Тэйн заметил тревогу на лице Лэйолы и схватил ее за запястье, прежде чем она в панике бросилась вперед. Он бы сразу понял, что происходит, где бы ни оказался. Большую часть своей жизни он сам поступал так же.

– Все в порядке, – успокоил он ее. – Они просто упражняются. Наверняка им нужно было отвлечься от случившегося. Мы не любим сидеть сложа руки и хандрить. И не в первый раз теряем друга. Постоянные утраты со временем притупляют боль.

Но Лэйола вряд ли привыкла видеть, как ее товарищи гибнут на поле брани. К несчастью, для Тэйна это стало слишком знакомым зрелищем, и горечь от потери Ганнера уже улетучилась, словно пепел, подхваченный ветром. Он почти желал, чтобы боль оставалась с ним дольше. Словно его скорбь могла хоть как-то почтить память Ганнера. Прошло всего полдня с тех пор, как Ганнера утащили сирены, а Тэйн уже успел забыться в объятиях своей возлюбленной, в то время как сердце его Ворона больше никогда не забьется.

Они вышли из-за деревьев на поляну и, конечно же, увидели, как Пайпер бьется с Лейфом. Она с силой опустила свой меч на клинок Лейфа. Тот крякнул и оттолкнул ее. Лязг, звон, треск! Похоже, их боль утихала не так быстро, как у Тэйна. И ни один из них не давал другому пощады. Нос Лейфа был разбит в кровь, а Пайпер прихрамывала. Тэйн вздохнул, раздумывая, стоит ли их останавливать, но Пайпер была бы зла на него. Она бы заявила, что он вмешался только потому, что она девушка, хотя, по правде говоря, она попросту едва оправилась от ран.

Тэйн опустился на мягкий мох у подножия дерева, усаживая рядом с собой Лэйолу. Он заключил ее в крепкие объятия, прижал к себе и откинул голову, коснувшись затылком грубой коры.

Его солдаты бились так долго, что время, казалось, остановилось. Воздух был тяжел от пота, гнева и досады. Им необходимо было остудить пыл, прежде чем ступить в пределы Брунарда. Опрометчивость могла стоить им всего. Тэйн не хотел новых потерь, а значит, в поместье Брунарда следовало пробраться незамеченными, не потревожив городскую стражу.

Времени на то, чтобы собрать весь батальон Воронов для захвата города, не было, иначе он привел бы их всех – просто чтобы посмотреть, как Брунард лишится всего, прежде чем Тэйн сам его убьет.

В какой-то миг, под звон мечей и шум перебранки, веки Тэйна потяжелели. Тепло и покой, исходившие от прижавшейся к его груди Лэйолы, умиротворили его, и он задремал.

Багровая кровь размазалась по лицу его отца. Из зияющей раны в животе вываливались внутренности, волочась по траве, пока Тенэйбрис, хромая, брел к Тэйну.

– Как ты мог так со мной поступить? – Кожа его стала пепельной, а губы – сине-серыми. Светлые волосы, намокнув от темно-красной крови, прилипли ко лбу. – Как ты мог убить собственного отца? Я дал тебе жизнь. Все, чего я хотел, – твоего прощения, сын мой! Разве ты не помнишь, как радовался, когда я подарил тебе первый меч? Или тот день, когда мы отправились на твою первую охоту в лесу? Я так гордился, когда ты подстрелил своего первого оленя.

Тэйн снова стал маленьким мальчиком, напуганным и дрожащим.

– Прости, отец. Я помню. Помню!

Он закрыл лицо ладонями. Не хотел смотреть. Не мог вынести этого ужасающего зрелища.

– Посмотри на меня! Посмотри!

Теперь Тэйн был уже взрослым, облаченным в доспехи Ворона. Грудь его тяжело вздымалась, сердце бешено колотилось. Он отступил на шаг от преследующего его гниющего тела Тенэйбриса, но не мог отвести взгляда, словно какая-то магия приковала его, заставляя смотреть, как его мертвый отец приближается к нему.

