Красный мягкий ковер касался босых ступней Лэйолы, пока она неслась вниз по лестнице. Стражники и прислуга метались во все стороны, выкрикивая приказы или отчаянно взывая о помощи. Это было и ужасно, и благословенно одновременно: в суматохе их никто не замечал, никому не было до них дела. Парадные двери особняка распахнуты настежь, впуская в дом царивший снаружи хаос из криков и плача. Едкий серый дым застилал городскую площадь туманной дымкой. Еще один могучий рев сотряс землю. Насколько близко была Варлетт? Создатель, да ведь Лэйола была в одном белье и без оружия, а ей, возможно, предстояла битва с драконом. Еще никогда в жизни она не чувствовала себя такой беззащитной.

Худощавый стражник взбежал по лестнице, протиснувшись между Лэйолой и Пайпер.

– Лорд Брунард! – прокричал он.

Лэйола остановилась лишь на миг, чтобы обернуться и увидеть, как стражник скрылся в покоях Брунарда. Нехорошо. Совсем нехорошо.

Мгновение спустя он завопил:

– Лорд Брунард убит!

Стражник выскочил в проем арки:

– Остановите их!

Проклятие.

Перескакивая через две ступени и искоса поглядывая через плечо на мчавшегося следом стражника, Лэйола врезалась в спину Тэйна. До ее ушей донесся звон металла, а затем на пол шлепнулась голова. Неужели ему вечно нужно отрубать головы? Она уставилась в карие глаза, смотревшие на нее в ответ. Какое варварство. Крепко схватив ее за руку, Тэйн потащил Лэйолу за собой. Дерево затрещало, когда он снес дверь ударом ноги, отправив ее в полет. Это была комната, где они оставили свою одежду.

– Одевайтесь. Быстро.

– Если бы ты не снес дверь с петель, мы могли бы ее запереть! – крикнула Лэйола, хватая свою рубашку.

Другая дверь, та, что вела на кухню, распахнулась и с грохотом ударилась о стену. На пороге стояли Лейф и Фэннан.

– Пора уходить! – сказали они в унисон.

Взгляд Лейфа упал на почти обнаженных Лэйолу и Пайпер, и его глаза чуть не вылезли из орбит. Челюсть Фэннана отвисла, пока он скользил взглядом по Пайпер с головы до ног.

С презрительным фырканьем Пайпер быстро натянула на себя рубашку.

– Так и будете стоять и пялиться или поможете Тэйну?

Предсмертный стон эльфа привлек внимание Лэйолы. Тэйн вырвал свой клинок из тела очередного стражника, и тот рухнул на пол. Еще три меча стремительно обрушились на Тэйна, и звон стали о сталь песней разнесся под высокими потолками. Его мастерство фехтования казалось почти волшебством. Этот талант не соответствовал его годам, словно он был рожден, чтобы владеть оружием.

Лейф с боевым кличем и высоко поднятым мечом бросился на помощь Тэйну. Вдвоем они вышли в коридор, продолжая бой.

В дверном проеме мелькнула темноволосая голова. Сигфрид, казалось, совсем не обратил внимания на состояние, в котором находились Лэйола и Пайпер.

– За мной, быстро.

Держа зубами рубашку, Лэйола натянула штаны. Новый драконий рык сотряс поместье. На этот раз гораздо ближе. Как долго стража могла ее сдерживать? Или Варлетт просто забавлялась с ними? Прошло всего несколько минут с тех пор, как они впервые услышали ее рев. Она уже могла быть внутри.

Лэйола надела рубашку, пристегнула меч и решительно сказала:

– Идем!

Пайпер протянула камень Лэйоле и вложила его ей в руку:

– Лучше тебе нести его.

