наброске из дневника, что они забрали у Брунарда. Создатель, если бы он только мог прочесть этот текст! Рискнув, он наклонил книгу так, чтобы Роунан увидел страницу.

– Что это?

Ему нужно было убедиться в своей правоте.

– Скипетр Знания.

Именно так было написано и в дневнике.

– Что он делает?

Роунан прищурился и отошел от окна.

– Это могущественный артефакт. Две его части были разделены, и соединять их запрещено.

Подозрительность на его лице сменилась улыбкой.

– Нам стоит проверить, готов ли твой костюм к балу.

Если слова Роунана не были достаточно ясны, то его поведение сказало обо всем. Скипетр Знания составлял пару Всевидящему Камню, в точности, как и говорил Брунард. Тэйн с хлопком закрыл книгу и положил ее на ближайший стол. Теперь ему предстояло придумать, как убедить драконов отдать скипетр, который запрещено соединять со Всевидящим Камнем.

Из дальнего угла огромного зала доносились нежные звуки струнной музыки. Потолок, возносившийся не менее чем на тридцать метров, был украшен поражающими воображение фресками: драконы парили среди белоснежных облаков в бездонном голубом небе. Вдоль жемчужно-белых стен выстроились золотые вазы, переполненные сверкающими монетами и драгоценными камнями, сыпавшимися через край на белый мраморный пол у их подножия. Здесь было очень просторно и легко дышалось. Огромные распахнутые окна с богато украшенными карнизами впускали легкий ветерок. Этот зал заставлял тот, что находился в замке Мракбург, казаться совсем крошечным. Здесь хватило бы места, чтобы по меньшей мере десять взрослых вердраков могли сперва обернуться, а затем и взлететь.

Гости прогуливались по залу или стояли группами у столов с яствами и напитками. Женщины были увешаны драгоценностями: они сверкали на их шеях, в ушах, на запястьях и лодыжках. Огромные, порой даже непристойно роскошные золотые и серебряные украшения, должно быть, были неимоверно тяжелы. Это была демонстрация богатства, которым мог похвастаться каждый из присутствующих, и подобного прежде не видел даже Тэйн. Его черный костюм отличался простотой, но был идеально скроен по мускулистой фигуре, а зеленый жилет под ним мерцал шелком. Единственным украшением, которое он носил, были золотые запонки с изумрудом в центре.

Он постукивал сапогом по полу у входа в огромный зал, ожидая, когда, как и было обещано, приведут Лэйолу и Пайпер. Сколько же времени прошло? Дамы обычно дольше собираются, но ему не нравилось разлучаться с ними в чужом месте, какими бы радушными ни казались хозяева.

Фэннан стоял рядом с ним, скрестив руки на груди и выискивая взглядом любую возможную опасность. В кончиках его ушей, что он позволял себе лишь по особым случаям, поблескивали золотые кольца, а костюм цвета слоновой кости делал его темную кожу еще более насыщенной. Радушные хозяева предоставили праздничные наряды и трем его Воронам. Лейф на сей раз даже причесал волосы. Татуировки на его лбу и висках от этого лишь сильнее бросались в глаза. Сигфрид в своем черном костюме и блестящих сапогах выглядел совершенно не в своей тарелке. Тэйн подозревал, что тот распустил свои длинные темно-русые волосы, чтобы прикрыть уши и спрятать лицо. Он всегда предпочитал доспехи нарядной одежде, а тень – всеобщему вниманию. Но сегодня вечером они были у всех на виду.

У входа подле него остановились две девы в белых струящихся платьях, чьи подолы касались глянцевого пола. Их наряды были расшиты золотом, а волосы отливали платиной. На смуглой коже, словно самоцветы, сияли фиолетовые глаза. Одинаковые лица склонились к нему.

– Приветствуем вас, – произнесли они в унисон и, покачивая бедрами, шагнули вперед. – Желаем чудесно провести время.

– Должно быть, это те самые синие драконицы-близняшки, что привезли нас сюда, – сказал Лейф. – Кузины королевской семьи. Я узнаю их голоса.

Сигфрид согласно кивнул.

