Прошло два дня и две ночи. С одной стороны раскинулись бескрайние зеленые холмы, с другой – темнел густой лес. Они приближались к Дунафеллу. Лэйола помнила, как мчалась через лес Фанвор, спасаясь от бледных, словно это было лишь вчера. Ей никогда не забыть едкий запах горелой плоти и отчаяние в глазах эльфов, смотревших, как их город пожирает пламя, а близкие гибнут. Но в ее памяти этот город навсегда останется местом, где она полюбила Тэйна.

Высокая яркая луна, светившая сквозь зарешеченное окно, выдавала полночь. Лэйола лежала на жесткой деревянной скамье, закинув руки за голову и стараясь не обращать внимания на ноющую спину. Неподалеку ухала сова; от этого убаюкивающего звука веки тяжелели, но последние две ночи ей снились бесконечные кошмары. В них она искала Тэйна, а находила лишь Черного Мага. Спать не хотелось, хотя измученное тело молило о покое. Вокруг стояла тишина, которую изредка нарушали приглушенные голоса или легкие шаги проходящих мимо стражников. В животе заурчало: сегодня вечером ей не принесли ужин, а дразнящий запах жареного мяса лишь усиливал голод.

– Нам нужно поговорить.

Голос Варлетт донесся из-за решетки в стене. Лэйола рывком села, вся сонливость мигом испарилась.

– Чего ты хочешь?

– Завтра мы будем в Пустоши.

– И что?

Варлетт на мгновение умолкла. В полумраке ее ярко-золотые глаза казались еще более звериными.

– И я хочу напомнить тебе о нашем уговоре. Ты заключила со мной сделку.

– О, я не забыла.

– Я ведь на твоей стороне, знаешь ли, – проворковала она, и в ее приторном голосе слышался один лишь яд, говоривший об обратном. – Ты можешь дать мне то, чего я хочу. Поэтому ты так ценна для меня. Моя милая чародейка.

Лэйола с презрением закатила глаза и снова откинулась на спину. Какая дерзость.

– Ты разорвала мои узы с суженым и пыталась его убить, но каким-то образом оказалась на моей стороне?

Последние несколько дней Лэйола всеми силами избегала мыслей о Черном Маге и о том, на что они могут пойти, чтобы заставить ее вернуть его. От этого у нее сводило желудок. Она боялась, что не сможет помешать Матэйкису управлять ею. По крайней мере, это было лучшей участью, чем смотреть, как убивают ее друзей, пока она не сломается.

Варлетт провела черными когтями по своим золотым волосам, щелкнула языком, и на ее лице расцвела жестокая улыбка.

– Так ты хочешь вернуть свои узы? Уверена, твой доблестный принц захочет быть связанным с тобой. – Ее улыбка сменилась капризно надутыми губами. – Когда я разорвала эту связь, я почувствовала, как она пронзила меня. Та сила, что вы оба хранили… – она глубоко втянула воздух носом, – она опьяняла. Она заставила вибрировать каждую косточку в моем теле, наполнила меня эйфорией и тут же исчезла. Подобная связь редка, даже созданная при помощи магии. А теперь, когда его лишили этого, он, должно быть, медленно умирает изнутри.

Лэйола невольно прикоснулась к груди, где все еще жил призрак той боли. Должно быть, это муки Тэйна. Не ее.

– Его связь с тобой была сильнее, чем твоя с ним.

Разве они могли отличаться? Лэйола опустила взгляд. В этом была доля горькой правды: Тэйн всегда принимал их узы, а она лишь недавно начала их признавать. Разорванная связь больше не терзала тело, но оставила после себя ледяное одиночество, подобное бесконечной ночи, и все происходящее вокруг лишь усугубляло его.

– Если захочешь восстановить узы, Зарахель должен будет сотворить их заново. То же самое заклинание уже не вернуть.

Лэйола закусила нижнюю губу. Неужели она больше никогда не сможет быть связана с Тэйном? Разве это правда? Заклинание ведь хранилось в библиотеке замка. Она покачала головой и выпрямилась, устремив взгляд на дракайну.

