По ту сторону смерти цветет полынь и

Оглушительно пахнет августовским разнотравьем.

Мы идем через поле, такие живые,

Будто раньше ни разу не умирали…

Бездумно глядя в миску с водой, Айно медленно нарезала овощи на похлебку. За прошедшие месяцы женщина осунулась, глаза ее помутнели, красивые светло-золотистые волосы растрепались, небрежно сложенные в кривой пучок под платком. С тех пор как случилась беда с любимой дочерью, Айно больше не надевала любимые финские украшения, почти не выходила на улицу, а поначалу и от постели дочери не отходила. Но бежали вперед дни, семья нуждалась в заботе матери, а хозяйство без присмотра разваливалось. Нехотя, но постепенно Айно взялась за труды, по дому ей помогала соседская девочка Забава, и все начинали привыкать к новой жизни – без Весняны.

Настал прохладный и золотистый месяц ревун[32], деревня радовалась богатому урожаю, но никто уже не верил, что Весняна жива и еще может проснуться. Она оставалась такой же холодной, бледной и чужой, совсем неживой, но Айно рьяно оберегала сон дочери, не давая ее в обиду – материнское сердце чуяло, что надежда есть, хотя Стожар, обещавший найти лекарство, бесследно исчез, а отец Весняны все чаще заговаривал о том, что пора бы отпустить дочь.

Заметив порез на пальце, Айно отложила репу, чтобы замотать его, когда дверь за спиной громко хлопнула. Забава, помогавшая по дому с уборкой, вдруг налетела на стол, чуть не перевернув его.

– Там… – глаза девушки округлились, на веснушчатых щеках заиграл румянец.

– Что?

– Она очнулась!

* * *

Когда Весняна открыла наконец глаза, вся семья сбежалась ее обнимать, трясти и приводить в чувство. Айно плакала, крепко хватаясь за руки дочери и боясь их отпустить, старшие братья весело галдели, а отец сдержанно улыбался, хотя глаза его слезились.

Но Весняна не радовалась – она безостановочно твердила, что со Стожаром случилась беда и ему нужна помощь. Раскачиваясь на кровати и обнимая исхудавшими руками колени, девушка плакала и бормотала что-то бессвязное о Яге, ведьмах и духах. Поначалу все решили, что она не может прийти в себя после долгого сна, но даже спустя несколько часов Весняна продолжала метаться по дому, как раненый зверь, и выспрашивать про Стожара. В конце концов родители после долгого молчания собрались и рассказали, что Стожар пропал три месяца назад.

– И отец его пропал… мужики в лес ходили, искали их, а нашли затопленную рухнувшую избушку, – растерянно покачал головой купец. – И выглядело все заброшено, будто там годами никто не появлялся.

Поначалу девушка отказалась верить, что Стожар мог просто уйти. Ходила сама не своя, под присмотром двух братьев отправилась в лес к заброшенной землянке, но ничего, кроме развалин, не нашла.

Следующие несколько дней Весняна бродила по дому бледная, словно тень, с опустевшим взглядом и мокрыми глазами, будто все время искала что-то – так еще недавно ходила по дому ее собственная мать. Не желая слышать, что Стожар сгинул, Весняна искала его, распугивая растрепанным видом жителей деревни, ходила одна по краю леса, где они обычно виделись с бортником. А по ночам не могла спать, кричала из-за кошмаров и рассказывала страшные истории о ведьмах.

Вся семья обеспокоенно следила за ней, но никто не знал, чем помочь – радость от пробуждения быстро померкла. Местный знахарь попытался исцелить Весняну успокаивающими травами, но не помогло. Айно терпеливо разговаривала с дочерью, стараясь утешить, но та упрямо повторяла, что помощь нужна не ей, а Стожару.

На седьмой день в дверь настойчиво постучали. Быстро переговорив с кем-то, Айно заглянула в комнату дочери и позвала ее с собой. Весняна, сонными пальцами перебиравшая рушник, который надо было вышить, отложила его в сторону и безвольно пошла за матерью.

На пороге дома стояла странная старушка с высокой кривой палкой: седые, слегка рыжеватые волосы растрепались и выбились из-под платка, на широком тканном поясе висели защитные амулеты и ножи. От нее пахло лесом, отварами и смертью, а бледно-голубые, почти белесые глаза, один слегка темнее другого, впились в девушку, как только она подошла.

– Весняна, к тебе гостья. Знакомая? – Айно косилась на старушку с опаской.

– Потолковать нам надо с глазу на глаз, – прищурилась бабушка, окидывая проницательным взглядом хозяйку дома.