Камень был завернут в коричневую ткань, но Лэйола все равно ожидала какого-то ощущения. Ни вибрации, ни гула, как от порталов. Никаких признаков магии. Неужели Брунард солгал? Обманул их, зная, что Тэйн все равно его убьет? Лэйола развернула сверток и коснулась кончиками пальцев поверхности камня, который был не больше ее ладони. Он был прохладным и обычным, но ее тут же ударило легким статическим разрядом. Это ведь хороший знак? Она подняла взгляд на Тэйна. Он шагнул к ней. По его грозному лицу, словно дождевые капли, стекали струйки крови. Создатель, он выглядел как бог смерти, тот самый жнец, которым и обещал стать. Но его зеленые глаза, яркие и дикие, как нетронутый лес, рассказывали скорбную историю о том, кем ему пришлось стать, – тем, кто был нужен им для выживания.

Оглушительный грохот, а затем стук каблуков по каменному полу. Варлетт, должно быть, действительно проникла внутрь.

– Лорд Брунард! – пропела она до тошноты слащавым голосом. – У вас есть то, что мне нужно.

Тэйн раскинул руки, подгоняя их в сторону кухни:

– Она нас не заметила. Бежим.

В небо вздымалось густое облако темного дыма. Крики о помощи и стоны боли доносились до Лэйолы, хотя они и оказались поодаль. Горожане с ведрами воды бежали тушить огромный пожар на городской площади. Ярко-оранжевое пламя пожирало могучий дуб, окруженный остатками белого частокола, который теперь превратился в уголь и пепел.

Вороны бежали вдоль окраины города, прячась среди деревьев и густой листвы. Тети Эвалин и Тиф нигде не было видно – должно быть, они вернулись к лошадям, как им и велели. По крайней мере, Лэйола на это надеялась.

Ее легкие жгло от быстрого бега и дыма в воздухе, но она все же спросила:

– Это дерево что-то значит?

– Это священное древо Аноми, – ответил Сигфрид, что был слева от нее. Он провел тыльной стороной ладони по лбу. В его глазах отражалась явная печаль. Был ли он связан с Лесными эльфами или просто сочувствовал их святыне? – Каждый эльф в Калладире проходит своего рода испытание. Найти свежий родник, принести домой оленя, чтобы накормить семью, вырастить и выходить зверя с самого рождения. Пройдя испытание и совершив что-то на благо общины, они оставляют на древе знак, и на нем прорастает новый лист. По крайней мере, так было раньше.

Эти слова кольнули Лэйолу в самое сердце. Даже сквозь пламя была видна его былая мощь. Ну почему Варлетт была такой бессердечной дрянью? Отведя взгляд от горящего древа, Лэйола последовала за остальными – они в молчании возвращались к лошадям.

Они отошли достаточно далеко, чтобы треск пламени и крики за спиной наконец стихли, и лишь тогда позволили себе сбавить темп, перейдя на быстрый шаг. Лэйола достала камень из мешочка на бедре. Теперь, когда явная угроза миновала, можно было его как следует исследовать. Она повертела в руках белый камень размером с крупное утиное яйцо. Он был прохладным и шершавым, и если в нем и таилась великая сила, то она никак себя не проявляла. Лишь одна крошечная искра, мерцавшая в глубине, намекала, что это не просто блестящий камушек, подобранный у реки.

– Не очень-то похож на волшебный, – сказала тетя Эвалин, внезапно появляясь из-за дерева.

Тиф крепко держалась на плаще у нее за спиной. Ее маленькая красная шапочка и каштановые кудри подпрыгивали в такт каждому шагу Эвалин. На лице малышки сияла широченная улыбка, и Лэйола не сомневалась: та либо что-то затеяла, либо нашла нечто, чем очень гордилась.

Лэйола замедлилась, чтобы поравняться с тетей. Эвалин едва заметно прихрамывала, и ее сапоги так тяжело ступали по траве, что звук походил на лошадиный топот, в то время как шаги эльфов были тише, чем приземление бабочки на цветок. Лэйола почти забыла, насколько же люди отличались от них. Она с беспокойством наблюдала за тетей и хмурила брови. Эвалин прижала руку к груди и сделала несколько глубоких вдохов. Это путешествие было для нее тяжким бременем, возможно, даже непосильным.

Лэйола убрала камень обратно в мешочек.

– По словам Брунарда, его нужно соединить со скипетром, что хранится у короля драконов. И мы не узнаем, настоящий он или подделка, пока не сделаем этого.