– Я не заключу сделку с Черным Магом даже ради этого.

Варлетт медленно провела когтем по стойке, оставляя тихий скрежет, и облизнулась.

– А Тэйн заключил бы.

– Ты его совсем не знаешь.

– Я знаю его лучше, чем ты сама.

Кожа Лэйолы вспыхнула жаром, щеки запылали. Какая дерзость! Она ведь не встречала Тэйна до той самой минуты, как попыталась его убить.

– Зачем ты вообще затеяла этот торг, если можешь просто потребовать услугу? Разве не ради возвращения Зарахеля ты и заключила сделку?

Желтые глаза дракайны мерцали в полумраке. Она щелкнула языком.

– Ты еще не видишь всех фигур в этой шахматной партии. Моя услуга не в том, чтобы его вернуть. Она потребуется после. Все обретет смысл, когда Зарахель снова будет с нами.

Лэйола прищурилась. Чего еще Варлетт может от нее хотеть, когда Черный Маг вернется к жизни? Дракайна говорила, что жаждет власти не меньше него, но при чем здесь Лэйола? Должна быть иная причина.

– Я не понимаю.

– И не поймешь, пока не вернешь его.

Снова принуждение. Лэйола потерла виски. Ее магия не имела ничего общего с исцелением или дарованием жизни, все это было какой-то бессмыслицей.

– Почему именно я могу его вернуть, а не любой другой маг? И не говори, что дело в метке на руке, это не ответ, потому что я и о ней ничего не знаю.

Варлетт щелкнула когтями по металлическим прутьям. Звенящий звук резанул по нервам.

– Я не могу тебе этого сказать.

– Почему?

– Даже если бы я и хотела разоткровенничаться… – она стиснула зубы, словно ей было трудно говорить, – то не смогла бы. Мой язык связан.

Лэйола нахмурилась. Не может говорить правду? Как?

– То есть он каким-то образом магически запретил тебе об этом говорить?

Но и это не имело смысла.

– Я не могу сказать, – повторила Варлетт.

Лэйола устало вздохнула:

– И что ты вообще можешь?

Всю жизнь ее терзали вопросы о собственной силе и таинственной метке. С тех пор как Тэйн сказал, что враг жаждет ее использовать, она не могла понять почему. Отчего Черный Маг был так одержим черными лилиями? Атара говорила, что они вытатуированы у него на предплечьях, а еще было его кресло в башне магов – сходство с ее силой оказалось слишком поразительным, чтобы его отрицать. Неужели все дело в том, что он предвидел ее рождение? Что она его спасительница и он поклонялся ей еще до того, как она появилась на свет? Но если он мог заглядывать в будущее, почему же не предотвратил собственную гибель?

– Послушай, я просто пришла поболтать, чтобы завтра нам не пришлось убивать твоих друзей ради твоего сотрудничества. Хотя кубок крови той рыжей был бы как нельзя кстати. Так или иначе, мы заставим тебя действовать. Ты это не остановишь. Он вернется. И это не надежда. Это факт. Только тогда ты узнаешь правду.

– Пошла ты, – холодно бросила Лэйола, но в голове уже шевельнулась мысль. – Камень… – пробормотала она, постукивая пальцем по губам.

Ей не нужны были ни Варлетт, ни Черный Маг, чтобы получить ответы. Всевидящий Камень хранил их все: о ее узах, о связи с Черным Магом и о том, как уничтожить проклятие, что легло на эти земли.

– Камень? – переспросила Варлетт, слегка склонив голову. – Ты о Всевидящем Камне?

Лэйола отвернулась. Проклятие. Зачем она сказала это вслух?

– Даже будь он у тебя, это ничего бы не изменило.

Когда Лэйола снова обернулась, Варлетт уже и след простыл.

Едкий запах гари ударил в нос, вырвав Лэйолу из неглубокого сна. Она тут же метнулась к задней двери повозки. Было еще темно, но на горизонте уже занимался рассвет. Пахло горящим деревом. О, Создатель, нет. Только не снова. Дунафелл не выдержит нового набега бледных. Город и так настрадался всего несколько месяцев назад и до сих пор не оправился от ран. Лэйола с глухим рычанием принялась колотить ногой в дверь.

