Затаившись за грудой винных бочек, Тэйн почти не дышал, вслушиваясь в мерные шаги стражи. Когда патруль миновал его укрытие, он осторожно выглянул. Взгляд его тотчас уперся в высокий и широкий бежевый шатер, на полотне которого двигались тени двух фигур – мужской и женской. Странная дрожь пронзила все тело, отчего кожа покрылась мурашками в диком сплетении предвкушения, ярости и – на удивление – спокойствия. В тот же миг полог шатра резко отлетел в сторону, и наружу шагнул Тенэйбрис.

Тэйн ждал, что его захлестнет ярость. Он столько раз представлял этот миг: как бросится вперед и навсегда покончит с отцом. Но, к его удивлению, с груди будто упал камень, а тугой узел в животе ослаб. Почему он все еще любил его? Почему не мог уцепиться за ненависть и поверить в то, каким злодеем тот был? Но вид знакомого сурового лица, светлых волос и неизменно прямой спины принес Тэйну лишь облегчение. Тенэйбрис был жив. Тэйн понял это еще тогда, на холме у замка Мракбург, до того, как все пошло прахом, но теперь отец стоял всего в нескольких шагах – настоящий, не наваждение и не обман.

Поправив на шее латный воротник, Тенэйбрис вскинул подбородок.

– Надеюсь, ее хорошо охраняют, – рявкнул он на одного из стражников. – Сколько их там?

– Олдрич остался за главного. А сколько точно, не знаю, Верховный Король.

– Мой сын среди нападавших?

Стражник на мгновение замолчал, обменявшись быстрыми взглядами с товарищами.

– Принц Тэйн?

– Разумеется, принц Тэйн, – отрезал Тенэйбрис.

– Мы не знаем.

– Найдите его и приведите ко мне.

Тэйн крепче сжал рукоять меча вспотевшей ладонью. Сердце дико колотилось в груди. Он пришел сюда за Лэйолой, а не ради возмездия, но отец был так близко… И все же, если он решится нанести удар, хватит ли ему духу? Создатель, неужели все те недели мучительных сожалений, что преследовали его во снах, были напрасны? Сможет ли он пережить подобное во второй раз?

Четверо стражников нервно переступили с ноги на ногу.

– Привести его, сир? Мы думали, он мертв.

– Делайте, что велено, или умрете сами.

– Но принц Тэйн… он опасен. Не представляю, как мы можем…

Хлесткая оплеуха оборвала стражника на полуслове.

– Я знаю, каков он. Я его вырастил, и он не глупец. У меня есть то, что ему нужно. Он сам придет повидаться с отцом.

Тенэйбрис не отдал бы Лейолу просто так, так что же за предложение мог приготовить его отец? Тэйн был скорее уверен, что последует приказ убить его на месте. Неужели после всего, что между ними случилось, Тенэйбрис и впрямь готов встретиться с ним лицом к лицу? Неужели не боялся, что Тэйн его убьет? А ведь он сидел на корточках, не шевелясь, хотя стоило лишь немного поднапрячься, чтобы убрать стражу и приставить меч к горлу отца. Легкая, быстрая смерть. Острая боль в груди напомнила о страданиях, что они с Лейолой претерпели за последние недели по вине этого тирана. О побоях, которые он сносил в детстве, и о криках невинных, павших от его руки. Стиснув зубы, Тэйн начал подниматься.

– Тенэйбрис! – донесся из шатра женский голос. Услышав мать, Тэйн замер и снова опустился, прячась в тени. – Что происходит?

– Возвращайся внутрь, дорогая. Бледные близко.

– Мне плевать на бледных. – Голос ее был остер, как наконечник пики. – Ты сказал, Тэйн здесь? Давай покончим с этим и уладим недоразумение. Я хочу вернуть своего сына.

– Не знаю, можно ли это уладить, Орландия. Он пытался меня убить.

Она вскинула подбородок и положила руку ему на плечо.

– Я в это не верю. Тэйн бы никогда так не поступил. Не мой милый мальчик. Он всегда тебя защищал.

Лицо Тенэйбриса исказила презрительная усмешка, и он проговорил низким, хриплым голосом:

– Я слишком хорошо помню тот день.

– Это все та презренная эльфийка-колдунья, к которой ты его привязал. Она извратила его разум, я в этом уверена. Она злится из-за смерти своих родителей, погибших от твоей руки. Эти чувства и отравили нашего сына. – Орландия провела пальцами по плащу Тенэйбриса. – Мы можем все исправить.

Тэйн зажмурился, чувствуя, как горькая злость внутри него смягчается. Можно ли все исправить? Даст ли им жизнь второй шанс? В юности он больше всего на свете жаждал отцовской любви. Мечтал, чтобы отец хоть раз произнес это вслух. Он хотел умолять его заботиться о нем не только из-за связи с Лэйолой. И, как бы Тэйн это ни ненавидел, давние чувства все еще жили в нем. Он усердно трудился, чтобы стать смертоносным, безжалостным орудием для своего отца, пытаясь заслужить его любовь. Нельзя было отрицать, что тем, кем он стал сегодня, он обязан эльфийскому королю… и если он не наладит эти отношения, то никогда не сможет взглянуть в глаза матери. Она не простит Тэйну убийства Тенэйбриса, особенно теперь, когда ее любимый муж вернулся. Так сможет ли и он простить, как того хотела мать?

Нет. Создатель, как он вообще может сомневаться? Его отец подослал дракайну, чтобы разорвать их узы, убить Тэйна и забрать его пару. Разорвал их связь без тени сожаления. Словно после этого они могли бы жить как одна большая семья. Словно он когда-нибудь смог бы попросить Лэйолу сидеть за одним столом с королем, который казнил ее родителей. Эта вражда была соткана из любви и власти, и ни одна из сторон не собиралась уступать. Он не уступит. Не может уступить. Потому что Лэйола поставит его перед выбором, а он никогда не сможет предпочесть ей кого-то другого. Этот выбор он сделал за много лет до того, как встретил ее.

– Как только мы вернем нашу магию, все уладится. Тэйн получит свою нареченную, а ты простишь то, что он пытался с тобой сделать. Его, конечно, придется убеждать, после того как ты похитил его пару. Я слышала, какие муки это причиняет. Ты сделал больно моему мальчику, Тенэйбрис.

Тенэйбрис отстранил ее руку:

– Все не так просто. Ты многого не знаешь.

Она ткнула пальцем ему почти в лицо:

– Я простила тебе ребенка от другой и даже позволила ему стать частью нашей семьи, позволила подружиться с моим сыном. И ты сможешь простить. Сделай так, чтобы все стало просто.

Даже его мать знала, что Олдрич – его сводный брат, и никогда ничего не говорила? Почему? Кто была мать Олдрича? И неужели тот предал его ради шанса занять трон? Одно Тэйн знал наверняка: Орландия никогда не примет бастарда вместо него, но были ли у Олдрича права на престол?

– П-с-с…

Тэйн отвел взгляд от родителей и оглянулся через плечо. Лейф крался в тени между сгрудившихся лошадей, затем метнулся к нему и опустился на колено рядом с Тэйном.

– Я нашел ее. Она…

– Тэйн!

Пронизывающий, отчаянный крик Лэйолы ударил, словно стрела в грудь. Тэйн вскочил во весь рост, не заботясь о том, увидят ли его Тенэйбрис, мать или стража. Как же далеко она? Эхо, отражаясь от высоких утесов, искажало звук. Повернувшись на восток, откуда донесся ее далекий зов, он вгляделся в темноту. Схватка между воинами его отца и бледными продолжалась, но среди вспышек металла в лунном свете и снующих теней он не мог ее отыскать. Почему ее не охраняли здесь, в лагере?

Он встретился взглядом с отцом, и все его мышцы напряглись. Беги, беги, беги, найди ее. И он побежал. Не зная точно, куда мчаться, но доверяя своему чутью, которое приведет его к ней.

– Тэйн, вернись! – взревел Тенэйбрис.

Но единственный зов, который имел для него значение, был ее. Тэйн летел над травой, словно на ногах у него были крылатые сапоги. Он перемахнул через груду сломанных бочек и плечом сбил с ног стражника. Какой-то бледный осмелился преградить ему путь. Одним усилием мысли Тэйн переломил мерзкому созданию бедра, и тот с воем рухнул на землю.

Держись, я иду.

– Тэйн!

Крик Лэйолы вонзился ему в грудь, словно когти, сжимающие сердце.

Он никогда не слышал в ее голосе такого отчаяния, и его собственное сердце заколотилось еще сильнее. Что с ней происходит? Кто на нее напал? Создатель, перед его мысленным взором стояла лишь ее кровь и боль на прекрасном лице.

Меч в руке Лейфа блеснул в бледном свете, когда тот догнал Тэйна.

– Проклятие, не надо было мне ее оставлять.

– Ты ее оставил? – прорычал Тэйн, пока они неслись по травянистому склону.

И тут он увидел ее. Неуправляемая повозка неслась вниз с холма, который, как он знал, заканчивался огромным утесом. Лошадь вырвалась из упряжи и умчалась в другую сторону. Ее не пытали и не мучили – она вот-вот должна была сорваться в пропасть. Он мог останавливать движение небольших предметов, но несущуюся повозку? Тэйн направил вперед поток ветра, вообразив, как колеса замирают. Раздался пронзительный скрежет металла о дерево, но повозка почти не замедлилась.

Проклятие.

Он бежал изо всех сил, до боли в мышцах, до огня в легких.

– Лэя!

«Давай же, переместись. Сделай хоть что-нибудь!»

Но эта часть его дара оставалась неподвластной.

Из зарешеченного окна к нему тянулась ее рука.

– Тэйн, помоги мне!

Ее сдавленный, полный муки голос ранил его в самое сердце. Ладони снова обожгло магией, сила затрепетала на кончиках пальцев. Он был уже достаточно близко, чтобы разглядеть замок, и сломал его почти без усилий, не медленнее, чем моргнул. Дверь распахнулась, и Лэя замерла на краю.

– Прыгай! – взревел он и тут же ударил магией по заднему колесу.

Повозка с оглушительным треском рухнула в грязь. Завалившись набок, она заскользила к обрыву, до которого оставалось не более метра. У нее были лишь считаные мгновения, но земля под колесами уже ушла, и повозка, увлекая ее за собой, сорвалась в пропасть. Ее отчаянный, полный ужаса крик разорвал ночную тишь, а у Тэйна сердце подпрыгнуло к самому горлу. Нет, нет, нет, нет. Она не могла погибнуть. Он был так близко, так близко! В его памяти пронеслись ее улыбки, ее смех, их первый поцелуй и сразу за ним – нож у его горла. Пусть она и желала ему смерти, он никогда не забудет тот разряд энергии, что пронзил его, когда их губы соприкоснулись.

Стук собственного сердца отдавался в ушах. Топот его ног вторил этому бешеному ритму, и, не сбавляя шага, он прыгнул с обрыва вслед за ней.