Обернувшись, Тэйн увидел еще пятерых воинов, что шли следом. Все они уже обнажили клинки. Он чуть крепче стиснул ладонь Лэйолы, готовый к переговорам, но тут сквозь строй мелькнули светлые волосы и дерзкая ухмылка, и глаза застлала пелена ярости.

В мгновение ока меч Тэйна уже был приставлен к сердцу Олдрича.

– Прежде чем ты это сделаешь, – произнес Олдрич, вскидывая руки, как бы сдаваясь, – знай, что Пайпер, Фэннан и дражайшая тетушка Эвалин схвачены и ждут снаружи. Если ты выйдешь раньше меня, мои воины убьют их.

– Ах ты ублюдок, – прошипел Тэйн, и рука его задрожала от гнева. Лишь остатки самообладания удерживали его от того, чтобы пронзить грудь Олдрича мечом. Он резко выбросил руку вперед, схватил Олдрича за волосы и дернул на себя. – Как ты смеешь показываться мне на глаза? Ты дышишь лишь потому, что я это позволил. Я спасал твою шкуру снова и снова, и такова твоя благодарность?

Олдрич нагло усмехнулся краешком рта:

– Ты совершил роковую ошибку, Тэйн. Ты забыл, что я тебя знаю. Я был уверен, что ты разделишь Воронов, дабы сбить нас со следа, ведь я провел рядом с тобой долгие годы. Мое чутье и привело меня сюда. Алайсара хорошо выглядит, не так ли?

Тэйн с силой отшвырнул его к солдатам Палэйнора, и из горла вырвался низкий, угрожающий рык.

– Ошибку совершил ты, когда решил, что можешь явиться сюда, а я не вырву твое сердце из груди голыми руками, испачкав их в твоей крови.

Воины вокруг нервно заерзали, их дыхание стало частым и прерывистым. Они знали, с какой яростью мужчина будет защищать свою истинную пару, и понимали, что угрозы Тэйна – не пустые слова. Он же прикидывал свои шансы одолеть всех присутствующих и добраться до друзей прежде, чем стража снаружи успеет причинить им вред.

– Тэйн, если у него…

Лэйола осеклась под его гневным взглядом, тут же сомкнула губы и отвернулась.

– Что ж, такое я вижу впервые, – протянул Олдрич.

– Придержи свой грязный язык.

Кэтмор, один из высших генералов и близкий соратник его отца, знавший Тэйна с малых лет, шагнул вперед, отчасти заслоняя собой Олдрича.

– Ваше Высочество, вы должны поступить по чести и понести ответ за свои деяния. Вы покушались на Верховного Короля Палэйнора. Вас ждет трибунал. Таково решение Военного совета, а не Тенэйбриса.

Тэйн медленно покачал головой:

– Я не пойду с вами.

– Мы хотим выслушать и вашу точку зрения. Или вы намерены вечно скрываться в подобных грязных дырах? – Кэтмор обвел рукой убогое убранство. – Быть трусом, что боится последствий нарушения законов, которые сам же клялся блюсти?

Тэйн дернул рукой, чтобы поднять меч, но вместо этого лишь крепче сжал рукоять. Обвинение в трусости его не задело – он-то знал, что это не так. Но ему претило, что Кэтмор осуждал его за то, о чем не имел ни малейшего понятия.

– Не смейте так с ним говорить! – отрезала Лэйола. – Ваш Верховный Король – военный преступник. Именно он должен предстать перед судом, потому не советую слепо ему подчиняться. Он заключил союз с Матэйкисом и обречет это королевство на гибель.

Кэтмор вперил в Лэйолу яростный взгляд:

– Попридержите язык, когда говорят мужчины.

Тэйн тихо зарычал. Не стоило говорить подобное Лэйоле. Но, прежде чем он успел вмешаться, девушка вскинула руку. Из ее ладони вырвалась черная лоза и змеей обвила шею Кэтмора.

– Хочешь повторить? – прошипела она. – Мужчины думают, что могут править нами благодаря грубой силе, но угадай, у кого из нас настоящая власть, свинья?

Тифапайн, вцепившись в ногу Лэйолы, выставила вперед свой коротенький средний палец.

– Свинья, – повторила она.

– Неудачный выбор слов, Кэтмор, – произнес Тэйн. – Это тебе стоит попридержать язык, иначе я могу его отрезать.