– Да открывайся же, кусок дерьма!

Почему весь лагерь не подняли по тревоге? Неужели никто больше не чует этого запаха? Несколько стражников, которых она видела неподалеку, беззаботно смеялись. Из ближайшей палатки показался Олдрич и, широко зевнув, потянулся, закинув руки за голову. Мгновением позже оттуда выскользнула стройная брюнетка с копной растрепанных кудрей и обвила его стан руками. Лэйола перестала бить в дверь, зная, что он ее услышит. Когда он посмотрел в ее сторону, она просунула руку между прутьями и показала ему средний палец.

– Тупой ублюдок, – пробормотала она.

Предупреждение о дыме едва не сорвалось с ее губ, но она стиснула зубы. Если бледные нападут, это будет ее шансом на побег.

Приобняв девушку, одетую лишь в просторную белую тунику, Олдрич неторопливо направился к повозке. Когда они подошли ближе, на губах Лэйолы расцвела коварная ухмылка.

– Ты наконец-то улыбаешься, – заметил он.

– Я как раз размышляла о том, как вонжу тебе нож в спину, – мягко, почти мечтательно произнесла она, а после в ее голосе зазвенели стальные нотки. – Точно так же, как ты поступил с Тэйном и мной. Только я сделаю это по-настоящему. А потом отрублю тебе голову и насажу на пику, чтобы все знали: меня предавать нельзя… Эта мысль и вправду заставляет меня улыбаться.

Олдрич отдернул руку от извивающейся девицы и опустил ее.

– Знаешь, при всей твоей ненависти к моему отцу, говоришь ты в точности как он.

– Твой отец может лишь мечтать о такой решимости. Ты выбрал не ту сторону. – Она изобразила преувеличенно фальшивый оскал. – Приятного завтрака.

Девушка шагнула за спину Олдрича, и, окинув Лэйолу долгим, тяжелым взглядом, он ушел. Быть может, он и сожалел о содеянном. В этом взгляде промелькнула тень скорби. Но после такого предательства ему больше никогда не будет веры, никогда не будет прощения. Он думал лишь о себе и о собственной власти, и из-за этого Тэйн, возможно, погиб.

«Я верну магию эльфам Палэйнора, и они полюбят меня за это».

Самонадеянный, высокомерный идиот.

Она извлекла из-за уха последнюю шпильку и поднесла к лицу.

– Не подведи меня.

Затем она наклонилась и вставила шпильку в большой металлический замок. Уже три ночи она пыталась его вскрыть, сломав при этом шесть хрупких заколок.

Внезапно она замерла. Впереди, в темной лесной чаще, скользнула тень. Волосы на ее руках встали дыбом, но Лэйола лишь вскинула подбородок. Неужели это бледные? Она вгляделась в кромку деревьев. С ветвей свисали поросшие мхом лианы, густая зелень покрывала землю, а широкие, искривленные стволы мешали заглянуть вглубь. Лошадь, впряженная в ее темницу на колесах, заржала и переступила с ноги на ногу. Повозка качнулась, Лэйола пошатнулась и выпустила шпильку из рук. Выругавшись, она снова потянулась к замку, молясь, чтобы шпилька не выпала. Пальцы нащупали тонкий металлический стержень, и она облегченно выдохнула. В лесу снова шевельнулась тень.

«Уходите. Уходите. Уходите», – мысленно повторяла она.

Скрежет металла и предсмертный стон, раздавшийся совсем рядом, заставили Лэйолу с яростью вцепиться в замок. Она крутила, толкала и поддевала механизм. Пожалуйста. Пожалуйста, сработай. Но металлический стержень сломался.

– Чтоб тебя, – прорычала она.

Еще один тихий стон и звук падения тела на землю заставили ее втянуть руку обратно в повозку. По крайней мере, бледные не доберутся до нее здесь, верно? Но разве они действуют так скрытно? Обычно их нападение – это грубая сила, пронзительные вопли и… ее взгляд зацепился за черный крылатый шлем.

Создатель.

– Это же шлем Ворона, – прошептала она.

Та крошечная искра надежды, за которую она цеплялась неделями, разгорелась ярким пламенем. Тэйн здесь? Он наконец пришел?

За окном возникла хищная морда с клацающими челюстями и абсолютно черными глазами. Лэйола вскрикнула и, отшатнувшись, тяжело упала на запястье. Рука заболела, пока девушка отползала назад, пока не уперлась в стену. Бледный принюхался.

– М-м-м, какой восхитительный запах.

Ее грудь тяжело вздымалась. Лэйола еще сильнее вжалась в стену, когда тварь начала обходить повозку, подбираясь ближе.

– Ты маг, не так ли? Та, кого хозяин велел не трогать. – Голос его был груб, а пахло от него так, словно он умер несколько недель назад и плоть его гнила, пока он ходил и дышал. – Но один маленький укус не повредит.

Не сводя с него глаз, она с трудом сглотнула.

Он не сможет сюда войти. Он не сможет сюда войти.

Существо обхватило прутья решетки белыми руками, прижалось лицом к металлу и высунуло длинный черный язык. Чего бы она только не отдала за оружие, чтобы отсечь эту мерзость.

– Подойди, – пропел он. – Дай мне попробовать тебя.

Внезапно его глаза выкатились из орбит, тело застыло, а рот широко раскрылся в беззвучном крике. Затем он рухнул, исчезнув из виду. На месте твари появился тот самый шлем с вороньими крыльями, что она видела раньше.

– Леди Лэйола? – спросил мужской голос с отчетливым акцентом.

Лэйола одним движением поднялась и ринулась к окну. В ушах зашумело от ударов собственного сердца, гулких, как раскаты грома. Взгляд ее тут же выхватил огненную копну волос и красивое, смуглое лицо, украшенное татуировками-лунами. Когда она встретилась с голубыми глазами, ее лицо озарила счастливая улыбка.

– Лейф, – почти вскрикнула она и просунула руку сквозь решетку.

Он взял ее ладонь и крепко сжал.

– Несущая Свет, – с улыбкой произнес он. – Рад тебя видеть. Мы волновались.

– Где Тэйн? Он здесь?

В ее голосе звучало отчаяние, которое невозможно было скрыть. Она вглядывалась в окружающую тьму. В тени у ближайшей палатки скользнул еще один Ворон, но он был недостаточно высок для Тэйна.

– Он здесь, чтобы забрать тебя.

Эти слова принесли ей огромное облегчение, и по щекам покатились счастливые слезы.

– Он жив? Создатель… – выдохнула она, улыбаясь. – Тэйн жив. Жив…

Все тревоги, все терзавшие ее сомнения наконец-то улеглись. Ей хотелось выкрикнуть его имя, увидеть, как он прибежит на зов, взглянуть на его прекрасное лицо. Она больше не могла ждать.

Лейф похлопал ее по руке.

– Да, жив. И пришел за тобой. Вороны здесь ради тебя, но нас слишком мало, чтобы одолеть королевскую стражу. Мы должны действовать тихо.

– Замок. – Лэйола отступила к двери. – Сломай замок. Выпусти меня.

Лейф наклонился, чтобы осмотреть его.

– Проклятие, какой здоровенный. Чтобы его сломать, потребуется немалая сила. И будет очень шумно. Мне нужно привести Тэйна. Он сможет освободить тебя своей магией.

Он сделал шаг назад, но Лэйола протянула руку.

– Не оставляй меня. Пожалуйста.

Ее дыхание участилось. Она уже представила, как он растворяется во тьме и исчезает навсегда.

Лейф ободряюще улыбнулся:

– Ты никуда не денешься, а я скоро вернусь с Тэйном. Обещаю. Теперь ты в безопасности.

Она медленно кивнула, чувствуя, как глаза щиплют подступившие слезы. А он бесшумно сорвался с места и скрылся среди деревьев. Не прошло и нескольких мгновений, как раздался громкий звук рога. Лэйола вздрогнула и метнулась к другой стороне тюремной повозки, откуда донесся сигнал. Несколько отрядов по четыре – шесть воинов в звенящих доспехах устремились на север, на зов.