Услышав низкий голос, Весняна вздрогнула и замерла – по коже побежали мурашки. А затем лихорадочно закивала.

– Да, да! Пройдем в дом, зачем на пороге стоять, – ответила она дрожащим голосом, спешно утаскивая за собой гостью.

Проводив старушку в свою светлицу и усадив ее на сундук, Весняна плотно закрыла за собой дверь и чуть не кинулась гостье в ноги.

– Гляжу, ты меня узнала, – ухмыльнулась проницательная старушка.

– Яга! Яга же? Неужели Стожар ко мне послал с вестями? Что с ним, где он? – зачастила Весняна, задыхаясь.

– Не спеши, – поморщилась Яга. – Что ты помнишь?

– Из Нави? Все разговоры, которые слышала… сначала ведьмы долго обсуждали, как вернуться в мир живых, – Весняна поежилась. – Потом был грохот, кажется, Стожар с ними боролся, а еще говорили о Кощее… и что-то случилось. Я помню крик, что Стожар – в беде. – Вместо ответа ведунья молча закрыла глаза, соглашаясь, и Весняне стало еще страшнее. – Что с ним стало?

– То непросто будет растолковать, – вздохнула Яга, качая головой. – Но что поделать, слушай…

Яга повела длинный, тягучий, как медовая река, сказ о том, что Стожар – потомственный колдун, потому затягивали его в Навь ведьмы и Кощей, и о том, какой долгий путь ему пришлось проделать, чтобы спасти близких, пожертвовав частью жизненных сил ради волшебного камня-Алатыря. Рассказала Яга, почему сама Весняна после долгого плена у ведьм оказалась на пороге смерти.

– Стожар не захотел тебя терять, не смирился с такой участью и вцепился в последнее дорогое, что у него осталось, да только за все ценное высокую плату отдавать приходится. Он вспомнил, как пожертвовал часть жизненной силы Алатырь-камню, и с тобой ту же уловку провернул – отдал тебе остатки сил, чтобы спасти и смерть отсрочить, хотя у самого лишь половина жизни оставалась, – Яга осуждающе качнула головой и поджала губы, в ее глазах появилась скрытая горечь.

– Так он умер? – охнула Весняна.

– Нет, – резко перебила Яга. – Я успела его перехватить, пока еще оставалось немного капель жизненных сил. Но времени у него – всего несколько дней.

– Значит, выжил? – обрадованно вскочила с пола девушка.

– Ну… – замялась Яга. – Не особо.

– Как это?

– Он примерно на той же грани оказался, что и ты была – между жизнью и смертью, землей и небом. Ни жить, потому что времени у него не осталось почти, ни умереть окончательно не вышло. Обычный человек так бы долго не протянул и умер, но Стожар-то – ведьмин сын, с рождения отчасти Нави принадлежит, колдовать хоть немного, но обучен… вот его Навь себе и прибрала, пограничного духа, – Яга вздохнула, покрутила в пальцах длинные концы платка и вдруг раздраженно дернула плечами. – Что ты глядишь на меня, девица? Нежитью стал твой бестолковый жоних! Простым человеком ему уже никогда не быть, лишь духом – держит его здесь часть души, что с Навью связана, не дает ни исчезнуть, ни умереть!

– Но… как же так? – затряслись губы Весняны, глаза начали наполняться слезами. – Ему можно помочь?

– Он сам себе помог так, что лучше некуда, – недовольно хмыкнула Яга.

– Расколдовать? Может быть, тоже силой с ним поделиться?

– Это вам игрушки, что ли? – грохнула кулаком по сундуку Яга, но быстро смягчилась. – Говорю тебе – все, что могла, я для него сделала – несколько капель жизни в нем сохранилось, совсем чуть-чуть. Я и пришла, чтобы сказать, что ты можешь увидеться с ним сама.

– Как? Где? – встрепенулась с надеждой Весняна.

– Эк ты шустрая! – засмеялась Яга. – Не беги, сядь да послушай: он к тебе в человечьем обличье сможет являться, почти таким, как раньше, но остатки жизни в это время будут утекать. Когда силы закончатся – обратится он невидимым духом и таким останется на целую вечность.

– Хорошо, – подрагивая от нетерпения, кивнула Весняна.

– Как бы ни хотелось закрыть глаза на правду, ты должна всегда помнить – он больше не смертный. Не тот человек, что прежде. Будь готова, что увидишь кого-то совсем иного.

– И пусть, – быстро закивала Весняна, пытаясь не пропускать мимо ушей наставления.