Многие проходили мимо, бросая на них косые и любопытные взгляды. За спинами слышался шепот: кто-то дивился их заостренным ушам и скромному росту. И пусть каждый эльф возвышался почти на два метра, рядом с драконами, чей рост превышал эту отметку, они казались невысокими. Даже женщины среди них были ростом с Тэйна, а иные и выше. Другие же, напротив, негромко восхищались их неземной красотой, ведь каждый из эльфов был по-своему прекрасен. Тэйн убрал волосы с лица, заплетя их в тугие косы по бокам головы. Они сходились в узел на затылке, откуда их основная масса свободно ниспадала на спину, открывая взору заостренные уши. У него не было причин скрывать, кто он такой.

– Будьте начеку, как бы дружелюбно они все ни выглядели. И не пейте больше нескольких глотков вина. Нам нужны ясные головы.

– Да, сир, – ответил Лейф, с опаской наблюдая за толпой.

Слегка прокашлявшись, Фэннан наклонился к Тэйну:

– Может, нам разведать замок в поисках сам-знаешь-чего, пока все отвлечены?

Роунан оставил одного стражника, немого Дакса, пока сам «занимался делами». Стражник, может, и не говорил, но видел и слышал прекрасно. Он стоял по другую сторону широкого арочного проема, не навязывая им свое общество.

Быстро взглянув в его сторону, Тэйн прошептал:

– Сигфрид, иди и сделай то, что у тебя получается лучше всего.

Если кто и мог отыскать тайник со скипетром, так это он. Безмолвный, как ночное небо, Призрак исчез.

– Вы двое, – обратился Тэйн к Лейфу и Фэннану. – Смешайтесь с толпой. Узнайте все, что сможете, об этом месте. Найдите выход отсюда, от которого не придется лететь.

Лейф без колебаний шагнул в гущу праздника и, проходя мимо стола, прихватил бокал вина. Вскоре к нему подошла пара женщин. Лейф был хорошим собеседником и еще лучшим обольстителем.

Наклонившись вперед, Фэннан еще раз заглянул в огромный зал. Четыре колоссальных золотых трона пустовали. Вопреки его собственным правилам, два соседних четырехъярусных фонтана, из которых струилось темно-красное вино, так и манили его пересохшее горло. Но ему определенно следовало пить только воду.

– Что не так, Фэннан?

Друг провел рукой по своим коротким черным кудрям.

– Я… хотел дождаться Лэйолу и Пайпер.

Тэйн потер подбородок. Возможно, это был подходящий момент, чтобы поговорить с Фэном. Готов ли тот отказаться от всех прочих девиц ради Пайпер? Если же нет, Тэйн не мог одобрить происходящего. Он не мог указывать им, как поступать, но считал своим долгом высказать мнение на этот счет.

– Сегодня Пайпер спутница принца Роунана.

Фэннан сунул руки в карманы и переступил с ноги на ногу.

– Знаю. Просто хочу убедиться, что с девушками все в порядке. Тебе не кажется странным, что их так долго нет? Я имею в виду, наша будущая королева может быть в опасности.

Пытается прикрыть беспокойство о Пайпер заботой о Лэйоле? Почему он не мог поговорить об этом с Тэйном? Они дружили вечность, обсуждали все на свете. Тэйн знал почти о каждом его романе, и именно Фэннан давал ему советы насчет Лэйолы.

– Она доказала, что способна за себя постоять. И ты же знаешь, им всегда требуется больше времени на сборы.

– Верно.

Он отвел свои выразительные, красновато-карие глаза, но с места так и не сдвинулся.

– Вы с Пайпер…

– Нет, – быстро ответил Фэннан. – Нет, она слишком хороша для меня. Да и это было бы странно, правда? Я знаю ее много лет и, прямо скажем, не пренебрегал другими дамами.

– А что, если бы она начала встречаться с Лейфом?

– Проклятие, нет. Он тоже недостаточно хорош для нее.

– Может, тебе стоит позволить ей самой решать, кто достаточно хорош. – Тэйн кивнул паре проходивших мимо дам. – Я надеюсь, ты будешь вести себя наилучшим образом, пока она с Роунаном. Пайпер – взрослая девушка. И может делать что хочет. В том числе позволять Лейфу, Роунану или кому-либо еще ухаживать за ней.

Здесь ни в коем случае не должно было случиться еще одного противостояния, как на острове, иначе это поставило бы под угрозу их миссию.

Фэннан плотно сжал губы, затем махнул рукой и усмехнулся:

– То были пустяки. Не волнуйся. Я всегда ловко выпутываюсь из подобных ситуаций. И найду нам выход отсюда.

Он изобразил улыбку, хотя она и не казалась искренней, и растворился в переполненном зале.

Странный зуд на затылке заставил его обернуться, и он улыбнулся. Рядом с Пайпер скользила Лэйола, улыбаясь ему в ответ. Создатель, он не думал, что когда-нибудь сможет привыкнуть к ее ошеломительной красоте. Все остальные словно растворялись в воздухе в ее присутствии. Ее серебристо-голубое платье было перехвачено в талии, тонкие бретели лежали на плечах, а треугольный вырез открывал ровно столько, сколько нужно, являя взору безупречную линию ключиц и ложбинку на груди. Что-то внутри него дрогнуло, когда он протянул ей руку. Ее прикосновение волной жара прошло по его телу.

– Здравствуй, моя дорогая.

– Удивительное место, не правда ли? – Ее голубые глаза окинули его с ног до головы. – Я почти забыла, как чудесно ты выглядишь в камзоле. Все эти недели ты был моим чумазым воином.

Тэйн усмехнулся и поцеловал ее в шею, прямо под ухом.

– Я бы с радостью испачкался с тобой позже.

Легкий румянец тронул ее щеки. Ему нравилось, что он все еще мог так действовать на нее.

Роунан кашлянул:

– До чего же вы очаровательны.

Он взял Пайпер под руку, и его лукавая ухмылка заставила Тэйна почувствовать неприятный холодок в животе. Голову Роунана венчала золотая корона с семью зубцами, в каждый из которых был вправлен круглый алмаз.

– Скоро прибудут король и королева. Но подходить к ним без позволения не советую. Вам нужно танцевать, пить, есть, веселиться, и, возможно, после они удостоят вас аудиенции.

– Прекрасно, – сказал Тэйн. – Я умираю с голоду.

– К счастью, у нас столько еды, сколько душе угодно. У драконов ненасытный аппетит и звериный нрав. Остерегайтесь.

Он поднес руку Пайпер к губам и поцеловал ее костяшки. К удивлению Тэйна, Пайпер смотрела на принца почти завороженно, ее глаза сверкали в солнечных лучах, льющихся из окон. Тэйн изогнул бровь. У него было чувство, что этот принц не прочь утолить свой ненасытный аппетит хорошенькими девицами, и Пайпер была для него лишь чем-то неизведанным и непокоренным.

– А, вот и мой брат. Пройдемте к нему?

Роунан сделал широкий жест вправо, указывая на столы, что прогибались под тяжестью яств: жареного мяса, сочных фруктов и пышного хлеба. В центре внимания, окруженный семью придворными, возвышался мужчина в короне из розового золота. Принц Йорен был полной противоположностью брату. Его смуглую кожу оттеняли короткие черные волосы, что показались Тэйну подобными шелковым нитям. Он превосходил Роунана ростом почти на полголовы и отличался стройностью, в то время как его брат был коренаст и широкоплеч. И если во всей фигуре Роунана сквозила непринужденность, то принц Йорен стоял прямо и напряженно, сохраняя на лице суровое и непроницаемое выражение.

Тэйн предложил Лэйоле руку, и она обвила ее своими пальцами, прижавшись к нему и понизив голос:

– Что думаешь? У нас есть шанс заполучить скипетр?

– Драконы считают недопустимым соединять его с камнем, так что… вполне вероятно, что нам придется его выкрасть. Нужно его найти, а судя по размерам этого города, это может занять некоторое время.

– Откуда ты это взял? – улыбнулась Лэйола, когда они миновали пятерых вердраков, которые разглядывали их, слишком уж часто облизывая губы, что Тэйну совсем не понравилось.

Он стиснул зубы. Ему претило, когда на него смотрели, как на еду.

– Я прочел об этом в одной книге и спросил Роунана. Он не знает, что скипетр нужен нам, и я не говорил ему, что у нас есть камень.

– Не уверена насчет того, разумно ли красть у предполагаемых союзников. Роунан сказал мне, что ты просил его помочь в битве с Тенэйбрисом.

Тэйн остановился и склонил голову набок.

– Я не просил. Он сам решил, что мы здесь за этим, что нам только на руку. А скипетр нужнее нам, чем им.

Ему тоже было не по душе становиться вором, но отчаянные времена толкают на темную стезю беззакония.