Тэйн открыл глаза и увидел над собой дощатый потолок. Сердце бешено заколотилось, и он рывком сел на постели. Мягкое одеяло цвета слоновой кости, укрывавшее его обнаженный торс, было незнакомым, как и сама комната. Окна задернуты темными шторами, и лишь одинокая свеча на небольшом белом столике озаряла помещение, бросая по углам глубокие тени.

«Где я?» – пронеслось в мыслях, пока он осматривал чужую обстановку.

Он опустил босые ноги на деревянный пол и поднялся. Половицы под его весом скрипнули, без сомнения выдавая его пробуждение.

«И почему на мне только белье?»

Давно он не просыпался почти нагим в незнакомом месте. Кончики пальцев скользнули по тугой коричневой повязке на животе. И тут его осенило: боль почти ушла. Он даже не превозмогал себя; вставая с кровати, не ощутил ни резкой вспышки боли при движении, ни нужды стискивать зубы от ноющей пульсации. Тэйн потянул за край повязки и стал разматывать ее, пока та не упала на пол. Шрам остался, но стал меньше и теперь был под цвет кожи, а не воспаленно-розовым. Живот лоснился от мазей, что сильно пахли сосновой хвоей, мятой и чем-то еще, ему неведомым.

Теперь он вспомнил: ему была назначена встреча в аптекарской лавке. Поняв, что опасности нет, он ощутил, как расслабляются напряженные мышцы спины и плеч. Его одежда была аккуратно сложена на сундуке в изножье кровати, а рядом лежало оружие. Он быстро оделся, улыбаясь тому, что движения почти не причиняли боли. Кто бы ни был его целитель, он разбирался в своем ремесле куда лучше Весстана.

Отодвинув тяжелую темно-серую штору, он увидел, как небо на востоке уже окрасилось в нежные розовые и голубые тона. Значит, он пробыл здесь всю ночь. Замерев с рукой на дверной ручке, он прислушался: снаружи доносилось тихое пение утренних птиц, а откуда-то снизу – приглушенный гул голосов. Двое мужчин, две, а может, и три женщины. Дверь со щелчком отворилась, и он шагнул в залитый светом коридор. Справа, сквозь витражные окна второго этажа, открывался вид на улицу и соседние дома. В конце коридора виднелась лестница, по которой он бесшумно спустился. Заглянув за угол, он очутился в главном зале аптеки. Плакучие растения свисали с деревянных балок, а на столах и подставках пестрели горшки с цветами и травами. Тифапайн сидела на скамье у огромного, от пола до потолка, окна и, болтая ножками, смотрела на улицу, тихо хихикая своим мыслям. Лейф и Ганнер расположились на коричневых кожаных диванах в небольшом уголке отдыха. Они держали в руках белые чашки с дымящимся напитком, а рядом с ними была девушка с волосами, рыжими у корней и светлыми на кончиках, – Перл.

– Есть новости о Лэйоле?

Все разом обернулись. Лейф и Ганнер поднялись.

– Сир, – произнесли они в унисон.

Перл медленно встала, потупив взор, и принялась нервно теребить край фартука. Впрочем, ничего нового: в его присутствии она всегда вела себя именно так.

Из-за прилавка вышла женщина с черными, вьющимися, до бедер волосами и кожей цвета топленого молока. Она и Эвалин улыбались и болтали, как две давние подруги.

– Я убеждена, что маковое масло лучше всего подходит для глубоких ран, но в следующий раз попробую розовое, – говорила она. – А как насчет семян фенхеля? Ты добавляла их в свой отвар?

– Нет, – Эвалин удивленно приподняла брови. – Похоже, пора начать.

За их спинами вился и струился дым от благовоний. Только сейчас заметив его, целительница вздрогнула, но тут же улыбнулась.

– Доброе утро, Ваше Величество. Как вы себя чувствуете? Могу я вам что-нибудь принести?

Она остановилась у полок, заставленных разноцветными склянками. Одни были янтарными, другие – красными, синими или зелеными. Все они отличались формой и размером: от тонких высоких мензурок до пузатых флаконов с пробками.

Приложив руку к груди, которая теперь лишь слегка побаливала, он прокашлялся и шагнул вперед.

– Я чувствую себя намного лучше. Думаю, я должен поблагодарить вас за это.

Не только за исцеление, но и за молчание, ведь одно лишь его присутствие здесь подвергало ее жизнь опасности.

Она уперла руку в бедро, и ее карие глаза окинули его быстрым оценивающим взглядом.