– Услышь меня, дите неразумное, – посмотрела на нее сочувственно Яга. – Стожар, которого ты помнишь, – сгинул. Никто не осудит, ежели ты испугаешься и не захочешь больше с ним знаться. Забудь его тогда, как страшный сон, и начни новую жизнь…

– Да что вы? – выдохнула Весняна, уставившись на Ягу. – Мы теперь одной нитью навсегда связаны.

– Ты – живая, он – нет, – тихо прошептала Яга, наклонив голову. – Думай, милая, где твое место. Слушай сердце свое.

– Я за ним теперь всегда пойду куда угодно, хоть в лес, хоть в Навь, – между бровями Весняны появилась морщинка, она глядела в глаза Яге прямо, не моргая.

Ведунья проницательно всмотрелась в серьезное лицо девушки, тепло улыбнулась и кивнула.

– Упрямая, ничем не лучше жониха своего. Он передать просил, что найдешь ты его на лесной поляне у края леса, где вы раньше виделись.

– Как же я найду невидимого? Услышит ли он, если позову? – забеспокоилась Весняна.

– Иди, – мягко поторопила Яга. – Об остальном Стожар сам позаботится.

* * *

Двое деревенских парней набрели в лесу на гудящее дерево – высоко над землей в дупле поселилось пчелиное семейство.

– Медом полакомимся! – запрыгал один.

– Да ну, закусают! – отмахнулся второй.

– Что, испужался, да? Да не боись, у меня дядька – бортник! Он сказал, если пчел дымом усыплять, они тогда улетят и не куснут.

Его приятель задумчиво почесал затылок и сунул в нос палец, задумчиво посмотрев на друга.

– А дым мы как сделаем, чтоб до дупла аж дотянулся?

– Ну… – взгляд первого забегал, он почесал босую ступню о порванную штанину. – Дерево давай подожжем, а дым снизу дойдет!

– А что, дядька твой так и делает? – с сомнением замычал его приятель.

– Да, я тебе говорю! Трусишь – так и скажи, сам мед достану, тебе ничего не оставлю!

– Сам трусишь!

Два друга сбегали в деревню, незаметно вытащили из печи горящие угли, завернули их в куски бересты и бегом, пока взрослые не поймали, вернулись к гудящему дереву. Провозившись до самого заката с сухой травой и остывшими углями, растяпы все же смогли развести прямо у корней небольшой костерок. Огонь весело затрещал, облизывая древесный ствол, пчелы недовольно загудели, с ревом вылетая из улья и жаля старшего из мальчишек в колено.

– Ай, больно! – взвизгнул он, подпрыгивая на одной ноге. – Малюта, дай подорожник!

Его друг стоял, испуганно вглядываясь куда-то в сторону леса, и не отвечал.

– Малюта!

– Давай утекать отсюда, – попятился тот.

– С чего бы?

– Там между деревьями кто-то был…

Мальчишка перестал прыгать и тереть укушенную коленку, подошел к другу и пригляделся.

– Нет там никого! Опять трусишь!

– Был! Глазастый такой, то ли человек, то ли…

– Да ну, привиделось тебе.

Кроны деревьев вдруг зашумели – поднялся порывистый ветер, со свистом срывая с веток листья. Трава закачалась, а пчелы напряженно загудели. Разгоревшийся костер вдруг шикнул и потух, словно его задули, как пламя свечи. Корни дерева недовольно зашевелились, один из них пополз в сторону мальчишек, словно змея.

– Видел? – шепотом переспросил Малюта у друга.

– Видел, – недовольно оглянулся друг, тут же напрягшись.

За деревьями вдруг послышался шорох, похожий на тихие шаги. Как бы мальчишки ни всматривались – человека не заметили, но смутная тень мелькала за стволами. Листья, закрученные порывом ветра, поднялись и начали складываться в большую зеленую руку, которая потянулась к друзьям.

– А-а-а, нечисть!

– Бежи-и-и-им! – завопил Малюта и рванул из лесу первым, только коричневые пыльные пятки засверкали, за ним тут же припустил приятель.

Они мчались, вопили и с визгом обгоняли друг друга. Тяжело дыша, мальчишки вывалились на поляну у края леса – туда, где стоял маленький, уютный, но одинокий бревенчатый домик. У забора-плетня развешивала мокрые горшки на сушку аккуратно одетая женщина со светлыми, почти белыми волосами.

– Финская ведьма? – округлил глаза один.

– Финская ведьма! – завопил на весь лес второй мальчишка, бегом огибая поляну. Спустя миг деревенские растяпы уже мчались с криками по лугу, распугивая стрекоз и кузнечиков.

– Развлекаешься? – улыбнулась женщина, закрепляя на плетне последний горшок.

– Не стоит в моем лесу ни обзываться, ни пчел обижать, – зашелестел тихий голос, с каждой фразой становившийся громче.

