«Что делать? Как соединить то, что не хочет соединяться?»

И тут я вспомнила слова Иску, что духи не любят приказы. Но они уважают тех, кто умеет слушать и договариваться.

Разлом был не просто дырой. Он был раной. И раны не любят, когда их зашивают силой.

Я перестала тянуть. Вместо этого приложила ладони к краям разлома и тихо, очень тихо прошептала:

– Прости. Прости, что мы тебя ранили. Прости, что духи и люди забыли, как жить вместе. Прости, что нарушили баланс. – Я провела пальцами по рваным краям. – Я не хочу заставлять тебя зажить. Я прошу тебя: пожалуйста, исцелись. Стань целым. Не ради меня, а ради всех, кто живет под тобой.

Разлом будто замер. И я почувствовала… шелестящий ответ:

– Почему я должен это сделать?

– Потому что мир прекрасен, – прошептала я. – Потому что здесь живут люди, которые пекут пироги для героев и дарят вырезанных оленей. Потому что здесь есть дети, которые играют в снегу. Потому что здесь есть шаман, который любит свою общину больше, чем себя. Есть сова, которая слишком много говорит, но с добрым сердцем. Живут олени, которые воруют бубны, а потом резво убегают от разъяренных хозяев. Знаешь, это мои олени. И один олень Тийвы Ракконен опять виноват.

Я почувствовала что-то теплое, как будто разлом… улыбнулся.

– И есть я, – добавила я. – Тийва. Крыло. Я чиню то, что сломано. И я обещаю, что мы больше не сломаем тебя. Мы будем беречь. Обещаю.

Засветилась последняя нить.

Разлом медленно… закрылся.

Я рухнула на колени в тот же миг. Ветра стихли. Иску опустился рядом, выпустив бубен. Мы оба тяжело дышали, не в силах пошевелиться.

Небо над нами было чистым. Никакого зеленого свечения и трещины – только звезды. Яркие, спокойные, вечные.

Люди в круге замерли. Потом кто-то радостно закричал. И все закричали разом, бросаясь к нам.

Рувса добежала первой, упала на колени, обняла нас обоих.

– Вы сделали это! Вы спасли нас!

Другие люди окружили нас, смеялись, плакали и благодарили. Йовна протиснулся вперед и крепко обнял меня, ткнувшись куда-то в щеку холодным носом:

– Настоящая героиня! Самая настоящая!

Я рассмеялась сквозь слезы. Иску нашел мою руку и сжал.

– Ты справилась, Тийва, – прохрипел он. – Ты… невероятная.

– Мы справились, – поправила я. – Вместе.

Хрумса опустилась на мою голову и тихонько ухнула.

– Я знала, что ты сможешь, Крылышко. Всегда знала.

Мы сидели в центре круга, окруженные людьми, под чистым звездным небом, и впервые за много дней я почувствовала покой.

Светопад закончился. Мир был спасен. И мы все выжили!

* * *

Община устроила праздник прямо там, у священной березы.

Кто-то принес факелы. Кто-то – еду и горячий чай. Развели большой костер, и люди сели вокруг, делясь историями, смеясь, радуясь просто тому, что они живы и вместе.

Старые женщины запели древнюю песню благодарности духам. Мужчины подхватили. Дети танцевали вокруг костра, выкрикивая что-то радостное и бессвязное.

Я сидела у огня, закутанная в чью-то теплую шубу (кажется, Рувсы), пила горячий чай с травами и не могла перестать улыбаться.

Иску сидел рядом, наши плечи соприкасались. Он не отпускал мою руку. Так и держал крепко, как будто боялся, что я исчезну, если отпустит.

– Больно? – тихо спросил он.

– Немного, – ответила я и пошевелила пальцами. Магия внутри еще горела, но уже не так сильно. – Пройдет.

– Ты была невероятной там, – сказал он, глядя на огонь. – Я видел, как ты разговаривала с разломом и просила его. – Он повернулся ко мне. – Я бы не додумался. Я пытался бы заставить силой… как всегда.

– Иногда силой нельзя, – улыбнулась я. – Иногда нужно просто вежливо попросить.

– Ты научила меня этому, – мягко сказал Иску тихим и теплым голосом. – Я говорю не только про ритуал, а… про все. Про то, как разговаривать с духами, с людьми и с самим собой.

Я посмотрела на него. На его лицо, освещенное огнем, на серые глаза, полные чего-то нежного и глубокого.

– А ты научил меня быть храброй, – призналась я. – Я бы никогда не пошла чинить небо, если бы не ты.

– Ты и так храбрая. Просто не знала об этом.

Мы сидели молча, наблюдая за танцующими детьми, за смеющимися людьми, за Хрумсой, которая важно расхаживала по краю круга и рассказывала кому-то историю про «как она в одиночку спасла тундру».

– Иску?

– Да?

– А помнишь, ты предлагал мне остаться? Рядом с тобой?

Он напрягся и сказал:

– Помню.

– Предложение еще в силе?

Иску повернулся ко мне так быстро, что чуть не опрокинув чай, и выдохнул:

– Конечно, в силе!