– Ты позволил ей это сделать, – прорычал тот. Истлевший палец ткнул в сторону Тэйна. – Ты позволил ей отнять мою жизнь. Твоя нареченная. Твоя отвратительная, кровожадная нареченная. Мать никогда тебя не простит. А я буду преследовать тебя до конца твоей жалкой, предательской жизни. Каждый раз, когда ты закроешь глаза, я буду здесь. Ждать тебя.

Тяжело дыша, Тэйн распахнул глаза. Сердце гулко стучало в груди, а прохладный ветерок остужал покрытый потом лоб. Его взгляд лихорадочно метался по лесной поляне в поисках ночного кошмара – ожившего трупа отца.

Это неправда. Этого не может быть.

Он провел рукой по лбу, пытаясь унять нервную дрожь, от которой все тело напряглось в ожидании схватки. Вокруг небольшого костра спали его спутники. Лошади щипали траву неподалеку, у каменного круга. Лэйола, свернувшись калачиком, спала на нем, положив голову ему на бедра. Она была укрыта плащом, и ее тихое, ровное дыхание говорило о том, что ее сон глубок.

Он откинул голову, прислонившись к стволу дерева, и потер виски. Создатель, его отец еще даже не умер, а уже преследовал его. Прекратится ли это когда-нибудь? Часть его души жаждала прощения Тенэйбриса за то, что он заманил его в Пустошь и оставил там на съедение бледным тварям. Но другая часть разума твердила, что в конце концов тиран должен умереть. По вине Тенэйбриса уже пролилось много крови, и еще больше должно было пролиться, если бы он осуществил свое желание вернуть Черного Мага. Разве одна лишь тяга к магии могла заставить его пойти на такой отвратительный шаг? Трудно было представить, что один-единственный эльф способен на подобный эгоизм… Но что, если это решение было не совсем его? Что, если его подтолкнули к этому, извратив его волю и внушив, что так и должно быть? Тэйн никогда не думал об этом прежде, но мог ли Матэйкис держать в своей власти его отца? Возможно ли, что Матэйкис так глубоко и так надолго вонзил когти в его разум? Или, может, это всего лишь ты сам пытаешься найти ему оправдание. Тэйн покачал головой, отгоняя собственные мысли. Тэйн никак не мог понять одного: зачем Матэйкису вообще понадобился его отец? Неужели потому, что он знал, что я смогу ее найти? Но для того, чтобы Тенэйбрис в принципе захотел ребенка с меткой лилии, он уже должен был связаться с Матэйкисом. А это означало, что Матэйкис каким-то образом знал, что Лэйола родится эльфийкой в королевстве Тенэйбриса. Он просто не знал, когда именно. А когда она исчезла, Тэйн остался единственным связующим звеном. Он знал, что Тэйну придется отправиться к ней до ее двадцать пятого дня рождения. Они просто выжидали. Тенэйбрис даже дал им месяцы на то, чтобы полюбить друг друга, прежде чем явить себя живым. Тэйн поморщился. Кажется, он сам угодил прямо в расставленную ими ловушку.

Единственной недостающей деталью этой головоломки была Варлетт. Она точно знала, как разорвать узы истинной пары, что уберегло бы их от превращения в бледных – исхода, которого его отец и Матэйкис, очевидно, не желали. Варлетт могла сделать это в любой миг, но, должно быть, не приходила с этим к Тенэйбрису, пока Лэйола не объявилась в горах. Однако было еще кое-что, чего он никак не мог уразуметь. Варлетт обладала силой, чтобы разорвать узы и забрать Лэйолу себе, если только ей не требовалось что-то от Матэйкиса или Тенэйбриса. Но что именно?

Тихий зевок и шорох в траве заставили Тэйна обернуться. Из густой высокой травы высунулась ярко-красная шапка. Показалась Тифапайн с охапкой грибов с белыми шляпками.

– О, привет. Не думала, что кто-то уже проснулся. Но птицы давно поднялись, судачат о вас, вот мне и не спалось.

– Птицы судачат?

– Еще как. Пара чаек донесла, что вы с Лэйолой, кхм, давеча развлекались на берегу озера.

– И какое птицам до этого дело?

– Ну, они же не могли этого не видеть. Ведь вы были на открытом месте.

Тэйн опустил ладонь на плечо Лэйолы и поморщился:

– Они и сами этим занимаются на открытом месте.

Гномка сунула гриб в рот.

– Верно, – едва слышно прозвучало слово из-за набитых щек. – Но это не просто желание посплетничать, а особенности птичьей жизни. Еще они сказали, что Фэннан портит воздух во сне, но я ничего такого не слыхала.

– Это наглая ложь, – возразил Фэннан, садясь и потирая глаза.

Тэйн усмехнулся:

– Откуда тебе знать? Ты же спишь.

– Знаю. Эта гномка сама вечно пускает ветры. Наверное, от этих ее грибов.

Тифапайн спряталась за грибами, выглядывая одним глазом. Возражений с ее стороны не последовало.

Лейф приподнялся и пригладил свои спутанные рыжие волосы:

– Все портят воздух во сне. Это естественно.

Пайпер, чьи волосы были идеально гладкими, повернулась к остальным.

– Неужели именно с этого разговора мы решили начать утро?

– Пайп, да ты пукаешь громче всех, – хохотнул Лейф. – Но мне это в женщинах нравится.

Пайпер схватила свой свернутый плащ, служивший ей подушкой, и запустила в него.

– Заткнись. Или я снова надеру тебе задницу на тренировке.

– О-о-о, – протянул Фэннан с издевкой. – А ведь она и впрямь тебя вчера знатно отделала. У тебя фингал.

Лейф дотронулся до слегка припухшей багровой кожи под правым глазом.

– И правда. Нынче утром побаливает. Хочешь поцеловать, чтобы прошло, Пайп?

– Мечтай.

Лейф бросил ей плащ обратно:

– Да ладно тебе, мы, рыжие, должны держаться вместе, чтобы плодить больше рыжих.

– Ты как-то слишком быстро перескочил от поцелуя к размножению, Лейф. Хотя бы цветов для начала принеси.

Остальные посмеивались их перебранке. Эвалин, покачивая головой, раздувала угли в костре.

– Для тебя все слишком быстро? Я могу и помедленнее. Совсем медленно. И цветы для тебя соберу в любое время, красавица.

– Хватит, – сказал Фэннан, сжав кулаки. – Отвали от нее.

– Почему? Хочешь завалить ее? – с вызовом бросил Лейф, и в его голосе не было и тени игривости. – Бесишься, что можешь сунуть свой член в любую девицу, кроме Пайпер?

Похоже, не один он заметил, что Фэннан и Пайпер сблизились. Пайпер замерла и опустила взгляд в землю.

Тэйн почувствовал, как сгустился воздух вокруг. Сигфрид, видимо, тоже: он присел на корточки, готовый в любой миг ринуться в бой. Эвалин, подхватив свою чашку и шаль, попятилась на несколько шагов. Тэйн знал Фэннана лучше, чем кто бы то ни было еще, и огненный блеск в глазах его лучшего друга, хоть и едва уловимый, был очевиден. Он и вправду желал Пайпер.

– Кажется, тут назревает любовное соперничество, – громко прошептала Тиф на ухо Тэйну. – Пикантно.

Фэннан расправил плечи:

– То, что она девушка, еще не дает тебе права так с ней разговаривать. Это неуважительно. Она Ворон. Такой же воин, как и ты.