В оглушительной тишине, повисшей среди воинов, громко звякнул упавший на землю меч Кэтмора. Он хватал ртом воздух, пытаясь сорвать лозу, что все туже сжималась на его горле.

– Тэйн, молю… – прохрипел он.

– Не меня тебе стоит просить о пощаде.

Взгляд Кэтмора переместился на Лэйолу, словно он только сейчас ее заметил.

– Леди Несущая Свет, – просипел он. Должно быть, она ослабила свою магическую хватку, потому что следующие слова дались ему легче: – Прошу, отпустите меня.

Лэйола слегка вздернула подбородок:

– Я отпущу, если ты опустишься на колени и вымолишь у меня прощение.

– Лэйола, – медленно произнес Олдрич. – Помни, чья судьба в твоих руках.

Не говоря ни слова, Лэйола выбросила вперед другую руку, и из нее вырвалась еще одна лоза, обвившая грудь и шею Олдрича, точно удав.

– Судя по всему, твоя.

Один из воинов вскинул меч, но Тэйн остановил его жестом:

– Не стоит.

Широко раскрыв глаза, воин отступил на шаг и опустил оружие.

– Ну что, господа? – Улыбка Тэйна стала шире некуда. – Ваша будущая королева требует уважения.

Кэтмор медленно опустился сперва на одно колено, а затем и на второе. Багровое лицо Олдрича начало приобретать темно-лиловый оттенок, прежде чем он последовал примеру генерала. Он смотрел на Лэйолу снизу вверх, впившись пальцами в удушающую лозу. Из-под его ногтей сочилась белая млечная жидкость. Удовольствие, которое это доставило Тэйну, было не передать словами.

– Прошу простить мое неуважение, – произнес Кэтмор.

Олдрич упрямо поджал губы, словно норовистый мул.

– Вы оба сейчас же выйдете, – произнес Тэйн и, указав пальцем в конец коридора, добавил: – И прикажете своим солдатам отпустить наших друзей.

Ни тот, ни другой не шелохнулись.

Тэйн усмехнулся. Кэтмор всегда был упрямым мерзавцем и, видимо, надеялся, что Тэйн окажется милосерднее Тенэйбриса. Но Олдрич хорошо знал: когда дело касалось Лэйолы, в душе Тэйна не оставалось места для жалости.

– Если хочешь, сверни им шеи.

– Стойте… стойте.

Кэтмор, прерывисто дыша, подполз к Тэйну и вцепился в его штанину. Дыхание его слабело с каждой секундой. Налитые кровью глаза Олдрича были прикованы к Лэйоле, будто он надеялся заслужить ее милость, не отводя взгляда. Его ждало жестокое разочарование.

Волшебные лозы медленно сжимались, пока Кэтмор не лишился возможности вдохнуть.

– Тэйн, – прохрипел он.

Ее чары ослабли. Похоже, Лэйола решила дать ему шанс выжить.

Внезапно Лэйола вскрикнула, и лозы безвольно опали на землю. Тэйн резко обернулся. Один из солдат схватил ее за волосы и приставил меч к горлу, с силой вдавив лезвие в кожу.

– Помогите генералу! – выкрикнул солдат. – Спасите Олдрича!

Чтобы по-настоящему вывести Тэйна из себя, требовалось многое, но клинок у горла Лэйолы уничтожил последние крохи его терпения. Магия вспыхнула в нем, подобно удару молнии, и гудящим потоком энергии прошла по всему телу. Он лишь подумал о том, чтобы сломать кости в руке солдата, как в тот же миг раздался резкий хруст и тошнотворный треск.

Солдат вскрикнул от боли, его меч со звоном упал на землю, а Лэйола оттолкнулась от него. Дрожа, он схватился за запястье, не в силах оторвать взгляд от вывернутых в неестественном положении пальцев, и тут Тэйн сломал ему еще и предплечье. Солдат закричал громче, его рука безвольно повисла. Пятясь, он в ужасе прижался к стене, безмолвно раскрыв рот. Остальные воины отступили на несколько шагов; попятились и Кэтмор с Олдричем.

– Никто и никогда ничему не учится, верно? Я ведь давно объявил, что убью любого, кто к ней прикоснется.

– Тэйн, постой! – выкрикнул Кэтмор, протягивая к нему руку, словно мог остановить грядущее.

Голова солдата с коротким щелчком дернулась в сторону, и он рухнул на землю, чтобы не подняться уже никогда.

С рычанием Тэйн развернулся. Солдаты ринулись в атаку, и он, ослепленный яростью, полоснул мечом по груди ближайшего. Раздался леденящий душу вопль, за ним – другой, и третий. Теплая кровь брызнула в воздух, попав ему на щеку. Крики едва достигали его слуха. Звон стали о сталь звучал до боли знакомой мелодией. Его клинки рубили и кромсали, пробивая доспехи и дробя кости. Ни один из них не выйдет из этого коридора живым.

Лишь когда сопротивление угасло и неподвижные тела в бесполезных доспехах усеяли пол, а сапог Тэйна захлюпал в алой луже, он заметил взгляд Лэйолы. Ее широко распахнутые голубые глаза были полны изумления. Она никогда не видела его таким, никогда не становилась свидетельницей того, как он отдавался ярости битвы. Тэйн всегда скрывал эту свою сторону, опасаясь, что она отвергнет его.

Он тяжело дышал, отводя взор от ее ошеломленного лица. Нутро скрутил ледяной страх. Неужели она теперь сбежит, отвращенная его темной сущностью? Странно, но ее мнение беспокоило его куда больше, чем содеянное, – он только что вырезал своих соплеменников, будто простой скот. Но если выбор стоял между ними и ею, это был вовсе не выбор.

Тэйн оттолкнул ногой бездыханное тело, выискивая кого-то среди павших. Не обнаружив предательской светлой макушки, он спросил:

– Где клятый Олдрич?

– Я… я не знаю, – пролепетала Лэйола, очнувшись от оцепенения. Она покачала головой, и ее взгляд метнулся в глубь коридора. – Должно быть, ускользнул. О, проклятие!

Ужас исказил ее лицо, и она сорвалась с места. Тэйн бросился следом. Его дыхание становилось все тяжелее с каждым шагом. В конце коридора девушка распахнула дверь, и ослепительный солнечный свет залил темный проход. Они встали плечом к плечу, оглядывая запруженную улицу. Нигде не было видно солдат, державших в плену их друзей. Вообще никаких солдат. Лишь кровавые капли вели направо и терялись в толпе, снующей от одного торгового навеса к другому.

Кое-кто из зевак бросал на Тэйна недоуменный взгляд. Какая-то женщина схватила двоих своих детей за руки и поспешно увлекла их прочь. Он вздохнул и провел ладонью по лицу – рука тут же окрасилась в багряный цвет.

– Он блефовал, – прорычал Тэйн. – Они никогда не были у него в руках. А сам мелкий ублюдок сбежал.

Тэйн погрузил ладони в таз с горячей водой и ополоснул лицо. В воздухе все еще витал волнующий запах Лэйолы – свежий и щемящий, словно аромат прибитой дождем пыли после знойного летнего дня. Невольная дрожь пробрала его до самых костей, пока он смывал с рук еще не запекшуюся кровь.

Лэйола, поспешно укладывая вещи в дорожную суму, подняла на него глаза. Он боялся увидеть в них отвращение или даже страх после того, что совершил. Он истребил тех воинов – своих же воинов – быстро и безжалостно, как бы они ни молили о пощаде. Но ее мягкий взгляд говорил о понимании.

– Где, по-твоему, остальные? И ты думаешь, это Алайсара все рассказала Олдричу? Он ведь назвал ее имя.

Тэйн выглянул в окно. На карнизе сидел ворон, зарывшись клювом в перья на крыле. Странно и до смешного нелепо, что эти создания, казалось, преследовали его, куда бы он ни направился.

– Одному Создателю ведомо, куда запропастились остальные. Надеюсь, весть о нападении уже разнеслась и они ждут в конюшне или движутся туда. И нет, не думаю, что это Алайсара. Она была с нами в зале, когда завязалась драка, а Олдрич уже был на пути сюда. Он сказал это, только чтобы вывести нас из равновесия.

Тиф громко икнула, привлекая его внимание. Она наклонила бутылку вина, наливая густую багровую жидкость в наперсток. Создатель, эта малявка сведет его с ума. Упрямая, как дитя, но с повадками взрослой женщины.

– Поставь на место.

Она застыла, будто ее поймали на краже, и тут же расплылась в улыбке:

– Всего один крошечный глоточек. Мне нужно как-то заглушить то, что я только что увидела. Хотя я и так уже пьяна, так что, может, к утру и не вспомню. Уже утро?