Я рассмеялась:

– Тогда я остаюсь. Надолго. – Я снова сжала его руку. – Если ты не против жить рядом с девушкой, у которой три оленя-вора.

– Не против, – улыбнулся он. – Совсем не против.

И поцеловал меня прямо там при всех под звездами и среди смеха людей.

Кто-то засвистел, а кто-то захлопал в ладоши. Йовна закричал что-то про настоящую любовь.

А мы просто целовались и не обращали ни на кого внимания.

Глава 10, в которой приходят неожиданные гости, а олени снова все портят

После всех событий прошла целая неделя. Неделя тихой, спокойной, почти скучной жизни. Я снова стала приличным нуэйтэ и чинила обереги для жителей общины, Иску проводил обычные ритуалы благословения, Хрумса важничала и рассказывала всем, кто готов был слушать (и кто не готов тоже), как именно она спасла тундру.

Олени вели себя на удивление прилично. Скатта украл всего один раз мой левый сапог, который потом нашелся под сеном. Баикко спал. Ньявви был паинькой.

Жизнь вернулась в привычное русло.

Почти.

* * *

Проблема нарисовалась утром.

Я вышла покормить оленей и обнаружила, что они стоят у забора и смотрят на дорогу. Все трое. Неподвижно. Даже Баикко встал и насторожился.

– Что случилось? – спросила я у них, подходя ближе.

Ньявви тревожно заржал.

Я посмотрела в сторону, куда смотрели они. По дороге к моему дому шли четверо мужчин. Все были удивительно красивые и совершенно незнакомые.

Высокий с прямой спиной и белыми волосами, заплетенными в тугую косу. Он шел спокойно и размеренно, как солдат на параде. Он был одет в серебристо-белый пэск, расшитый снежинками.

За ним следовал рыжекудрый юноша лет двадцати с озорными зелеными глазами. Он почти бежал, подпрыгивая, как ребенок, который не может усидеть на месте. На нем была ярко-желтая торка с золотыми цветами.

Мужчина средних лет с темными волосами по плечи и добрым лицом двигался плавно и неторопливо, как будто никуда не спешил. У него был зеленый пэск с вышивкой трав и цветов, переливающихся изумрудными искрами.

Последний – старик с длинной седой бородой и проницательными серыми глазами. Он шел медленно, опираясь на резной посох. Темно-синий пэск, расшитый разноцветными звездами, не давал отвести глаз.

Все четверо были… красивыми. Нет, не просто красивыми. Притягательными, как будто светились изнутри.

– О духи, – прошептала я.

Хрумса будто появилась из воздуха и села мне на плечо.

– Крылышко, это…

– Знаю, – сглотнула я. – Это же не…

– Они самые.

Ветра.

Четыре ветра пришли в человеческом обличье. Они остановились прямо у моего забора. Беловолосый северный ветер поклонился с достоинством.

– Тийва Ракконен. Нуэйтэ. Мастер бытовой магии. Мы пришли.

Я стояла как вкопанная.

Рыжий южный ветер махнул рукой и широко улыбнулся:

– Привет! Ты же та, которая нас уговорила вернуться! Ты классная!

Темноволосый восточный ветер посмотрел с теплотой:

– Простите за вторжение. Мы не хотели пугать, но нам нужно было прийти.

Старик, западный ветер, стукнул посохом о землю и добавил:

– Чтобы лично поблагодарить.

Я открыла рот. Закрыла. Снова открыла.

– Вы… пришли поблагодарить меня?

– Да, – ответил северный ветер. – Ты починила разлом и спасла мир. А еще спасла баланс между духами и людьми. Мы в долгу.

– Я просто… чинила. Это моя работа.

– Ты сделала больше, – сказал западный ветер. – Ты попросила разлом исцелиться. Не заставила, а попросила. Мало кто из магов умеет просить.

Восточный ветер хмыкнул:

– И ты уговорила нас вернуться к шаману. Мы целый год обижались, а ты просто все исправила.

Южный ветер рассмеялся.

– Ты назвала мое поведением детским. Это было… освежающе честно.

Я почувствовала, как заливаюсь румянцем.

– Извините, если обидела…

– Нет-нет! – Южный ветер замахал руками. – Ты была права. Я повел себя по-детски и завязал связь в узел. Глупо.

– Очень глупо, – согласился северный ветер, строго глядя на южного.

– Эй, а ты требовал от шамана невозможного! – огрызнулся южный.

– Я просил его быть дисциплинированным!

– Дисциплина – это скучно, – вмешался восточный ветер.

– Дисциплина – это основа, – парировал северный.

Западный ветер тяжело вздохнул и снова постучал посохом.

– Братья, не сейчас и не здесь.

Ветра смущенно замолчали.

А я пыталась осознать происходящее. Четыре древних духа стоят у моего забора и ругаются как обычные люди.

– Короче, – сказал восточный ветер, – мы пришли сказать спасибо. И передать кое-что.

Он протянул мне небольшой сверток, завязанный яркой лентой.