– Действует безотказно. – Сделав шаг вперед, она протянула руку. – Я мадам Адли, а это моя аптека. – Ее крепкое рукопожатие говорило о непоколебимой уверенности в себе. Она кивнула в сторону четверых на диванах: – Они не верили, что вы уже утром будете на ногах. Но им неведомо то, что знаю я.

– Что вы использовали?

Она подмигнула:

– Немного сосны, немного фриваллы, маковое масло для основы и щепотку волшебства.

Тэйн нахмурился:

– Вы маг?

Он допускал, что могли существовать другие маги, остающиеся незамеченными. Особенно после того, что случилось с родителями Лэйолы, – многие наверняка прятали своих детей.

– Зависит от того, что вы называете магией. Родилась ли я с даром? Нет, но в этом мире есть и другие источники силы. Какое-то время я жила среди вердраков. Они научились черпать силу не изнутри. А поскольку мы, эльфы, редко общаемся с другими народами, а вернее, это они с нами не общаются, нам не у кого перенять умения.

Тэйн слишком хорошо знал могущество вердраков. Людям и эльфам повезло, что те предпочитали горы и сокрытое в них золото, а не завоевание нижних земель.

– Надеюсь однажды это исправить.

– Я знаю, что вы к этому стремитесь. Поэтому я и помогла вам, молодой король. Ваш отец сбился с пути. Многие из нас знают, что он натворил, но другие останутся ему верны. Нам нужен тот, кто возглавит нас и остановит его безумие.

– Нужен. Но какие новости принесла Перл? С Лэйолой все в порядке?

Лейф поджал губы, и Тэйн понял, что ждал совсем другой реакции.

– Сир, – начала Перл, – вчера мне удалось увидеть Лэйолу. Ее почти месяц держали в башне, не давая ни еды, ни воды. Я хотела пробраться к ней, но меня бы непременно заметили…

– Я не виню тебя, – остановил ее Тэйн, подняв руку. – Где она сейчас?

Перл заправила выбившуюся прядь за остроконечное ухо.

– Мы одели ее к завтраку с королем Тенэйбрисом, сэром Олдричем и еще двоими. Один из них, боюсь, был бледным, а другая – женщина, не эльфийка. Золотые волосы, смуглая кожа, глаза словно яркие лютики, а пальцы заканчиваются черными когтями… Никогда не видела никого подобного.

– Варлетт, – глухо произнес Тэйн. Эта огнедышащая тварь заслуживала долгой и мучительной смерти. А он будет стоять и смотреть, как стервятники выклевывают куски из ее гниющей плоти. – Где Лэйола сейчас?

– Ее отвели в покои, но… она ранена. Синяки, разбитая губа, возможно, сломаны кости в руке. Рейна рассказала мне об этом вчера вечером, когда я уходила. Губа заживет быстро, а вот рука…

Гневная волна окатила Тэйна, опалив щеки. Создатель, как же он жалел, что не пронзил мечом грудь собственного отца. Власть могла перейти к нему без лишней крови, и они с Лэйолой правили бы вместе. Тэйн выругался себе под нос и повернулся к Лейфу.

– Мы должны ее забрать.

Лейф нахмурился и откашлялся.

– Следует дождаться темноты. Днем в замок не проникнуть. Разве что перебить всю стражу, рискуя при этом и своими жизнями. И нам понадобится больше Воронов.

– Если ради нее придется убить каждого стражника в этом замке, я это сделаю.

Лейф скрестил руки на груди, готовый возразить.

– Ты либо со мной, – Тэйн шагнул ближе к Лейфу, – либо с моим отцом. Другого выбора нет.

– С вами, сир. Всегда.

– Есть кое-что еще, – произнес Ганнер, шагнув в круг.

Кадык на его горле дернулся, и он провел пальцами по волосам. Повернувшись к Перл, Ганнер протяжно выдохнул.

– Я не хотел тебе этого говорить… – Его голос затих.

Перл с тревогой вгляделась в его лицо.

– Говорить что?

Ганнер взглянул на Лейфа, который медленно покачал головой.

Тэйн зарычал, теряя терпение:

– Если с Лэйолой что-то стряслось, говори сейчас же.

Звон стекла о стойку привлек всеобщее внимание к мадам Адли.

– Ваша подруга Рейна, горничная… Король перерезал ей горло. В наказание Лэйоле за вчерашнюю попытку побега. У меня тоже есть связи в замке.

Ладонь Перл взлетела ко рту, и в следующее мгновение она рухнула на колени.

– Мы же ей говорили, – прорыдала Перл, закрыв лицо руками. – Мы говорили Лэйоле, что так будет! – Она зарыдала еще громче и сжалась в комок. Лейф опустился перед ней на колени, и она упала ему на грудь. – Рейна была в ужасе. В ужасе… и теперь она мертва!