– Думаю, с тебя довольно этих крошечных глоточков. – По крайней мере, это был не первый случай насилия, свидетелем которого становилась Тиф, иначе она устроила бы куда большую сцену. Он выхватил у нее бутылку и поставил на другой конец комнаты. – Разве ты не служанка? Тебе пора собирать вещи.

– Ах да. – Гномка залпом осушила наперсток. – Верно, займусь делом. Матушка всегда говорила: бездельники должны уметь быстро собираться, ведь их вечно откуда-то выгоняют. – Тиф постучала пальцем по своему красному носу-картошке. – Знаете, может, поэтому она и выставила меня из норы. А я-то думала, все потому, что из меня никудышный пекарь. Хотя лимонное печенье у меня выходит отменное – даже она не могла этого отрицать.

– Я думала, ты ушла, потому что мечтала стать служанкой у какой-нибудь эльфийской госпожи, – произнесла Лэйола, перекидывая ремень сумки через плечо.

– Так и было. Но она заявила, что я вечно витаю в облаках, а не работаю, после чего вышвырнула мою сумку за порог, а меня следом. – Тиф пожала плечами. – Ушла, выгнали – какая теперь разница. По правде говоря, я даже рада, что все так вышло. Погляди только, чем мне довелось заниматься благодаря ей.

Тэйн распахнул дверь:

– Идем.

Они поспешили вниз по скрипучей лестнице. Тела все еще громоздились на полу, но кто-то уже выложил их в ряд и накрыл белыми простынями. Устроить побоище, а после оставить своего друга Кейла разбираться с последствиями – вот же подлость. Тэйн остановился у дверного проема, что вел в главный обеденный зал. Ему предстояло извиниться и предложить щедрую плату. Но то, что он увидел внутри, заставило его замереть. Он отступил, вжимаясь в стену.

Лэйола нахмурилась:

– Что случилось?

Он приложил палец к губам и выставил руку, прижимая ее к стене за своей спиной. Медленно, крадучись, Тэйн выглянул в зал. Там были двое. Чешуйчатая когтистая лапа сжимала шею Кейла. Золотые волосы Варлетт были стянуты назад, а ее обычно смуглую кожу покрывала блестящая черная драконья чешуя. Она лишь частично обернулась в свою истинную форму, и длинный ядовитый коготь лениво поглаживал подбородок Кейла. Проклятие. В таком виде ее чешую мечом не пробить. А если судить по той стычке в лесу несколько недель назад, она неуязвима для его чар или по меньшей мере владеет крепким магическим щитом. Лозы Лэйолы ее не удержали, и из терновой клетки она выбралась без труда.

– Я знаю, они были здесь. Я чую их запах даже сквозь смрад этого места. Они сидели за этим столом. Чего они хотели?

– Они ушли после драки. Им просто нужно было где-то затаиться.

Голос Кейла дрогнул.

– Я спрошу лишь раз, и это будет последний.

Ее коготь впился в мягкую плоть под его челюстью.

– Что им было нужно? Они могли отправиться куда угодно, но пришли именно сюда.

Тэйн крепче стиснул дверной косяк.

Не говори ей. Не говори.

Кейл сглотнул и со вздохом вымолвил:

– Они хотели знать, где найти Всевидящий Камень.

Ее янтарные, кошачьи глаза сузились.

– М-м-м, разумеется. И у кого же он? Уверена, такой маленький червяк, как ты, что-то да слышал. И, прежде чем надумаешь солгать, знай: я чую ложь на вкус.

Кейл прикрыл глаза и, помедлив мгновение, ответил:

– У лорда Брунарда.

Варлетт улыбнулась:

– Какой послушный мальчик. – Она легонько похлопала его по щеке, а затем, поднимаясь, провела длинными когтями по столешнице. – А ты и впрямь запустил это место, Кейл.

Каблуки ее сапог громко застучали по полу, пока она шла к выходу. Дверь за ней с грохотом захлопнулась. Кейл обмяк, оседая на лавку, и протяжно выдохнул.

– Она отправилась за камнем, – прошептала Лэйола. – Мы должны добраться до него раньше. Иначе нам никогда не узнать, как избавиться от проклятия.

– Это будет нелегко, учитывая, что она умеет летать.