Лейф поднялся на ноги, как и Фэннан. Их разделяло несколько шагов, но стоило их преодолеть, и они бы столкнулись. Тэйн подумывал вмешаться, но решил, что сделает это, только если прольется кровь. Иногда подобные вещи лучше решать самим. А мужчины обычно решают их кулаками.

Прокашлявшись, Пайпер встала и шагнула между ними.

– Это просто шутка. Никакого неуважения, – сказала она Фэннану, а затем, повернувшись к Лейфу, добавила: – Верно?

– Разумеется, – улыбнулся Лейф. – Я уважаю тебя не меньше, чем любого другого Ворона, Пайпер. Ты же знаешь, я просто люблю подразнить. Прежде это никогда не становилось помехой.

Он впился в Фэннана тяжелым взглядом.

Фэннан, сохранив каменно-непроницаемое лицо, молча принялся собирать свои пожитки. По рядам присутствующих пронесся общий вздох. Неужели Лейф и впрямь неравнодушен к Пайпер или он просто вел себя как последняя скотина из-за потери Ганнера? С Лейфом никогда нельзя было знать наверняка. Он попытался ухватить Лэйолу за зад, едва ее завидев, – скорее, чтобы позлить Тэйна, чем из-за чего-то еще, но его флирт не был чем-то новым. Тэйн знал, что Лейф был близок с Перл. Возможно, она была просто другом, а может, между ними не было никаких обязательств.

Повернув голову, Лэйола взглянула на Тэйна. Все еще лежа у него на коленях, она заложила руки за голову. Ее губы тронула улыбка, словно один лишь его вид делал ее счастливой. Он обожал это.

– Доброе утро, – проговорила Лэйола. – Должна признать, с этим отрядом не соскучишься.

Каменный портал загудел энергией, стоило им подойти. Птицы защебетали громче, словно предчувствуя волшебство, и даже с серого неба над их головами сильнее полил дождь. Тэйн и Лэйола обменялись быстрыми взглядами.

– Готов?

– У нас есть надежный план, – ответил Тэйн. – Готов.

Он приложил ладонь к большой круглой арке, и камень потеплел и завибрировал. Стертые письмена на своде испустили слабое свечение.

«Здравствуйте снова».

– Можете перенести нас к окраинам Ньюардена, в Калладиру? – спросил Тэйн.

«Если поделитесь магией».

– Берите.

Лэйола положила свою руку на арку, и Тэйн почувствовал, как портал стал вытягивать его магию, – сперва словно легкий ветерок, скользнувший по коже. Напор усилился, центр портала замерцал светом, а затем закружился, подобно водному омуту, приглашая ступить внутрь.

«Доброго пути».

Тэйн шагнул первым, ведя за собой Фантома. По ту сторону утреннее солнце играло на росистых травинках. Могучие деревья тихо скрипели и покачивались. Фантом опустил голову и вырвал большой клок травы, громко захрустев сочными стеблями. Тэйн глубоко вдохнул, наслаждаясь ароматом сирени с тонкими нотками пряностей и влажного мха. Здесь, в Калладире, всегда было спокойнее. Эту землю не терзали ни войны, ни проклятые твари. Тихая безмятежность – именно такой и должна быть эльфийская земля. Словно в подтверждение его мыслей, на лугу впереди заблеяли овцы. В центре поляны виднелась ферма с небольшим домиком под соломенной крышей. Должно быть, они оказались на окраине столицы.

Остальные члены отряда вышли следом, и Сигфрид встал рядом с Тэйном.

– Город на востоке, примерно в миле отсюда. Я узнаю это место.

Тэйн кивнул и обернулся:

– Помните, что я говорил. Мы здесь ради камня и головы Брунарда, а не для битвы со всей городской стражей Ньюардена. Наша задача – действовать скрытно и незаметно. – Он улыбнулся. – Даже если мы победили бы, вступив в бой. – Лесную тишину наполнил гулкий смех. – Оставьте лошадей. Пора в путь.