Весняна обернулась – рядом с домом взвился ураган из листьев и травинок, складываясь и обретая форму. Стожар появился, сидя на кривой упавшей березе и опираясь на высокую палку – кожа его со временем серела, светлые волосы зеленели, все больше в них появлялось запутанных травинок. Вся одежда собиралась из переплетенной травы, пальцы вечно были в земле, а на поясе из корней болталась резная деревянная ложка. Только глаза оставались неизменными: один – светло-зеленый, цвета весенней листвы, что видит мир живых людей, второй же – угольный, что видит существ из Нави.

– Отец! – радостно закричали двое белокурых мальчишек: сидя на крыльце, старший Ладимир вырезал для младшего Дарена деревянную ладью с парусом. Их ни капли не испугало, что Стожар появился из ниоткуда, на глазах собравшись из летящих листьев – весело смеясь, они побросали вещи и побежали к березе. Улыбаясь, Стожар спрыгнул с дерева и прижал к себе обоих мальчишек, щекоча им носы. Старшему минуло семь, он уже доставал отцу до пояса и пытался быть серьезным, а младший, забавный трехлетний малыш с румянцем на щеках, заливисто хохотал и вечно бегал хвостиком за братом.

– Ладно-ладно, победили! – попытался стряхнуть с себя Стожар насевших мальчишек, как яблоки с дерева, но те крепко вцепились и повисли на руках. – Кто сегодня соберет больше всех ягод? – он хлопнул в ладоши, и вокруг поляны выросли прямо из земли кусты малины, увешанные ярко-красными плодами. С радостным писком сыновья одновременно схватились за большую корзину и, перетягивая ее друг у друга, поспешили к малиннику.

Весняна, улыбаясь, пропустила пробегающих мальчишек и подошла к мужу.

– Здравствуй, душечка, – мягко обнял ее Стожар, утыкаясь носом в светлые волосы. От него пахло хвоей, лесом, мокрой землей и немного медом.

– Ты надолго к нам заглянул? – прижалась Весняна щекой к его щеке. На ее рукаве тут же оказались молодые веточки, оторвавшиеся от Стожара.

– Нет. На часок, до заката.

* * *

Сыновья, набегавшись, до икоты наелись ягод, мягкого хлеба и вповалку завалились спать на теплую печь. Подоткнув им одеяло, Весняна вышла на крыльцо к Стожару, прикрывая дверь. Домик был совсем небольшим, но теплым и уютным – его помогли строить старшие братья, после того как Весняна заявила, что будет жить в лесу. Правду о Стожаре все равно пришлось рассказать – родители, конечно, не обрадовались, но со временем смирились. А местные деревенские сплетники и так всю жизнь считали девушку ведьмой – терять было нечего.

– Ты заметил, что Ладимир управляется с ветром? Куда он укажет – туда ветер и подует. Несколько раз мне так помогал костер разжигать.

– А Дарен с птицами пытается разговаривать, – мягко улыбнулся Стожар. – Не знаю, правда ли он их понимает или дурачится, постреленыш. Подрастет – увидим.

– Твое наследство, – улыбнулась Весняна, усаживаясь рядом на лавку и снимая с волос мужа прицепившиеся листья.

– Как знать. Может, здесь замешаны финские колдуны? – засмеялся Стожар, тут же получив локтем в бок от жены.

Над их головами в темноте вдруг послышалось тихое жужжание – сонная, будто бы только разбуженная пчела недовольно гудела, петляя в воздухе. Стожар протянул руку, и пчела спокойно села на открытую серовато-землистую ладонь.

– Мне пора бы идти.

– Снова попросил пчелу за тобой присматривать?

– У них лучше получается следить за временем, чем у меня, – рассеянно пожал плечами Стожар.

Весняна с болью посмотрела на мужа и прижалась к его плечу, не желая отпускать. Хотя он оставался родным, но с каждой встречей она замечала крошечные перемены: Стожар обрастал зеленью, медленно серела кожа, зеленели волосы, а голос шелестел, словно потревоженные ветром сухие листья, – он давно не был человеком, но с каждым годом все больше походил на дерево с листвой, запутавшейся в кроне-волосах.

– Сколько у тебя еще времени осталось?

– Мало. Пару часов жизни, – тихо прошептал Стожар, проводя ладонью по мягким светлым волосам. Весняна вздохнула и подняла голову, встречаясь с ним взглядом.

– Не спас бы меня – сейчас жил бы спокойно, простым человеком, – против воли резко вырвалось у нее.

– Ты жалеешь? – удивился Стожар.

– А ты – нет?