Тетя Эвалин удивленно вскинула брови.

– Короля драконов? – Она опустила взгляд и на мгновение умолкла, погрузившись в раздумья. – Лэйола, я слишком стара для всего этого. Я собирательница растений. И нежно люблю послеобеденный сон в своем доме.

Тиф с потрясенным видом погладила черные кудри тети Эвалин, словно та была кошкой.

– Ты совсем не старая, – проговорила она, на миг закусив нижнюю губу. – Хотя я порой забываю, что люди живут не так уж долго.

Лэйола с трудом сглотнула. Просить тетю остаться, подвергая ее такой опасности, было эгоистично, но и отпускать ее одну было рискованно. Вересковая Лощина уже однажды сгорела дотла. Кто мог поручиться, что враги не вернутся снова?

– Но ты можешь нам понадобиться. Ты ведь искусная целительница.

– Я скорее стану для вас обузой, чем помощью. Ты всегда была особенной, и я знала, что тебе суждено совершить нечто великое, но Вересковую Лощину нужно отстроить заново. Это наш дом. Я тебе больше не нужна, дитя мое. Уже много лет как.

– Неправда, – вырвалось у Лэйолы, и от внезапного страха ее голос стал выше. – Если ты уйдешь, то окажешься в опасности. Тебя может схватить Тенэйбрис, или…

Они остановились, и тетя Эвалин мягко сжала ее ладонь в своей.

– Он будет слишком занят поисками тебя и Тэйна, – произнесла она, глядя на спину Тэйна, шагавшего в нескольких метрах впереди. Они с Фэннаном возглавляли отряд и, похоже, были поглощены серьезным разговором. – Я все еще с некоторой опаской отношусь к вашему союзу, но очевидно, что он тебя любит. Я не хотела в это верить, но это видит каждый. И в каком-то смысле я счастлива знать, что ты влюблена. После Новака я боялась, что ты больше никогда не улыбнешься и темная туча скорби будет преследовать тебя всю жизнь. Но ты сияешь даже посреди всего этого хаоса. Я не видела твоей прелестной улыбки много лет. – Тетя Эвалин усмехнулась и похлопала Лэйолу по руке. – Но эльфийские войны и драконы – не для старых женщин вроде меня. Я не умею сражаться, а после того, как появились сирены и утащили вашего друга Ганнера… я остро осознала, что хочу домой.

– Но… – Глаза Лэйолы затуманились от слез. Она знала, что должна отпустить тетю, что Эвалин права и такая жизнь не для нее. И все же, из чистого эгоизма, ей хотелось, чтобы та осталась. Эвалин была единственной постоянной опорой в ее жизни, той, к кому она всегда обращалась за советом и утешением… Впрочем, так было раньше. Теперь эту роль в ее жизни занял Тэйн.

– Как только мы доберемся до портала, ты сможешь отправить меня обратно. Форрест и Рэн волнуются, да и все остальные тоже. Им нужно убедиться, что мы с тобой живы и здоровы.

– Хорошо. Я отправлю тебя домой.

Тифапайн захлюпала носом, утирая слезы:

– Ненавижу прощания. Это так печально. Вдруг мы больше никогда не увидимся, Эвалин?

Закинув руку за спину, тетя Эвалин погладила ее по голове:

– Я тоже, малышка, но мы еще непременно увидимся. – Затем она посмотрела на Лэйолу. – Жду от тебя вестей, и почаще, – она предостерегающе подняла палец, – а на свадьбу, если я не получу приглашение первой, заставлю тебя стоять носом в углу, как в детстве. Может, даже заставлю полоскать рот горьким корнем.

Лэйола рассмеялась:

– Ух, это худшее, что я когда-либо пробовала на вкус.

– Поделом и тебе, и Рэну с Новаком за ваши грязные словечки.

Лэйола обвила тетю руками и крепко обняла ее. Она вдохнула знакомый аромат корицы и улыбнулась:

– Спасибо за все, что ты сделала для меня. Даже за горький корень.

Тетя Эвалин мягко похлопала ее по спине:

– Иди и стань той яростной воительницей, в которой нуждается этот мир.