Я осторожно взяла и развернула. Внутри лежал амулет. Маленький и костяной с вырезанными четырьмя символами – по одному на каждой сторону света.

– Это оберег четырех ветров, – объяснил северный ветер. – Он будет защищать тебя всегда и где бы ты ни была.

– И еще, – добавил южный ветер, – если тебе понадобится помощь, просто позови. Мы придем.

– Любой из нас, – подтвердил западный ветер. – Или все сразу.

– Хотя все сразу – это обычно слишком шумно, – заметил восточный ветер.

Я сжала амулет в руке, чувствуя, как внутри разливается тепло.

– Спасибо, – прошептала я и поклонилась. – Это… невероятный подарок.

– Ты – невероятная мастерица, – ответил западный ветер. – И друг шамана. А друзья нашего шамана – наши друзья.

Горло сжало, не получалось даже что-то произнести от переполнявших чувств, как тут…

Скатта, который все это время настороженно наблюдал за гостями, вдруг рванул вперед. Прямо к южному ветру и схватил его за яркий рукав, вспыхивавший золотом в солнечных лучах.

– Скатта, нет! – заорала я.

Но было поздно. Олень дернул, пэск затрещал по швам, и рыжеволосый ветер рухнул прямо в снег.

– Ой! – барахтаясь, расхохотался он. – Это твой олень, милая нуэйтэ?

– Мой! – чуть не застонала я. – Скатта, отпусти немедленно!

Но тот не собирался слушать, он тянул рукав, будто хотел оставить себе.

Баикко, решив, что происходит что-то интересное, поднялся и подошел к северному ветру, понюхал его и попытался лизнуть.

– Стой! – Северный ветер отступил, но Баикко упорно пошел за ним. – Я дух! Меня нельзя лизать!

– Баикко, ко мне!

Ньявви, единственный адекватный из этой компании мелких пакостников, подошел к западному ветру и тихонько ткнулся ему в руку, ища ласки.

Старик улыбнулся и почесал оленя за ухом.

– Хороший мальчик. Воспитанный.

Восточный ветер наблюдал за происходящим и посмеивался:

– Твои олени, мастерица… удивительные.

– Они кошмарные, – чуть не уронила я лицо в ладони, но было некогда, потому что пыталась оттащить Скатту от южного ветра.

– Нет, правда! – Юноша сидел в снегу и звонко хохотал. – Он такой целеустремленный! Мне нравится!

Наконец, мне удалось освободить рукав. Скатта обиженно заржал и попытался украсть шапку с головы южного ветра.

– О нет, только не моя шапка! – Южный ветер подпрыгнул и убежал за дом.

Скатта погнался за ним. Я бросилась следом, вопя на ходу:

– Скатта! Это древний дух! Его нельзя трогать!

– Пусть бегает! – крикнул южный ветер, смеясь. – Мне нужна разминка!

* * *

Когда хаос наконец утих (Скатта украл шапку, восточный ветер решил, что это честная победа, Баикко попытался съесть посох западного ветра, но был остановлен), мы все сидели у меня во дворе и пили горячий чай.

Четыре ветра в человеческом обличье, одна говорящая сова, три хулиганистых оленя и я.

– Извините, – в десятый раз сказала я. – Мои олени обычно не такие…

Хотя, кому я вру. Они всегда такие.

– Активные? – предположил восточный ветер.

– Наглые? – добавил северный.

– Очаровательные, – закончил южный, почесывая Скатту за ухом.

Олень блаженно жмурился.

Западный ветер отпивал чай и задумчиво смотрел на меня:

– Тийва, могу я спросить кое-что?

– Конечно.

– Ты счастлива? Здесь в Лоайванги?

Я посмотрела на свой дом, на оленей и небо над головой. Вспомнила последнюю неделю: утренние визиты Иску, совместные завтраки, вечера у печки, его почти-улыбки, которые стали настоящими улыбками.

– Да, – честно ответила я. – Очень счастлива.

– И шаман? Он тоже счастлив?

– Спросите у него сами, – раздался голос за моей спиной.

Я обернулась. Иску стоял у калитки, держа в руках сверток, а потом увидел четырех ветров и замер.

– Это вы?

Северный ветер встал и поклонился.

– Иску Ломполу. Ноайди. Сын великой шаманки. Мы пришли.

– Чтобы сказать, что мы были неправы, – добавил южный ветер.

– И ты был неправ, – вставил восточный.

– Но теперь все хорошо, – закончил западный. – Ты простил нас. Мы простили тебя. Баланс восстановлен.

Иску медленно подошел ближе, посмотрел на каждого из ветров и вдруг улыбнулся.

– Спасибо, что вернулись.

– Спасибо, что попросил прощения, – ответил северный ветер и кивнул на меня. – Через нее.

Иску сел рядом со мной и взял мою руку.

– Она у меня такая. Умеет чинить то, что сломано.

– Не только вещи, – заметил западный ветер, глядя на наши сплетенные руки. – Сердца тоже.

Я почувствовала, как к щекам приливает жар, а Хрумса захихикала: