Ветер ревел, застилая глаза слезами, но она была здесь. Лэйола вырвалась из повозки, ее юбки взметнулись, а копна непокорных черных волос разметалась по ветру, словно изорванный в клочья флаг над бушующим морем. Она была совсем рядом – в считаных сантиметрах. Оглушительный вой ветра топил в себе его собственный крик, срывающийся с губ. Он из последних сил потянулся к ней, пытаясь дотянуться кончиками пальцев.

Так близко. Только бы схватить ее!

Еще миг назад ее лицо искажал страх, будто всякая надежда иссякла. Но сейчас, когда их взгляды встретились, в мягких чертах и заплаканных глазах читалось спокойствие. Губы чуть приоткрылись, почти в улыбке. В ее облике было сосредоточенное облегчение, словно она всем своим существом верила: он не даст ей разбиться об острые скалы внизу. Их руки тянулись навстречу, пока наконец кожа не коснулась кожи. Тэйн ухватил ее, рывком притянул ближе, прижимая к себе всем телом, и в следующее мгновение призвал всю магию, какая только в нем была. Как и в тот раз, когда он преодолел немыслимое расстояние, чтобы перенести Лэйолу к башне мага, сила загудела в нем, словно дикие барабаны, отбивающие ритм под кожей. Вихри ветра закружились вокруг них, замедляя падение, пока они не застыли в воздухе, будто подвешенные на невидимых нитях. Лэйола обвила его талию ногами и сцепила руки, обняв его за шею. Оба тяжело дышали в унисон, жадно глотая воздух и упиваясь облегчением.

Когда показалось, что прошла целая вечность, она прошептала:

– Мы… летим? Или уже попали в загробный мир?

Тэйн улыбнулся, но, стоило ему взглянуть вниз, как в животе все сжалось от дурного предчувствия. Повозка с грохотом рухнула на острые валуны и разлетелась в щепки. Их самих от такой же участи отделяли считаные секунды. Он никогда прежде не пытался летать, но магия откликнулась на его зов.

И, как бы странно это ни звучало, он ответил также шепотом:

– Я бы сказал, мы парим… и все еще в Палэйноре. – Он на миг замолчал, осознавая всю нелепость происходящего. Одну ладонь прижал к ее спине, а другой обхватил ее бедра. – Держись.

Мощный порыв ветра подхватил их и вынес обратно на твердую землю. Тэйн, крепко прижимая девушку к себе, отошел от края обрыва. Он сделал несколько глубоких вдохов, благодаря Создателя за то, что остался жив, и за то, что дева, которую он любил больше всех звезд на небе, сейчас в его объятиях. Тэйн нежно погладил Лэйолу по спине, вновь наслаждаясь теплом ее тела. Прошло несколько мгновений, но она все так же отчаянно цеплялась за него, и тогда он сказал:

– Теперь можешь открыть глаза.

Она отстранилась ровно настолько, чтобы заглянуть ему в лицо. Ее пальцы с неистовой силой впивались в его плечи.

– Тэйн…

Ее губы впились в его – жадно, исступленно, словно отвоевывая давно утерянное сокровище. Он улыбнулся ей в ответ, и смех едва не вырвался из груди. Это было чистое упоение. Создатель, как же он по ней скучал. Он представлял этот миг неделями, а до этого – большую часть своей жизни. И вот она здесь, и она любит его. Его пара, прекрасная дева из его грез.

Она по-прежнему крепко обнимала его ногами за талию. Взяв его лицо в ладони, Лэйола отстранилась, и он увидел блеск слез на ее щеках.

– Это правда ты. Ты здесь. Ты жив.

– Это правда я.

Слезы каскадом катились по ее лицу, она задыхалась от рыданий, но при этом улыбалась во весь рот.

– Я так боялась, что потеряла тебя. Я пыталась ее остановить. Пыталась пробиться к тебе…

Тэйн прервал ее поцелуем, вкладывая в него всю бездонную глубину своей любви. Все остальное было неважно; имело значение лишь то, что она в безопасности и они снова вместе.

– Я знаю.

– Но… что случилось? Варлетт швырнула меня в дерево, я ударилась головой. Я пыталась сбежать, – она судорожно глотнула воздух, – чтобы найти тебя.

Голос ее все еще звучал прерывисто и напряженно.

– Лэя, – спокойно произнес он, стирая слезы с ее щеки. – Я люблю тебя. И теперь я здесь.

Громкое покашливание заставило их обоих обернуться. Лейф нетерпеливо постукивал носком сапога по земле.

– Кхм, не хочу прерывать ваше воссоединение, но скоро они начнут искать в этой стороне. А еще было бы просто чудесно, если бы в будущем вы двое воздержались от прыжков со скал. Даже если ты знал, что умеешь летать, я-то не знал. – Он прижал руку к груди. – Меня едва не вывернуло.

Тэйн усмехнулся:

– Поверь, я и сам не знал. Но не мог позволить ей умереть.

– Я просила не оставлять меня! – сказала Лэйола, метнув в него сердитый взгляд.

Лейф потер затылок:

– Прости. Я больше не совершу такой ошибки.

Лэйола соскользнула по телу Тэйна вниз и встала на землю. Крепко сжала его ладонь, переплетая пальцы. Он поднес ее руку к губам и мягко поцеловал костяшки.

– Он прав, – сказал он тихо. – Мой отец видел меня. Они уже наверняка идут сюда, да еще и огромным отрядом.

Снявшись с места, они направились на запад, к городу Дунафелл. К тому самому месту, которое они когда-то так яростно защищали от врага, с которым отец Тэйна теперь открыто ехал бок о бок. Тэйн никак не мог взять в толк, как получилось, что отец заключил сделку с Матэйкисом, а бледные все равно продолжали свои набеги с прежней частотой. Неужели именно этого он и добивался? Разве не должен был он договориться о прекращении нападений? Или, быть может, они прекратились бы, только если бы он выдал Лэйолу Матэйкису? А может, Тенэйбрису было выгодно, чтобы бледные и дальше разоряли Палэйнор, и тогда он мог бы удерживать власть? Одним он точно брал – защитой, и в этом ему не было равных. Так он заслужил доверие и преданность народа.

Даже Брунард насмехался над ним, говоря, что отец держал бледных в узде, а стоило Тэйну занять трон, как они захватили крупный эльфийский город и убили сотни жителей. Прежде им такое не удавалось, по крайней мере, он так считал. Тэйн винил во всем собственную некомпетентность или то, что враги стали действовать отчаяннее, когда узнали, где Лэйола. А возможно, все вместе. Как же глубоко отец предал свое королевство?

Приблизившись к городу, Тэйн старался держаться протоптанных троп, чтобы не оставить следов. Время от времени он сжимал ладонь Лэйолы и бросал взгляд на ее милое лицо, чтобы увериться – она рядом, она не плод его измученного воображения. Спутанные пряди ее обычно блестящих, как вороново крыло, волос, пятна грязи на щеках и потрескавшиеся, в ссадинах, губы разожгли в нем искру гнева. Пламенная ненависть к отцу вспыхнула с новой силой.

Они тихо пробирались вдоль внешней каменной стены Дунафелла, где эльфы латали прорехи, укладывая камень на камень и замазывая швы комьями глины. Рабочие не удостоили троицу даже взглядом, когда те пробегали мимо.

Вскоре показалась башня мага, сложенная из белого камня. Плющ и вьющиеся лозы, опутавшие большую часть обветренных стен, казались еще гуще и зеленее, чем в прошлый раз, когда он ее видел – сказалось начало осенних дождей.

– Не могли бы мы остановиться здесь и отдохнуть? – Лэйола тяжело дышала. – Я не видела, чтобы за нами кто-то гнался, – она с трудом втянула воздух, – и, может быть, Атара сумеет нас укрыть.

Тэйн остановился, смерив ее взглядом. Он привык, что она носится как дикая лошадь, и ее нынешнее состояние говорило о многом. Чем дольше он ее разглядывал, тем больше удивлялся, что она не стала совсем тощей и изможденной. Грудь, талия и бедра немного опали, но он бы этого и не заметил, если бы прежде не изучил досконально каждый изгиб ее тела.

– Нельзя останавливаться. Отец будет искать здесь, а это опасно для тебя. Забирайся на меня.