– Вторжение! – прокричал чей-то низкий голос. – Бледные! И Вороны! – Теперь в голосе звучал страх. – На нас напали!

– Не дайте им добраться до мага! – взревел кто-то другой. – Они пришли за ней!

Один из бледных обошел повозку сбоку. Гнедой конь, впряженный в повозку Лэйолы, громко заржал.

– Кто это у нас тут? Испуганная маленькая эльфийка? Ну-ка, дай послушать, как ты кричишь. – Он принялся колотить кулаками по деревянной двери, и от оглушительного стука у Лэйолы заложило уши. Стиснув зубы, она отступила в самый дальний угол. – Иди сюда. – Бледный просунул руку сквозь решетку, пытаясь ее схватить. – Иди сюда, я хочу немного перекусить.

Лэйола наклонилась и зачерпнула пригоршню круглых козьих какашек с грязного пола.

– Угощайся лучше этим! – выкрикнула она и швырнула их ему в лицо.

Бледный с резким визгом отпрянул. В его черных глазах вспыхнула чистая ненависть. Он метнулся к передней части повозки и перерезал веревку, которой конь был привязан к столбу. Затем ударил бедное создание по крупу и так пронзительно завопил, что Лэйола едва сдержалась, чтобы не зажать уши. Конь рванул вперед, и эльфийку швырнуло на заднюю дверь.

Нет! Нет, она не могла покинуть это место.

Бледный расхохотался, глядя, как конь уносит повозку с Лэйолой прочь.

– Кричи, маленькая эльфийка, – со смехом бросил он.

Повозку нещадно трясло на ухабах, и Лэйолу швыряло из стороны в сторону, словно тряпичную куклу. Она отчаянно пыталась ухватиться хоть за что-нибудь, но ударилась головой сначала о пол, а затем о лавку. Теплая кровь потекла в левый глаз. Проклятие. Лэйола стерла ее рукавом и, собравшись с силами, вскочила, цепляясь за решетку.

– Стой, лошадь! Стой! – крикнула она.

Звать на помощь она не хотела. Ее мольбу могли услышать совсем не те уши.

Палатки, костры и деревья проносились мимо так быстро, что сливались в размытое пятно. Сквозь визг колес и топот копыт доносился лязг мечей. Лошадь ведь должна когда-нибудь остановиться? Она устанет, и тогда была надежда, что ее найдет Тэйн. Если бы только их связь не была разорвана, он бы уже спешил к ней.

Внезапно повозку дернуло, и она покатилась под гору. Прекрасно. Лэйола выглянула сквозь прутья: вокруг не было ни души. Город Дунафелл остался в другой стороне. За спиной тускнели огни лагеря, а звуки битвы затихали вдали. Дорога, по которой они неслись, так заросла травой, что ее и тропой-то назвать было сложно. Бывала ли она здесь раньше? Местность казалась незнакомой.

Впереди показалась деревянная табличка на вбитых в землю кольях. Лэйола прищурилась, силясь разобрать надпись:

«ВНИМАНИЕ: КОНЕЦ ДОРОГИ. ОБРЫВ».

– Дерьмо. Обрыв! Клятый обрыв?!

Она оглядела повозку, которую уже несколько дней тщетно обшаривала в поисках хоть чего-нибудь, что помогло бы ей освободиться. Ничего. А до вожжей, чтобы унять лошадь, было не дотянуться.

– Стой! Стой, проклятая кляча!

Эта скотина знает хоть какие-то команды?

– Стой! Тпру!

Но колеса лишь заскрипели еще громче.

В отчаянии Лэйола ударила ладонью по металлическим прутьям. Оставалась лишь одна надежда.

– Тэйн! – закричала она, и горло обожгло огнем. – Тэйн!

Ее голос эхом отразился от склона холма. И если это было последнее слово, что сорвалось с ее губ, то хотя бы это было его имя.