Стожар молча покачал головой и ненадолго задумался.

– Не знаю, счастлива ли ты, но я смог полюбить жизнь такой, какая она есть сейчас.

– Твоя жизнь… – всхлипнула вдруг Весняна, Стожар успокаивающе коснулся ее мокрой щеки.

– Я обрел все, что искал: любимых людей, семью, призвание, покой. А еще наконец понял, чему учил отец, и больше не боюсь будущего, ведь не приходится метаться и выбирать между деревней, разбойниками, землянкой. До похода в Навь жизнь казалась запутаннее и сложнее.

– Но ты же перестал быть человеком! – замотала головой Весняна.

– А иначе, думаешь, был бы счастлив? Потеряв тебя и всех дорогих людей, чтобы жить, ненавидя себя за то, что никого не спас. Я мог выбрать путь мести, как мать, но вместо этого выбрал свой, который никто другой не видел, но зато мне не пришлось никого предавать. Человек сам не ведает, что способен понять и обрести в моменты отчаяния, на что готов пойти и какая в нем скрыта сила. Кощей хотел себе ученика – да не смог уничтожить желание помогать другим, ведьмы надеялись сломать страхом и гневом – не вышло, ведь не может все долго держаться на лжи и страхе. Вот колдуна им удалось из меня сделать, да не такого, какого хотели, – мягко рассмеялся Стожар, а листья березы зашумели в ответ. – Теперь моя судьба – защищать лес, которым я жил с самого детства, и вас – самых близких. Останься я обычным человекам – выбрал бы такую же участь.

– Да, звучит складно, ежели не говорить о том, что скоро растворишься в самом лесу! Как мы станем жить, когда остатки жизненной силы закончатся и ты исчезнешь, став духом? – Весняна шептала, чтобы не услышали дети, но вцеплялась в травяную одежду мужа отчаянно, будто могла удержать и его, и неумолимо бегущее время. – Я каждый день против воли думаю о том, что будет, когда ты пропадешь. Мне страшно! Неужели мы больше никогда не посидим за одним столом всей семьей, не услышим твой голос… – она вдруг осипла, в глазах загорелся ужас.

– Я всегда незримо буду рядом, – произнес Стожар, задумчиво глядя вдаль.

– Но мы этого не увидим! Ты понимаешь, как нам будет не хватать тебя, настоящего, обычного человека? Как сильно я буду скучать?

– Я тоже буду скучать, – Стожар прижал к себе жену, успокаивающе поглаживая по спине. – Мне сложно это объяснить, но знай: все мы никуда не исчезаем. То, что есть в нашей душе, перерождаясь, раскрывается, обретая новую ценность и смысл, оставляя след в душах других людей и их памяти. И потом, вы будете чувствовать мое присутствие – я же стану помогать и присматривать за сыновьями. А когда придет время, истечет и твоя человеческая жизнь – тогда ты сможешь остаться со мной навсегда, стать частью леса. Ежели, конечно, согласишься, а то мало ли… – в голосе Стожара вдруг появились тревожные нотки сомнения и страха.

– Мало ли? – грустно улыбнулась Весняна, вытирая мокрые щеки. – Ты все еще не привык, что я всегда иду за тобой в любые дебри? Хоть за человеком, хоть за хозяином леса.

Стожар пальцами вытер с ее лица остатки слез. Над ухом вновь послышалось настойчивое пчелиное жужжание.

– Теперь точно пора, – проследил Стожар взглядом за насекомым. – Споешь мне любимую песню?

– Ты же уже уходишь, – прищурилась Весняна, нежно глядя на мужа. Сквозь слезы пробивалась робкая улыбка, тревога и страх перестали затапливать сердце.

– Но я все равно рядом и услышу! – возмутился он, мягко щелкая ей пальцем по носу. – Мой дом – в сердце твоем.

Весняна вздохнула и закрыла глаза, перебирая в памяти старинные слова, так непривычно звучащие здесь, на языке предков Весняны, и затянула простенький мелодичный напев:

Песня разливалась в воздухе как журчание ручейка, ей вторили шум листьев и лесные шорохи. Стожар вслушивался, разглядывая на небе первые звезды – он становился прозрачным, черты лица постепенно расплывались, руки превращались в ветви и древесные корни.

Допевая последние слова, Весняна почувствовала, как в ее руке растворяется тепло руки Стожара, и открыла глаза: рядом не осталось и следа мужа, только веселые лисья и запутанные травинки повисли в воздухе, кружась и дрожа, будто танцуя, подхваченные легким ветерком. Мгновение – и смутный силуэт человека из листьев распался, разлетаясь по двору, словно никого и не было.