Она кивнула, отбросив свое обычное упрямство. Тэйн присел, и она запрыгнула ему на спину, обхватив его руками и ногами. Какая разительная перемена по сравнению с той эльфийкой, которую он встретил впервые. Прежде она бы ни за что добровольно не приняла подобную помощь, по крайней мере без боя.

Они достигли леса Фанвор. Преодолев завалы из рухнувших стволов, пробившись сквозь плотные завесы лиан и уклонившись от змей и прочих тварей, отряд наконец вышел к условленному месту – группе разрушенных статуй четырех древних богов. Каждое изваяние было не меньше трех метров в высоту. Тэйн не знал ни имен этих богов, ни того, чему они покровительствовали, – все это давно кануло в Лету. Три статуи изображали мужчин: один держал у бедра обломок меча, другой занес над головой огромный топор. Длинные, вырезанные из камня волнистые волосы изваяния с топором ниспадали до самой груди. Хотя подбородок и нос идола были отколоты, свирепость в его каменных глазах заставила Тэйна задуматься, кем он мог быть при жизни.

Вторая статуя изображала мужчину, что стоял прямо, заложив руки за спину. На его губах играла ухмылка, словно он знал нечто, неведомое остальным. Потрепанный плащ был истерт и местами отколот, а навершие меча на поясе украшала затейливая резьба. Само лезвие, как и у первого изваяния, было обломано. Какая жалость, что никто не позаботился об этих творениях и позволил им обратиться в руины.

Голова третьей статуи рассыпалась в крошево, а тело выветрилось настолько, что с трудом можно было различить что-либо, кроме трезубца в руке и ремня, поддерживающего штаны. Колонна рядом с ней была единственной уцелевшей среди груд валунов, поросших зеленью и заваленных сором.

– Они… прекрасны. – Лэйола провела забинтованной рукой по покрытому мхом колену богини. – Почему ты не привел меня сюда раньше?

Именно женское изваяние приковывало к себе взгляд и вызывало восхищение. Оно сохранилось лучше всех. Богиня восседала на троне, украшенном глубокой резьбой: змеи извивались за ее спиной и обвивали руки. Лучистый ореол, высеченный за головой, походил на венец. Богиня грациозно скрестила ноги и вскинула подбородок, а ее длинные волосы казались подхваченными ветром. Глубокий вырез до самого пупка обнажал полную, округлую грудь. Все в ней дышало властью и очарованием. Тэйн подумал, что, будь она живой, он бы без сомнения преклонил колено. Говорили, по всему Адалону были разбросаны подобные статуи, но ему не доводилось их видеть.

Тэйн улыбнулся и потер затылок:

– Я об этом не подумал. Да и от нашего лагеря это довольно далеко.

– Кто они?

– Из старого мира, – ответил Лейф. – Моя бабка рассказывала мне предания о древних богах, которые ей, в свою очередь, поведала ее бабушка. Думаю, когда-то здесь было святилище. От него мало что уцелело. Когда-то сюда стекались путники со всего света.

Отряд Воронов, безмолвный, как погост, возник из тени, точно призраки. Взгляд Тэйна тут же выхватил двоих, что опирались на своих спутников. На них была свежая одежда, но волосы оставались грязными. Уголки его губ дрогнули в улыбке.

– Пайпер. Фэннан.

В несколько шагов он оказался перед ними. Ему хотелось сгрести обоих в охапку до хруста костей, но, заметив на щеках Пайпер синяки, блестящие от целебной мази, он сдержался. Она высвободилась из рук поддерживавшего ее Ворона и прижалась лбом к груди Тэйна. Тот осторожно обнял ее, стараясь не надавить слишком сильно. Правая рука Фэннана покоилась на перевязи, но он уверенно подошел, чтобы обнять друга.

– Иди сюда, Несущая Свет, – сказал Фэннан.

Лэйола улыбнулась и присоединилась к ним.

– Как же я рад вас видеть.

Тэйн широко улыбнулся. Ему хотелось бы злиться из-за всего, через что им пришлось пройти, но облегчение пересиливало все прочие чувства. Его лучшие друзья были живы.

– Лэйола? – позвала Эвалин, выходя из-за спин двух Воронов. – Неужели это ты?

Лэйола отстранилась от них и, прижав грязную ладонь ко рту, бросилась к тете, заключая ее в объятия:

– Он не сказал мне, что ты здесь!