Ее крик пронзил сердце Тэйна. Он отвел взгляд, устремив его на бутылочки у стены. Сколько смертей и отчаяния он повидал за свою жизнь, но легче от этого не становилось. Скольким пришлось страдать из-за жестокости его отца? Сотням? Тысячам?

– Лейф, Ганнер, мне нужны еще десять моих лучших Воронов.

Тэйн подошел к окну и выглянул наружу. Хозяин лавки напротив подметал у входа. На углу застыли двое стражников. Сегодня они будут особенно бдительны.

– Мы проникнем в замок на закате. – Он повернулся к мадам Адли. Та протирала низкий широкий стакан белой тканью. – Если у вас нет маленьких детей, я прошу вас пойти с нами. Нам понадобится хороший целитель, а вы лучшая из всех, кого я когда-либо встречал.

Она нахмурилась и поставила стакан на прилавок.

– Ваше Величество, для меня это большая честь, но я вынуждена отказать. У меня десятилетняя дочь, а ее отца больше нет с нами. К тому же многие в общине постоянно приходят ко мне за помощью. – Она сделала знак в сторону Эвалин. – Зато Эвалин вполне справится. Я могу дать ей несколько склянок моих лучших снадобий.

Эвалин кивнула:

– На своем веку я повидала немало смертей и стольких же спасла. Может, я и не владею магией, как Адли, но в трудную минуту смогу помочь.

Тэйн все еще надеялся, что она вернется домой или хотя бы останется здесь, в безопасности. Предстоящий путь не был предназначен для пожилой женщины, чье здоровье, вероятно, оставляет желать лучшего. Но он уже знал: она не уйдет, пока сама не увидит Лэйолу.

– Вы умеете сражаться, Эвалин?

Она взяла с прилавка чашку и поднесла ее к губам.

– Для этого у меня есть вы.

Тэйн, Тиф, Эвалин и двенадцать Воронов собрались на травянистом холме у длинного моста, что вел к замку Мракбург. Тэйн держал в каждой руке по мечу, опустив клинки вдоль тела. Солнце садилось за замок, уступая место вечерней прохладе, но на лбу у него выступил пот. Мысль о том, что придется убивать собственных солдат, вызывала тошноту. Глубоко вдохнув, он окинул взглядом двух стражников на дальней башне, рядом с которой висел огромный колокол для сигнала о нападении. Еще двое стояли на этом берегу реки, а семеро расположились на самом мосту. Он удивился, что отец не выставил больше эльфов для охраны входа, зная, что он, Тэйн, на свободе. Поворачивая голову из стороны в сторону, он с хрустом размял шею. Его шлем Ворона сидел плотно, а блестящие угольно-черные доспехи поблескивали в лучах угасающего солнца. Он был готов к войне.

– Стражей на мосту снять несложно. Проблема в тех, кто внутри. Мы знаем, что на территории замка постоянно находится не меньше сотни солдат. Если мы сможем обезвредить первых, прежде чем они ударят в колокол, то сумеем пройти по краю владений почти незамеченными. – Тэйн указал налево, на часть своих воинов. – Вы шестеро пойдете на запад, к тюремным подземельям, и освободите наших Воронов. – Он махнул рукой вправо. – Вы идете со мной. Мы войдем через дверь для слуг с тыльной стороны. Эвалин, вы со мной. Держитесь рядом.

Сигфрид, высокий худощавый эльф, двигавшийся легко и бесшумно, словно ночной ветер, и потому прозванный Призраком, постучал мечом по бедру.

– А если тревогу поднимут прежде, чем мы убьем стражу на мосту?

– Тогда пробьемся с боем, – Тэйн глубоко вздохнул. – Сегодня не время для милосердия. Мой отец его не ведает. Но стражники узнают наши доспехи. Они выберут, на чьей стороне быть, еще до того, как мы подойдем.

Он посмотрел на башню, где держали Лэю, на тьму в единственном окне.

Я иду, Лэя.

С каждым шагом вниз по склону сердце Тэйна стучало все сильнее. Ладони вспотели, заставив его крепче сжать рукояти мечей. Водопад ревел, казалось, громче обычного, разбивая белые брызги о сине-серую скалу за ним. Карканье ворона, пролетавшего над головой, привлекло его взгляд. Птица, паря на ветру, накрыла их своей тенью. Создатель был с ними в этот день: вороны всегда приносили ему удачу. Тэйн сглотнул, смачивая пересохшее горло; ему еще никогда не приходилось убивать своих. Многие из этих стражников служили под его началом в то недолгое время, что он правил, а большинство он знал всю свою жизнь.

Двое стражников по эту сторону реки выпрямились, завидев Тэйна и его Воронов. Тот, что был слева, развернулся и бросился бежать по мосту.

– Ни шагу дальше, если хочешь жить!

Ганнер оттянул тетиву. Стражник благоразумно замер. Теплая, словно ласковый прилив, волна прошла по груди Тэйна и растеклась по рукам, усмиряя бешено колотившееся сердце. Разум его прояснился: тревоги и сомнения унесло ветром, а все внимание сосредоточилось на стражниках у колокольни. С предельным напряжением он высвободил свою силу – незримая мощь окутала их, и они застыли, точно изваяния, скованные ужасом.

– Вы не тронете этот колокол.

– Медленно разворачивайтесь, – приказал Ганнер остальным на мосту. – И возвращайтесь сюда. – Он кивнул. – Вот так. Молодцы.

Тэйн подошел к ближайшему мужчине и приставил острие правого меча к его горлу. По лицу стражника под воротник рубахи стекала капля пота. Худощавый темноволосый эльф поднял ладони в знак покорности.

Из небольшой сумы за спиной Тэйна высунулась Тифапайн.

– Лучше делай, что сказали, дылда, а то лишишься своего маленького писюна, – прошипела она, нацелив на него крошечный ножичек.

Тэйн закатил глаза и шикнул на нее. Вот теперь, значит, ей захотелось проявить храбрость? Пискнув, Тифапайн тут же нырнула обратно. Ему следовало помнить, что он таскает это маленькое создание только ради Лэйолы.

– Верховный Принц, вы… живы. – Стражник на мосту сглотнул. – Я не стану с вами сражаться.

– Верховный Король, – рявкнул Ганнер. – Истинный король.

– Самозванец, – выплюнул другой стражник.

Лейф тут же врезал ему ногой в висок, отшвырнув на каменные плиты моста.

Тэйн чуть приподнял подбородок, глядя на стражника, к горлу которого был приставлен его меч.

– Ну так что, ты преклонишь колени и присягнешь мне на верность? Или умрешь здесь и сейчас?

Взгляд стражника проследил за сияющим лезвием до самого эфеса и остановился на лице Тэйна. Мужчина медленно опустился на колени.

– Я клянусь вам в верности, сир. Я буду исполнять ваши приказы до последнего вздоха. – Он тяжело сглотнул. – Король Тенэйбрис заключил союз с бледными. Он привел одного из них сюда, в наши стены. Я больше не могу ему служить.

Тэйн опустил оружие и взглянул на двоих в колокольне. Они застыли в неестественных позах.

– А что думают остальные стражники? Тоже считают меня самозванцем? Предателем?

– Они каким-то образом… забыли, что здесь был бледный. Должно быть, это темная магия или что-то в этом роде. Они будут верны вашему отцу. Он сказал нам, что вы пытались его убить, дабы занять трон.

Тэйн прищурился:

– Но ты не забыл?

– Когда бледный велел нам забыть, что мы видели его и то, что он сделал после попытки побега леди Несущей Свет, все так и поступили. Но я… нет. Сам не знаю почему. – Он на мгновение опустил взгляд. – Леди Несущая Свет прошлой ночью убила одиннадцать стражников… Боюсь, она нажила себе много врагов. Раньше стража просто выполняла приказ, а теперь это личное.

– Что ж, вы держите ее в плену. Чего еще вы ждали? – проворчал Тэйн.

И ведь большинство никогда не поверит, что их Верховный Король связался с бледными, не говоря уже о том, чтобы впустить их в свои стены. Так что Тэйн и Лэйола станут врагами, а Тенэйбрис – героем. Создатель, как у него вечно получается быть на шаг впереди?

– Значит, остальные будут драться со мной, когда я войду внутрь за Лэйолой?

– Вам не придется. Их здесь нет. – Стражник говорил с одышкой. – Король забрал вашу пару и ушел прошлой ночью. И ваших Воронов они тоже забрали.

– Куда? – прорычал он.

Слегка отпрянув, тот ответил:

– Не знаю, но они двинулись на юг.

Лейф подошел и положил руку Тэйну на плечо.

– Ты же не думаешь, что он повез ее в Пустошь?

Волосы на затылке у Тэйна встали дыбом. Грунтовая дорога, ведущая вверх по склону долины, была испещрена глубокими следами от копыт, сапог и колес повозок. Проклятие, как он не заметил этого раньше. Тэйна прошиб холодный пот, и он сглотнул подступившую к горлу тошноту.

– Боюсь, именно туда он ее и везет.