Она отступила на шаг, вглядываясь в лицо Эвалин:

– Как ты сюда попала?

Затем она перевела взгляд на Тэйна:

– Почему ты мне не сказал?

– Подумал, что это будет приятный сюрприз.

Эвалин крепко обняла племянницу:

– Я так скучала, мое милое дитя. Ты в порядке? Чем я могу тебе помочь?

– Теперь все хорошо.

Ее улыбка обнажила ровные белые зубы, а в глазах заблестели слезы.

– Как ты познакомилась с Тэйном? Я просто не могу поверить, что ты здесь.

– Что ж, – начала Эвалин, – я нашла его, чтобы отыскать тебя.

Она провела рукой по растрепанным волосам Лэйолы, приглаживая выбившиеся пряди.

– Теперь ты можешь вернуться домой. Все по тебе скучают. Форрест и Рэн совсем извелись. Мне приходилось каждый день убеждать их позволить тебе уйти и исполнить то, что мы всегда замышляли.

Лэйола мягко отстранилась от тети и посмотрела на Тэйна:

– Ты ей не сказал?

– Я сказал достаточно.

Эвалин похлопала Лэйолу по запястью:

– Ваша брачная связь разорвана, и ты вольна вернуться домой. Он сказал, что отпустит тебя, если ты этого пожелаешь. А ведь ты этого желаешь, не так ли?

Все, не исключая и Тэйна, с замиранием сердца следили за ней. Неужели она решит уйти? Он не мог этого даже вообразить, но если таков будет ее выбор… Создатель, от одной только мысли ему стало дурно. Он не вынесет, если она снова его покинет.

– Я люблю его. И я пойду туда, где будет он. Как бы я ни любила Вересковую Лощину, тебя и всех остальных, теперь мой дом – Тэйн. – Она посмотрела на него. – Он – все для меня.

Фэннан негромко присвистнул и подтолкнул Тэйна в спину:

– Ну же, поцелуй ее после таких слов.

Дружный гулкий смех Воронов заставил щеки Лэйолы заалеть.

– Не стесняйся меня, – произнесла Эвалин, качая головой с лукавой усмешкой. – Я просто немного ошеломлена, учитывая… все произошедшее.

– Теперь мне неловко под вашими взглядами, – проговорила Лэйола, закатив глаза и отмахнувшись.

– Ничего, свой поцелуй я еще получу.

Лейф хлопнул Тэйна по плечу:

– Надеюсь, после такого спасения ты получишь не только поцелуй, а?

– О, Создатель, – фыркнула Лэйола и скрестила руки на груди. – Мы же не собираемся при всех обсуждать, чем мы с Тэйном занимаемся?

Она снова закатила глаза и огляделась:

– Кто-нибудь знает, что с Тифапайн?

– Я здесь! – Из седельной сумки на спине Фантома, стоявшего меж деревьев, высунулась голова Тифапайн. Она помахала рукой, оставаясь наполовину скрытой за кожаным клапаном. – Не стоит обо мне беспокоиться.

Лэйола прижала ладонь к груди:

– Тиф, я так рада, что ты в порядке.

Тифапайн улыбнулась, но, когда многие из Воронов обернулись в ее сторону, тут же нырнула обратно и захлопнула клапан. Лэйола медленно покачала головой, но на ее губах играла улыбка. Маленькая гномка совсем не изменилась.

Тэйн снова повернулся к Пайпер и Фэннану, избитым и израненным из-за его оплошности. Ему следовало раньше распознать в Олдриче предателя. При виде налившегося синяка под глазом Пайпер у него защемило в груди, и он не знал, насколько серьезна рана на руке Фэннана.

– Я должен был вытащить вас раньше. Простите, что не сумел.

– Не говори так. Мы просто благодарны, что ты жив, – ответил Фэннан, хлопая Тэйна по закованному в латы плечу. – До нас доходило много слухов. Пару недель мы думали, что ты мертв, а нас не прикончили лишь для того, чтобы использовать против… – он перевел взгляд на Лэйолу, – тебя.

– Только поэтому вас и оставили в живых.

Лэйола опустила взгляд, и ее безупречные губы дрогнули в печальной усмешке.

– И это бы сработало. Я бы пошла на все.

Тэйн провел пальцами от ее плеча до запястья и мягко сжал ее ладонь. Как же он хотел ощущать ее чувства, дарить ей утешение. Было так странно этого не уметь. Едва уловимое притяжение, нить связи, которую он чувствовал всю жизнь, – все было уничтожено в несколько мгновений. Смогут ли они когда-нибудь вернуть ее? Захочет ли она снова связать с ним свою судьбу? Теперь у нее был выбор.

– Сир, нам не стоит здесь задерживаться, – подал голос Лейф, снимая шлем. Он встряхнул длинными рыжими волосами и пригладил их. – Они выследят нас.

– Каков наш следующий шаг? – спросил Фэннан.

– Держим путь на север.

Тэйн отпустил руку Лэйолы и скрестил свои на груди.

– Мы не можем уйти! – выпалила Лэйола. – Я обещала твоему отцу смерть и не уйду, пока не сдержу слово. – Ее подбородок едва заметно дрогнул. – Он перерезал Рейне горло. Ты знал? Он неделями морил меня голодом и держал взаперти в той башне. Ублюдок должен умереть, и мы точно знаем, где он сейчас. Лучшего времени не найти. – Лэйола вскинула подбородок и встретила его твердым взглядом. – А заодно мы можем покончить и с Матэйкисом. – Некоторые из Воронов недовольно забормотали. Она пронзила их гневным взглядом. – Боитесь?

Эвалин шагнула к ней, взяла за руку, а другой ладонью принялась мягко гладить по спине – совсем по-матерински.

– Милая, тебе нужны отдых и исцеление.

Тэйн согласно кивнул, но прекрасно знал: скажи он ей, что она чего-то не может, и ссоры не миновать.

– Ты отважна, и я восхищаюсь этим. Но многие пытались убить Матэйкиса. Ему девятьсот лет, и до сих пор это никому не удалось. А у моего отца в распоряжении две тысячи воинов, если не больше, и они без колебаний нас убьют. Даже если бы я собрал здесь все пять сотен моих Воронов, это была бы кровавая битва, которая унесла бы жизни слишком многих моих солдат.

Она отвела взгляд, пробормотав проклятие:

– Поклянись, что я смогу отомстить.

Эвалин тоже посмотрела на него в ожидании. Не одна Лэйола жаждала смерти Тенэйбриса.

– Клянусь. Когда придет время.

– И именно я покончу с Матэйкисом. – Она облизнула губы. – Я найду способ.

Ее уверенность вызвала улыбку у Тэйна и многих других. Возможно, ей и впрямь суждено это сделать, но он не хотел выяснять это прямо сейчас. Ему еще не доводилось сходиться с Матэйкисом один на один. В глубине души они оба, пусть и неосознанно, избегали этого столкновения.

– Несущая Свет, – произнес Лейф, скрестив руки на груди. – Мы все мечтаем увидеть их мертвыми и сожженными. И как бы мы ни верили в твои способности, еще никому не удавалось подобраться к Матэйкису достаточно близко. Наши стрелы пролетают мимо, словно его защищает какая-то неведомая сила. Даже Тэйн не смог коснуться его своей магией.

За его словами последовали тихие возгласы согласия и несколько кивков от Воронов.

– Единственный способ убить Матэйкиса – уничтожить Пустошь, – сказала Пайпер, прислонившись к изваянию богини. – Так все и закончится, Лэйола. Уничтожишь Пустошь – свершишь свою месть.

На мгновение все замолчали, обдумывая ее слова.

Тишину нарушил Тэйн:

– Нам нужно разделиться, чтобы сбить их со следа. Фэннан, Пайпер, Лейф, Ганнер и Сигфрид пойдут со мной. Остальные отправятся по старой дороге на север, к Лесу Светлого Сердца, где встретятся с другими Воронами и будут нас ждать. Держитесь подальше от главного тракта.

– А вы куда? – спросил Нэш, один из Воронов.

– По озерной дороге.

Все двинулись к своим скакунам, но Лэйола схватила Тэйна за руку, останавливая его. Она на миг заглянула в его лицо своими прекрасными голубыми глазами:

– Мне нужно рассказать тебе, что сказала Варлетт.